А вы слышали о Сером человеке?

      “ Давно я вас не видел, ребятки, подросли-то как! Скоро можно будет гонять за продуктами на верхних полках кого-то, помимо меня, да? А что за лица? Думаете, я в восторге от того, что приходится сидеть здесь с вами? Мог бы сейчас тусоваться в клубе с девчонками и отжигать на танцполе, а приходится- Это у кого обе ноги левые? Да-да, я слышал! Уши давно не откручивали, умник? И почему я всё ещё вожусь с вами, достали, честное слово... Ладно, садитесь ближе, расскажу кое-что. Давайте-давайте, кучнее! Не вы, молодой человек, несёт как из- Постой-ка, я знаю этот запах... Ты спускался к реке? Хорошо подумай над ответом! Оболтус, говорят же, нельзя вниз, коли жизнь дорога. Взрослых совсем не слушаешь? Доиграешься, Серый человек схватит и утащит на самое дно. Хотя, я по тебе точно скучать не буду...       Погодите. Реально не слышали о Сером человеке? О-о-о, рискуете. Ну тихо-тихо, сейчас расскажу. Только вот ты... отсядь всё-таки подальше.       Был я, наверное, вашим ровесником. Жили мы плохо, перебивались, как могли, сестра на фабрике работала, а я, будучи хилым — во, прямо как ты! Без обид, малой — по свалкам таскался, копался в мусоре в поисках чего ценного, а потом сбывал по-тихому в местных лавочках.       Холодно тогда было, темнеть начинало рано; сестра заболела, и половина заработка семьи просто... пуф! Родители торчали на заводе сутками, а я... Ну, мне тоже хотелось немного побыть героем.       Вечерело. В моей сумке болтались только с десяток шестерёнок, да чьи-то портки: не первой свежести, но хотя бы целые — за них нихрена не выручишь, вот я и решил рискнуть. Как раз на днях подслушал наводку, что на заброшенной фабрике в районе реки найдётся, чем поживиться. Так что я закутался потеплее и побрёл к каналу, на окраину, где- Да, откуда башню Пилтовера видно, не суть. Суть в том, что я надеялся за полдня обернуться, потому и фонарь дома оставил, прям в прихожей на крючке. А тут планы поменялись... Черт меня дёрнул в темноту лезть, но так есть хотелось! Добрался до канала, да и сиганул в приоткрытый люк — точно там, где парни у бара и описывали. Всю задницу отшиб, пока по трубе катился, а, как выскользнул, так и приземлился лицом прямо в... В отходы в общем. Смешно вам? А ну цыц!       Голову поднял, а там — мама дорогая! — коллектор. Вся грязь города в одном месте, лежит себе, гниёт. Как я ещё тогда назад не повернул — не знаю. Выбрал туннель почище и пошёл. Долго шёл, ноги промочить успел, но таки вышел на улицу. Тёмная, вся в мусоре, а клочок неба так далеко, будто кто-то тусклую бумажку на потолок прилепил, да и забыл там. Прошёлся я туда-сюда, безуспешно подёргал закрытые ворота фабрики, попытался забраться в открытое окно, да только штаны порвал. Не зря, видать, до этого другие нашёл, судьба послала... Когда поиски в объёмистых кучах старого ржавого хлама тоже ничего не принесли, я совсем приуныл. Не мой день, решил, да ещё и с реки холодом понесло. Я уж было направился обратно в туннель, как в темноте что-то блеснуло... Хвала боковому зрению! Оно и сейчас работает на все сто, кстати, хорош в носу ковырять, весь настрой сбиваешь.       Сначала я списал блеск на случайный блик от воды или на раковину, что вынесло сюда течением, но реальность оказалась куда лучше. Ближе подошёл и увидел: в грязи украшение валяется. Я на колени, голыми руками в холодный ил, к глазам поднял — пряжка. Тяжёлая, резная, с аккуратным узором по кругу, сразу видно — с богатого плеча! А сверкала как, настоящее сокровище! Я на радостях совсем забылся: запищал, как девчонка, чуть ли на месте не прыгая, и уже представил, сколько всего смогу купить на вырученное! Так увлёкся, что, когда в тишине плеснула вода, я аж на месте подпрыгнул. Скорее находку к груди прижал, сощурился, нервно вглядываясь в чёрные волны, и увидел... Над водой, тускло отражаясь от поверхности, парил светлячок. Странное дело: один, да ещё в такой холод. Я сделал шаг вперёд, силясь рассмотреть его, и... пожалел. Светлячок оказался мерцающим в темноте глазом на обезображенном лице. На мелководье, омываемый волнами, лежал утопленник! Я отпрянул, пытаясь успокоить зашедшееся в панике сердце.       — Ну утопленник и утопленник! — скажете вы, но вас-то там не было!       