Часть 11 — Errare humanum est (Человеку свойственно ошибаться)

Утром Гарри был абсолютно шокирован одной вещью, которую заметил не сразу: привычного зелья Снейпа, уничтожаемого уже продолжительное время, не было. Вместо этого во время завтрака к Гарри прилетела школьная сова с запиской, почерк на которой мальчик сразу узнал. Аккуратные буквы на мягком пергаменте несомненно принадлежали Альбусу Дамблдору. Не скрывая своей тревоги, он быстрым движением открыл конверт. Гермиона придвинулась ближе, после чего друзья начали читать: «Гарри! Было бы хорошо, если бы ты заглянул ко мне в кабинет после завтрака во время первого урока. Профессор Стебль предупреждена и нисколько не против нашей беседы. Думаю, мисс Грейнджер сможет отлично пересказать тебе пропущенный материал и объяснить домашнее задание. Нам же, Гарри, действительно есть что обсудить. Также напоминаю, что я очень люблю лакричную помадку. Директор школы Хогвартс, Альбус Дамблдор» Гарри сидел с непроницаемым выражением лица и думал. Видимо, Снейп как-то понял, что парень не пьёт зелья. Возможно, его состояние противоречило тому, что должно было быть, принимай он всё по расписанию. Теперь спасаться стало поздно, да и почему Гарри должен пить не пойми что из рук человека, который в открытую говорил, будто хочет его отравить?! Нет, он сможет стоять на своём, тем более при Дамблдоре. — Думаю, лакричная помадка — это пароль, — сказала Гермиона, пытаясь завязать диалог. — А то я не понял! — грубо ответил Гарри, но почти сразу добавил. — Извини, просто, если они всё знают, это очень плохо. — Да, Гарри. Может, и стоило пить то, что тебе варил профессор Снейп, но сейчас ситуация изменилась. Я думаю, если ты всё объяснишь директору, он не станет тебя ругать. — Зато Снейп меня живьём сожрёт. Слышала бы ты его трактат, как он из-за меня ночами стоит над этим чёртовым котлом. Как будто я его об этом просил. — Ну… Понимаешь, тут-то он прав. Профессор Снейп много сделал для тебя, хотя и не должен, а ты поступил… крайне безрассудно, — девушка, очевидно, подбирала слова, чтобы они звучали менее резко. — Ты хотела сказать «глупо». Я не дурак, Гермиона. Просто слишком много всего свалилось. Ладно, насчёт Дамблдора что-нибудь придумаю. Может, он всё-таки перестанет пытаться напичкать меня снейповским варевом. Со мной ведь всё в порядке! — Конечно… — выдохнула девушка, после чего до конца завтрака они практически ни о чём так и не заговорили… По пути к директору Гарри тщательно обдумывал тактику действий. Нападение и обвинение во всём Снейпа — дело гиблое и провальное. А как тогда себя оправдать? «Не хочу и не буду» — позиция, которую мальчик мог бы принять на первом-втором курсе, но уж точно не сейчас. И как бы смешно это выглядело в глазах того же Снейпа. Снейп! Почему опять всё сводится к этому человеку? Гарри не мог понять, в какой момент мнение зельевара стало для него важным, ведь их ненависть всегда была взаимной. Хотя… Что-то ведь изменилось? Гарри не мог понять, что именно и почему, но их времяпрепровождение стало более сносным. — Лакричная помадка, — сказал парень, после чего статуя горгулий пропустила его. Ступив на лестницу, мальчик практически мгновенно оказался в кабинете. В коридоре было темнее, чем здесь, поэтому некий яркий свет временно ослепил мальчика. — А Гарри, это ты, проходи, садись, — сказал старец, после чего толкнул что-то, похожее на зеркало, в шкаф. Теперь парень мог оглядеться, и первым, что он увидел, был Снейп, сидящий в кресле напротив стола директора. Выглядел мужчина весьма плохо, намного хуже, чем прошлым вечером. Белое лицо стало мраморным, из которого выбивались лишь тёмные круги под глазами. Профессор облокотился рукой на подлокотники и