Ладно, взял себя в руки! Что с ним теперь сделаешь, решил я, и попятился к туннелю. Зря под ноги не смотрел. Под ботинком хрустнула ветка, зацепилась за шнурок, я было дёрнулся, да неудачно, и вплоть до лодыжки в иле и завяз. Блеск! — подумал, да давай ногу вытягивать.       И тут снова. Знакомый всплеск. Собравшись с духом, я медленно повернулся.       «Светлячок» пялился прямо на меня. И голова утопленника, клянусь, лежала по-другому!       Над поверхностью реки, подбираясь к берегу, плыл туман: густой, плотный, как облако, и, что странно, зелёный. Клянусь, минуту назад его не было! Струи тумана, словно живые, потянулись к мёртвому телу; по воде прошла рябь и... грудь утопленника дёрнулась. Я замер, боясь шевельнуться и даже моргнуть, наблюдая, как туман наполняет тело, словно воздух — мешок в кузнице. Раздался звук, похожий на резкий вдох, и утопленник зашевелился! Не сводя с меня зелёного глаза, он перевернулся — на секунду лицо пропало под водой, — и начал подниматься. Сначала на четвереньки, выворачивая одеревеневшие конечности, затем на колени, пока не поднялся во весь рост. Чёрная тень накрыла меня.       Страх сковал внутренности. Всё, что я мог делать — дрожать и смотреть, как недавний мертвец делает нетвёрдый шаг вперёд, как его ноги вязнут в иле, настигая меня. Я сжался, когда он остановился в паре шагов: тощий, мокрый насквозь, грязный от отходов, сливаемых в реку... Жуткий в своей неестественности: руки, как плети, по бокам висят, голова клонится к груди, и этот глаз... Челюсть утопленника отвисла с влажным звуком. Следом за струёй грязной воды наружу потёк знакомый дым. Зелёное облако окутало меня: едкий запах забился в лёгкие, глаза заслезились. Я раньше никогда такого не видел, но, учуяв смрад, сразу вспомнил рассказы отца. Мёртвый человек дышал Серым небом!       Как? И о Сером небе не слышали? Хотя, вы же мелкие, не сталкивались, а сейчас, после соглашения с Пилтовером, смог только в самых низинах остался. Серое небо — это концентрированный... Концентрированный, значит, насыщенный. Токсичный дым, воздух, отравленный отходами промышленного производства. Нет, не как сейчас. Гораздо, гораздо хуже.       У меня жизнь пролетела перед глазами: счастливые моменты с семьёй, старые обиды и сожаления. Неужели так бы я умер — в зловонном облаке, перед человеком, пропитавшимся токсинами насквозь?       Нет. Судьба оказалась ко мне благосклонна.       Серый человек закашлялся, выпуская клубы дыма, и сам от спазмов будто сдулся. Он сложился пополам, голова запрокинулась, светлячок исчез, наконец, избавляя меня от наваждения! Я с новой силой взялся за ногу, рванул изо всех сил и — о чудо! — мокрый песок поддался. Я в блестяшку вцепился и деру, подальше от стелющегося по земле тумана. В штаны не наложил, должно быть, только благодаря тому, что почти сутки до этого ничего не ел.       Не помню, как до дома добрался, в себя пришёл только на пороге. Родителям побоялся рассказывать, вдруг запретят по свалкам шариться, а сестра моей истории не поверила. Посмеялась, какой я выдумщик! А я всю следующую ночь не спал, в трещину на крыше всматривался, боялся, что «светлячок» появится, да проклятую пряжку в руках крутил.       Утром, едва рассвело, сумку схватил и на рынок. Две лавки обошёл, но никто мой мусор принимать не захотел, и только в третьей повезло. Торговец внимательно мои шестерёнки перебрал (штаны-то я себе оставил) и взамен предложил несколько медяков. Немного, но на пару дней бы хватило. Я уже уходить собрался, да задержался на пороге. Пряжка, словно впитавшая тепло прошлого хозяина, грела мои пальцы; такая красивая, что хотелось себе оставить! Как чувствовал, что это настоящая драгоценность! Но болезненно серое лицо сестры вновь встало перед глазами, и я наступил на горло своей жадности. Вернулся решительно и хлопнул пряжку на прилавок.       И тут меня как за руку схватят, я чуть из ботинок не выпрыгнул! Глаза поднял, дамочка, как скала, огромная, — и как я её раньше не заметил? — в предплечье вцепилась. Больная что ли? Я взбрыкнул, а у неё хватка стальная! В прямом смысле — рука железная, представляете?       — Где взял? — процедила таким тоном, как будто я ей что-то должен, и глянула сурово. Ну я и выпалил, мол, в коллекторе у реки валялась. Думал, если не отпустит, так я за эту золотушку драться буду! Но нет, хватку ослабила, взглядом смерила. — Покажи, где нашёл, — приказала и пообещала заплатить вдвое больше любого лавочника! Я, конечно, согласился, пусть и подумал: чокнутая какая-то.       