поддерживал пальцами голову. Казалось, он даже не видел, что Гарри пришёл, однако этот человек никогда не терял бдительность. — Доброе утро, — выдавил парень, обратившись и к директору, и к Снейпу. — Доброе, мой мальчик, — ответил Дамблдор, — садись, — мужчина указал на кресло, стоявшее с другой стороны от его стола. Такая близость с двумя собеседниками не внушала доверия, но выбора у него не было. — Итак, Гарри, как ты себя чувствуешь в последнее время? — начал директор, сложив руки в некий треугольник перед собой. — Нормально. — Профессор Снейп поделился со мной, что во время ваших с ним отработок ты чувствовал себя нехорошо. Это правда? — Ну да, бывало пару раз, — ответил Гарри, посмотрев на Снейпа, которого будто не было в комнате. Зельевар словно слился с креслом. Казалось, что он даже не дышал. — Понятно, — заключил директор. — Что ж, Гарри, не буду таить, ты очень нас расстроил своим поступком. Ты понимаешь, о чём я сейчас говорю? — Да, сэр. — Хорошо. Тогда объясни нам, пожалуйста, в чём дело. — Я просто не хотел пить то, состав чего не знаю, — ответил Гарри, чем, видимо, вернул Снейпа в реальность. — Мэрлин, Поттер! Вы не знаете состав ни одного зелья своего курса. — Северус, дай Гарри высказаться, пожалуйста, — осторожно прервал мужчину Дамблдор. — О чём я и говорю, сэр. Профессор Снейп всегда несправедлив ко мне, из-за чего доверия к приготовленному им у меня не было и нет, — отрезал парень, прекрасно понимая, что это была та самая точка невозврата. — Что ты сейчас сказал, Поттер?! — профессор вскипел мгновенно. — Мне сейчас показалось, или ты посмел усомниться в моей компетенции?! — Северус, сядь, пожалуйста, и успокойся. Гарри имел в виду не это. — Да, я имел в виду не то, что Вы не способны правильно что-то приготовить, — уточнил мальчик достаточно язвительно, — а то, что Вы с немалым удовольствием отравите меня прямо в классе. Однако, изучив Вас, профессор, я сделал вывод, что Вы выбрали бы медленный яд, чем быстрый. Разве я не прав? — парень ощутил, что ситуация обернулась не так, как того хотели взрослые, и ликовал внутри над своей маленькой победой в схватке. — Гарри, — продолжил директор, — ты сказал, что профессор Снейп несправедлив к тебе, но и ты сейчас поступаешь к нему так же. Чтобы ты знал, профессор очень многое сделал для получения ингредиентов для твоего зелья, а также потратил достаточно времени на его изготовление. Ты считаешь, что, обвиняя его, поступаешь справедливо? Воцарилось молчание. Гарри прекрасно понимал, о чём говорил директор, вспомнив ситуацию в «Кабаньей голове», однако признавать ошибку не хотел. — В любом случае, факт того, что профессор Снейп меня ненавидит ещё с первого курса, не меняется. Возможно, сейчас я в чём-то неправ, но точно не в этом. К удивлению, профессор молчал, смотря сквозь пространство. Вряд ли он был обижен или оскорблён. По его лицу читалась лишь неотступная усталость от всего. — Гарри, сегодня мы здесь не для того, чтобы обсудить ваши отношения с профессором Снейпом. Для этого можно выбрать отдельное время, если кого-то из вас двоих это беспокоит, — Снейп криво улыбнулся на слова директора, но его лицо быстро приняло ту же непроницаемость. — Так вот, мой мальчик, я посоветовался с одним замечательным человеком, целителем ума в мире магии. Он мог бы помочь тебе в твоём состоянии… — В моём состоянии? — перебил парень. — У тебя депрессия, Гарри. По крайней мере, это малое из того, что мы, как непрофессионалы в этой сфере, смогли предположить. — Я не буду ходить к психологу, целителю ума и к кому Вы там ещё хотите меня отправить! — Возможно, в нынешней ситуации тебе это будет необходимо. — В какой ситуации? — Директор! — Снейп снова вернулся в реальность, пытаясь не дать старцу закончить фразу. — Северус, это необходимо сообщить, — мягко продолжал Дамблдор. — Не очень хороший момент, Вам не кажется? — О, для такого не бывает подходящих моментов. — Что здесь происходит? — тревога уже подступила к горлу, и мальчик слышал пульсацию сердца в ушах. — Твои родственники, Гарри, — продолжал директор, — погибли от взрыва газа в доме. Мне очень жаль. — Что? — мальчик услышал, но осознание всё ещё не достигло цели. — Они мертвы, — повторил Дамблдор. — Даже Дадли? — Да, Гарри, он тоже. Неизвестно, почему парень решил спросить о кузене, но как будто из всех Дурслей в нём иногда присутствовало подобие человека. — В связи с этим мы вынуждены начать поиски новых опекунов для тебя… Вот тут осознание наступило. Гарри понял, что оставаться здесь больше не может. Всё стало внезапно слишком большим, а он — слишком маленьким. Его затрясло от нехватки воздуха, и мальчик стрелой вылетел из кабинета директора. В коридоре было тихо, ведь все находились на уроках. Ноги сами привели парня в туалет плаксы Миртл, где Гарри со всей силы упал на холодный пол. Лёгкие сжались до размера камушка и больше не пропускали воздух. Гарри лежал на боку, поджав колени к груди, пытаясь дышать, ловя ртом крупицы сознания. Но в глазах предательски темнело, а шум в ушах лишь усиливался. Это была жуткая боль и нечеловеческий страх: ещё никогда смерть не казалось такой пугающей и близкой. Шум двери, шаги, кто-то приподнимает Гарри с пола и что-то говорит. Как бы ни старался мальчик понять, звук не достигал ушей, а тёмная картинка уже поглотила ватное сознание. Вдруг что-то тёплое разлилось внутри. Боль отступила, и тут Гарри понял, что трясётся почти как в эпилептическом припадке, но дрожь постепенно уходила. Стало спокойно, тепло и безопасно. — Вот так, Поттер. Вы слышите меня? — голос издалека наконец начал доходить до Гарри, но, когда мальчик понял, кому он принадлежал, резко открыл глаза и вскочил, — Стоять, Поттер, не так быстро! — Снейп вернул его обратно в полулежачее положение, оставив свою руку на груди парня, из которой почему-то шёл свет. — Что случилось? — осторожно спросил Гарри. — У Вас была паническая атака. Это не смертельно, — холодно ответил Снейп. — Тогда что Вы сейчас делаете? — всё ещё пытаясь встать, настаивал парень. — Лежите спокойно, Поттер. Это заклинание «коммодитас»[1]. — Но оно же без палочки… — начал Гарри. — Да, Поттер, и такое бывает, а теперь помолчите и дайте мне закончить, — Снейп больше не смотрел на Гарри, но было ощущение, что он делает это специально. Мальчику понравилось ощущение от этого заклинания: будто он плыл в мягких и тёплых облаках. Вскоре Снейп убрал руку, от чего Гарри почувствовал дискомфорт. До этого момента ситуация не казалось такой глупой: он лежит на полу, а приводит его в чувство Снейп, — Вам лучше? Встать сможете? — профессор всё так же холодно, но спокойно говорил, постепенно помогая Гарри подняться. Увидев, что мальчик вполне нормально стоит на ногах, Снейп отпустил его локоть. — Поттер, у Вас язык отнялся? Я спрашиваю: всё нормально? — Да, всё нормально, сэр. Спасибо. Мы должны вернуться в кабинет Дамблдора? — Директора Дамблдора, Поттер. И нет, сейчас я доведу Вас до вашей комнаты, а вечером буду ждать у себя в кабинете. — Но… — Если Вы не можете сказать что-то, что не будет звучать как лепет первокурсника, советую помолчать. Спорить сил не осталось, поэтому Гарри просто кивнул головой и пошёл следом за Снейпом. Тот шёл удивительно медленно и часто оборачивался на Гарри, но никто так и не проронил ни слова по пути. На подходе к башне Гриффиндора мальчик понял, что профессор всерьёз решил вести его до комнаты. Но больше всего Гарри удивился, когда Снейп произнёс «храбрость», что являлось паролем для Полной Дамы. Она поклонилась мужчине и пропустила обоих внутрь. — Что Вы так смотрите, Поттер? Пароли от всех гостиных знает каждый декан для экстренных ситуаций, — проговорил Снейп, пропуская Гарри вперёд. — Я не знал, — ответил мальчик. — Неудивительно. Это не положено знать студентам. Ведите в Вашу комнату, Поттер. Гарри чувствовал себя неловко, но усталость брала верх. Конечно, парень радовался, что никто не видит, как Снейп провожает его до комнаты, но было в этом что-то ещё. Через некоторое время оба стояли в цветах гриффиндорских спален. Гарри практически сразу рухнул на кровать, понимая, что уснёт моментально. Снейп же старался не смотреть на него в принципе. — Сможете уснуть самостоятельно, Поттер? — спросил мужчина, подходя к двери. — Конечно, меня никогда и не укладывали, — улыбнулся Гарри. — Если не получится, вызовите Добби. Он принесёт Вам «Сон без сновидений», — отрезал профессор, собираясь уходить. — Сэр, можно вопрос? — торопливо спросил мальчик. Снейп молча посмотрел на него, давая понять, что слушает. — Как Вы поняли, что у меня паническая атака? На некоторое время воцарилась тишина. Профессор развернулся, будто не собираясь отвечать, с чем Гарри успел смириться, но внезапно, уже приоткрыв дверь, сказал: — У меня они тоже были. Лежите смирно, Поттер. Никаких хождений по замку, — последние фразы приобрели «снейповские» интонации, после чего мужчина покинул комнату. Гарри хотел было осознать услышанное, но провалился в сон.

***

Северус брёл из гостиной Гриффиндора в растерянных чувствах. Ему не хотелось думать, чувствовать, пытаться искать выходы. Он просто и безвозвратно устал. Как будто энергия, выделенная ему на всю жизнь, кончилась. И самым пугающим стало то чувство, которое посетило профессора много лет назад. Мужчина тогда смог отогнать это наваждение, но сейчас, снова утопая в безрадостной реальности накануне возрождения Тёмного Лорда, Снейп мечтал о быстрой смерти. Однако ещё страшнее оказалось то, что Поттер, пусть и неосознанно, стремится к тому же. Северус осознал: они были одинаково несчастны. Добираясь до своих комнат, Снейп вспоминал прошлую ночь… Трансгрессировать с Дамблдором казалось для профессора уже привычно. Хоть и мужчина предпочитал делать это самостоятельно, нужно было отдать должное директору: после их перемещений у Северуса никогда не было ощущения, что его внутренности вылезут наружу. Иногда они покидали замок с башни, иногда с территории Хогсмида. Дамблдор объяснял это ослаблением защиты замка, когда они трансгрессировали оттуда. Снейп не протестовал и приходил в точно назначенное место. Отпустив руку старца, Снейп огляделся: сейчас они находились на какой-то грязной и, очевидно, бедной улице. В небольших домишках света не было нигде. Вероятно, в этом районе уже никто не жил, однако мужчина решил не задавать вопросов. Такая уж у них была невысказанная договорённость, в которой Северус не старался узнать информацию, которую директор, не имея желания, всё равно бы не озвучил. За время их ночных вылазок они посетили достаточно мест: горные хребты, различные районы Лондона, земли великанов и, к самой огромной боли профессора, дом Поттеров. Северус никогда в жизни не переступил бы порог места, где его жизнь поделилась на до и после, где по его вине погибла Лили. Дамблдор дал опору в прямом и переносном смысле. К счастью, никто не видел, как старец обнимал трясущегося от слёз мужчину, раздробленного на части внутри. Да, Северус был солдатом, который выполнял то, что ему велено, но магическая война сломала его. А сейчас, накануне возрождения Воландеморта, внешне непробиваемый мужчина оказался как никогда уязвим. Дамблдор видел это, но знал, что не исправит самоуничижение Снейпа, а тот жил только своими прошлыми ошибками, чем приносил себе боль. Однако многое, что задевало их обоих во время поисков, меркло перед целью. Мужчины знали, что Тёмный Лорд на пороге своего возвращения, поэтому необходимо было найти место, в котором он готовил привести план в действие. Отследить Хвоста оказалось не так сложно, но места, которые посещал Петтигрю, навеивали тревожные мысли. Волшебный мир пережил одну войну. Что говоря о ещё не наступившей, она стала бы намного плачевнее.  Дамблдор осмотрелся и медленно двинулся с места. — Как Вам это место, Северус? — спросил директор таким тоном, будто они находились на пляже в Малибу. — Как очередное место, в котором может скрываться потенциальная угроза для человечества, — неохотно ответил Снейп. — Мне кажется, Северус, твои мысли сейчас заняты отнюдь не нашей прогулкой. — На что Вы намекаете, Альбус? — На то, что ты не хочешь принимать очевидные факты и что волнение за кое-кого отвлекает тебя от дела. Здесь я, конечно, могу даже порадоваться, — старик улыбнулся, косо посмотрев на спутника. — Директор! Вы прекрасно знаете моё отношение к мальчишке. Особенно после его выходки с зельем. — Ах, Северус, также я прекрасно знаю тебя. Но с Гарри определённо надо что-то делать… К Турниру он должен быть в норме. Возможно, пригласить кого-нибудь из Мунго… — Вас волнует только дурацкий Турнир!? — Снейп вскипел. — Конечно, нет, мой мальчик, но Гарри теперь связан магическим контрактом и не может не участвовать. В наших же интересах, чтобы состязания прошли для него как можно менее травматично, — директор немного ускорил шаг, когда они повернули за угол очередной улочки. — И это всё, что Вы можете сказать, Альбус? «Менее травматично»? — А что нам остаётся, Северус? Я готов выслушать твои предложения, — спокойно ответил директор, однако секундой позже внезапно остановился, вытянув руку перед Снейпом. Северус всё понял без слов, и они оба прижались к углу какого-то заброшенного дома. Где-то в другой стороне слышались голоса, один из которых профессор узнал в точности, — это был Хвост. Дамблдор как будто получил всё, что ему было нужно, после чего взял зельевара за руку, и их закрутило уже таким привычным вихрем. — Так и где же мы только что побывали? — оказавшись в Хогсмите, спросил Снейп. — Что ж, пока нас ждёт дорога до замка, я расскажу тебе ту информацию, которой обладаю сам. И она сегодня подтвердилась, — сказал директор, будто погружаясь в воспоминания. — Речь пойдёт о семье Мраксов, древнейшей магической семье, которая входит в список «Священных 28»[2] и имеет особую славу внутри магического сообщества. Истоки рода Мраксов уходят к 1600 году, а сами представители семейства на протяжении нескольких веков заключали брак только с чистокровными волшебниками и волшебницами. Марволо Мракс — отец Меропы Мракс, а она в свою очередь ­­— мать Воландеморта, — на последнем имени рука Снейпа дёрнулась. — Прости, Северус, всё время забываю, — добавил директор. — Ничего, Альбус, продолжай, — отстранённо ответил мужчина, потирая всё ещё горевшее предплечье. — Так вот, его мать сбежала от отца, подчинив магии одного магла, она забеременела от него. Однако тот бросил её, когда понял, что находится под действием любовной магии. От горя Меропа потеряла способность колдовать, а родив сына, отдала его в приют, перед этим назвав его в честь отца. Вскоре она умерла. Так появился Том Реддл. В конце концов Том убил своего отца и деда. — Насколько я понимаю, — начал Снейп, — мы сейчас были у дома Мраксов? — Да, Северус, однако окончательно делать вывод о том, в этом ли месте находится Том Реддл, мы не можем. Но за нашей беседой мы чуть не наткнулись на сигнальные чары, — добавил директор. — Завтра я вызову Гарри для разговора. Он должен знать о произошедшем с его родственниками. — Если ты не против, Альбус, я поприсутствую при этом разговоре. У меня есть идея, как заставить мальчишку принимать зелья, — заверил Снейп. — Что ж, — заключил Дамблдор, когда они оба уже преодолели порог школы, — надеюсь они достаточно миролюбивы, — директор подмигнул Северусу, после чего они разошлись. Уже в своих комнатах профессор вновь почувствовал жжение в метке, которое нарастало с каждой минутой. Возможно, это происходило из-за непосредственной близости к Тёмному Лорду в эту ночь, а возможно, что-то неизбежное приближалось со стремительной скоростью. Той ночью Северус проспал всего около двух часов, ведь только к утру боль отступила…

***

Гарри проснулся, почувствовав себя разительно лучше. Никакие кошмары на этот раз его не преследовали. Ощущения были как после принятия «Сна без сновидений», однако он точно его не пил. Пытаясь вспомнить что-то ещё, хорошее настроение мгновенно улетучилось. Смерть Дурслей, паническая атака, как назвал это состояние Снейп. Снейп! Он сказал, что будет ждать вечером! Гарри посмотрел на часы. Время приближалось к ужину, который мальчик всё-таки решил посетить, чтобы после, отправившись в подземелья, Снейп больше не позорил его перед Добби или каким-нибудь другим домовым эльфом. Быстро собравшись, он покинул башню факультета и вскоре оказался в Большом зале. Рон всё так же отчуждённо сидел поодаль, Гермиона о чём-то болтала с Джинни. Увидев друга, девочки замахали руками. Гари натянул улыбку и сел рядом. — Гарри, с тобой всё хорошо? — с тревогой в голосе начала Гермиона. — Ты не пришёл на занятия, а потом нам Невилл сказал, что ты спишь в комнате. Я испугалась, вдруг опять летаргический сон. За обедом профессор Макгонагалл сказала, что профессор Снейп освободил тебя от занятий и что ты отдыхаешь. Расскажи, что случилось? Девушки испытывающее смотрели на него, и Гарри, как и ранее, рассказал лишь безобидную правду о том, что достаточно сильно поругался со Снейпом, а потом ему стало плохо, после чего того отправили отдыхать. — Но не всё так гладко, — продолжил мальчик, — сейчас после ужина я иду к Снейпу на отработку, — заверил Гарри, хотя Снейп не называл это отработкой, но ничего другого парень не представлял. — Рон очень обижен, — начала Джинни, — сказал, что ты обвинил его в стукачестве за курение. — Всё было не так! — вспылил Гарри, а потом внезапно осёкся. — Он и тебе рассказал? — Постой, Гарри, — тут уже в диалог включилась Гермиона, — все знают. Днём принесли выпуск «Пророка»… Там много написано о тебе… Неприятного… — Просто восхитительно! Теперь весь волшебный мир знает, что я курильщик с суицидальными наклонностями, там ведь так написано? — Приблизительно, — пожала плечами Джинни. — Ладно, я пошёл, — сказал Гарри, поднимаясь из-за стола. — Но ты ведь ничего не съел! — запротестовала Гермиона. — Перехотелось, — мальчик развернулся и быстрым шагом удалился из Большого зала. Разъярённый, он летел в сторону подземельев со скоростью, которой сейчас позавидовал бы даже Снейп. Подойдя к кабинету, он постучал, но ответа не последовало. Скорее всего, профессор ещё ужинал. Гарри осел на пол по стене и попытался успокоиться. Ему всё надоело. Летом Хогвартс казался спасением — теперь же он стал местом, из которого хотелось сбежать. Всё навалилось неожиданно, постепенно образовывая воронку, в которую затягивало. Снова тошнило, снова липкое ощущение спутанного сознания. Гарри закрыл лицо руками, потому что стало слишком не по себе. Всё резко ощутилось каким-то до ужаса отвратительным. Мальчик отметил, что такие мгновения случались часто, но длились не так долго, как сейчас. — Поттер, Вы что забыли на полу? — Гарри не услышал, как подошёл Снейп, однако это не было удивительно. — Плохо… — это единственное, что смог выдавить парень, после чего почувствовал, как профессор оказался перед ним, пытаясь убрать руки мальчика от лица. — Поттер, уберите руки, — сказал мужчина, после чего резким движением отдёрнул их. Мир выглядел так, будто стал картонным. Одно движение — и декорации рухнут, оставив за собой пустоту. — Поттер, вставайте, держитесь за меня. Поверьте, я Вас не уроню, — этот голос, пропитанный тревогой, для Гарри стал чем-то новым. Однако думать об этом сейчас не получилось бы даже при желании. Снейп прошептал отпирающее заклинание, которое мальчику удалось разобрать. «Lilium»? До края сознания добрался образ лилии, но почему Снейп выбрал для пароля цветок? Профессор завёл Гарри в класс, аккуратно усаживая за парту. Парень старался держать равновесие, потому что головокружение только усиливалось. — Поттер, по существу: что болит, где болит? — Голова кружится, тошнит — выдавил из себя Гарри. Снейп призвал несколько пузырьков, однако по рукам мальчика понял, что тот, видимо, их не удержит. Подойдя ближе, он откупорил первый. — Откройте рот, Поттер, и давайте без капризов. Гарри было всё равно, что вливает в него Снейп, но внутри он надеялся, что это быстродействующий яд. Проглотив содержимое обоих флаконов, он опёрся локтями в парту, уронив лицо на ладони. Профессор, видимо, поставил стул рядом и сел, однако заговорить не торопился. Видимо, мужчина ждал, пока подействуют зелья, чтобы начать диалог. — Я, даже не видя, чувствую Ваш взгляд, — спустя пару минут сказал Гарри. — Я на это и рассчитывал, — ответил Снейп. — Что ж, раз к Вам вернулся дар речи, Поттер, объясните, что произошло. За последнее время я заметил у вас какое-то уж слишком рьяное пристрастие к полам замка. Гарри очень захотелось съязвить в ответ, но он стал слишком спокоен. Хоть Снейп и оценивал знания мальчика в зельях весьма удручающими, тут он разобрался в причинно-следственных связях. — Вы дали мне «Умиротворяющий бальзам», — заключил Гарри. — Отлично, Поттер, хотя бы по эффектам Вы научились распознавать зелья, однако ответа на мой вопрос это избежать не поможет. — Я не знаю, — начал мальчик, — мне просто в моменте стало всё противно, а мир стал ненастоящим, расплывчатым, как сон. — Итак, своими отказами от помощи окружающих, в том числе игнорируя те зелья, что я для Вас изготавливал, Вы довели себя до дереализации [3]. Поздравляю, наверное, этого Вы и добивались, — сказал Снейп, но никакой язвительности в его голосе больше не было. — Я даже не знаю, что это такое, — пожал плечами Гарри. — Это как раз когда всё кажется ненастоящим, расплывчатым и неприятным. Обычно такое проходит быстро, но со временем длительность может увеличиваться. — Откуда Вы это знаете? — мальчик пристально взглянул на профессора, в котором как будто открылось что-то новое. — Я читал пару книг по психологии из магловской литературы. — Вы? — удивился Гарри. — Зачем Вам это? — В отличие от Вас, мистер Поттер, мой круг чтения не настолько скуден, как журналы по квиддичу, — Снейп закатил глаза, но ни капли раздражённости в нём почему-то не было. — Итак, я пригласил Вас сюда, чтобы объяснить ситуацию, до которой Вы довели. — Смотрю, я сегодня не только себя довожу, — иронично произнёс мальчик. — Даже то, что Вы сейчас под неким «расслабляющим» напитком, который может развязать язык, прошу держать его за зубами. — Ладно. — Не «ладно», а «хорошо, сэр». — Хорошо, сэр, — процитировал Гарри. — Итак, после всех Ваших выходок Вы поставили директора в очень сложное положение. Добровольный отказ от лечения, которое мы могли бы держать в достаточном неведении от прессы, Вы отвергли. Следовательно, Поттер, есть все предпосылки передать Вас целителям Мунго. — О, да летом Вы не шутили, когда сказали, что там в моём состоянии разберутся. — Поттер, достаточно, иначе сейчас в Вас полетит «силенцио», — когда мальчик замолчал, Снейп продолжил. — При таком исходе событий об этом будет сразу известно в «Пророке», а Турнир станет для Вас чем-то вроде «бегом с препятствиями», потому что, одному Мэрлину известно, чем Вас там накачают, но адекватно воспринимать ситуацию Вы вряд ли будете. Хоть и Ваша «невменяемость» и станет камнем преткновения для участия в принципе, контракт, заключённый Кубком, не разорвать справкой из дурдома. — Прекрасно, — заключил Гарри, сложив руки в замок, — однако в «Пророке» уже вышла статья о том, что я ненормальный. Чего тут терять? — Да, Поттер, Вы редкостный идиот, — Снейп повторил позу мальчика и продолжил, — сейчас никаких доказательств тому нет, но вот при таком раскладе, поверьте, они точно будут. С другой же стороны, выпускать Вас на Турнир в нынешнем состоянии — идея не лучше, потому что, держу пари, Поттер, Вас хватит на пару минут. И это в лучшем случае, если без травм. Соответственно, директор в неком замешательстве, — завершил мужчина, пристально поглядев в глаза Гарри. — И что же делать? — парень устало потирал виски. — Директор пришёл к следующему предложению: Вы возобновляете приём зелья. Не сейчас, не в данную минуту, а позже. Готовить Вы его будете вместе со мной, так как Вы уже высказали недоверие к моим навыкам, а также пристрастию к отравлению студентов. Сначала Вы научитесь варить «Сон без сновидений», а также «Умиротворяющий бальзам». Есть нечто схожее между этими зельями и тем, что нужно Вам. — Получается, у меня теперь дополнительные занятия что ли? — протянул мальчик. — А Вы считаете, что они Вам не нужны? В любом случае, выбор у Вас между этим предложением и Мунго. Решайте, Поттер. — По-моему, всё очевидно, — пожал плечами парень. — Поттер, я с Вами тут не в игры играю. Ответ по существу, — слова Снейпа звучали достаточно серьёзно, поэтому Гарри немедленно согласился, хоть и мог высказать, что думает об этой идее. — Да, я согласен, профессор, — последнее он вовремя добавил. — Понедельник, среда, пятница. Здесь, после ужина. Для всех, в том числе Ваших друзей, у Вас отработки. Никакую дополнительную информацию не распространять. Я узнаю, если это будет не так. Всё понятно? — Да, сэр. — Можете идти, Поттер. Гарри встал и уже направился к выходу, как вдруг решил спросить: — Профессор, там, в туалете Миртл, Вы использовали заклинание без палочки. Но как? Снейп помолчал, прежде чем ответить: — Я расскажу Вам, если Ваша работа над зельями будет столь же упорной, как Ваши бестактные вопросы. — Спасибо, сэр. Доброй ночи! — Доброй, Поттер, — ответил профессор. Гарри поднимался из подземельев со странным чувством: Снейп был человеком. Не Летучей мышью, а человеком. И вдруг, именно в этот момент парень осознал, что ошибался в нём. Насколько сильно — пока неизвестно. Что ж, человеку свойственно ошибаться. [1] Commoditas — с лат. «комфорт». [2] «Священные двадцать восемь» — термин, который появился в 1930-х годах благодаря «Справочнику чистокровных волшебников». В нём были перечислены 28 британских волшебных семей, которые на тот момент считались «по-настоящему чистокровными». [3] Дереализация — это состояние, при котором восприятие окружающего мира искажается: мир кажется нереальным, отдалённым, искусственным, «плоским». Человек сохраняет способность критически мыслить и понимает, что его ощущения неестественны, но ничего не может с этим сделать, испытывает сильную тревогу и растерянность.