Путь к реке был несложный, потому и запомнился хорошо. Я привёл её к тому самому месту и на всякий случай всё же решил про Серого человека упомянуть. Чокнутая посмотрела на меня, как на идиота, и покачала головой; решила поди, что я газами надышался. Так все в Зауне, выходит, идиоты? Интересно, как бы она отреагировала, скажи я это ей в лицо...       Но я отвлёкся.       Я показал весь маршрут, шаг в шаг: начиная с проржавевших ворот и мусорных куч, заканчивая болотцами ила. Ткнул пальцем в яму, куда провалилась моя нога, пнул злосчастную ветку и затих... Его следы — заполненные водой борозды — все ещё были там, значит, мне не привиделось!       — Веришь теперь? Он был здесь! А теперь... Ушёл, наверное, — пожал плечами я и шагнул назад, к туннелям, решив, что дело сделано, но женщина не двинулась. Она уставилась в темноту, глаза сощурила, а потом как крикнет. Эхо повторило дикий зов, задавило откликом со всех сторон так, что у меня зазвенело в ушах.       — Ты что! — прикрикнул я. — Ненормальная? Вдруг услышит!       А она, похоже, этого и добивалась. Я вздрогнул, обернувшись на знакомый плеск воды в отдалении. По спине пробежал холодок, и волосы на загривке встали дыбом. Я вообще не трус, но сам не заметил, как шагнул за спину моей огромной спутницы. Инстинктивно, наверное, почувствовал, что с ней безопаснее... И не прогадал. Когда тёмный силуэт появился из мрака, она не дрогнула.       Это был Серый человек, каким я его запомнил: тощий, грязный, со «светлячком» вместо лица. Он шёл медленно, резко перебирая длинными ногами, и густой дым стелился за ним, словно верный компаньон. Я услышал, как скрипнул металл чужой конечности и опасливо поднял глаза. Лицо женщины показалось мне странным: безжизненным, застывшим как будто, но нет, страха в стальном взгляде не было. Там вообще ничего не было — какая-то бесконечная пустота. Она стояла, не шелохнувшись, и даже, когда Серый человек подошёл так близко, что от едкого дыма начали слезиться глаза, не отпрянула. Неужели, как я, не смогла противостоять его чарам? Я потянул за плащ, пытаясь побудить — пойдём же! — но в итоге, не получив ответа, только прикрыл плотной тканью нос. Страх сковал меня, как и прежде.       Серый человек остановился напротив. Связки на бледной шее натянулись, стоило ему открыть рот. Зелёная слизь потекла с подбородка, раздалось отвратительное бульканье и сиплый хрип. Единственный более-менее человеческий звук, что я слышал за наше короткое знакомство! На секунду мне показалось, что он хочет что-то сказать, но из раздувшегося горла вырвался только натужный кашель.       — Всё так же любишь поговорить, — хмыкнула женщина, хотя я молчал! Она криво улыбнулась, но свет не достиг её глаз. — Только теперь Я отдаю приказы.       Она сунула руку в сумку и, сорвав пломбу с дымовой шашки, подняла ту высоко над головой. Яркий голубой свет залил всё вокруг, открывая вид на Серого человека. При свете он показался мне совсем другим. Худое лицо было белым, словно воск, а то, что я в темноте принял за грязь, оказалось чёрными волосами, налипшими на закрытый глаз.       Серый человек и правда оказался лишь человеком, а не монстром, что нарисовало моё напуганное сознание.       Его одежда, даже покрытая илом и водорослями, не походила на то, что мы обычно носили на улицах — богатая, да и в целом образ вылизанный, непривычный. Мимолётом подумалось даже, что это пилтошка свалился с моста, да утоп, не справившись с течением, но, опустив глаза, я скоро отмёл эту версию. На груди Серого человека зияли дыры — несколько чёрных отверстий, из которых тонкими струйками сочился едкий дым. А на поясе болтались ремни, поддерживаемые тремя золотыми пряжками, подобными той, что лежала в моём кармане.       Выходит, он не зря напугал меня — наглого вора.       Серый человек вздёрнул голову так резко, что послышался противный хруст, и уставился на голубой дым. Его посиневшие губы дёрнулись, обнажая излом острых зубов, а единственный глаз, казалось, сверкнул ярче. Я крепче прижал ткань к лицу. Серое небо продолжало просачиваться наружу, обвивать тощее тело, подобно ядовитой лозе. Серый человек дёрнул плечом в судороге, рука с треском оторвалась от бока и потянулась к нам. Стоило его безвольным закостенелым пальцам приблизиться, женщина резко взмахнула рукой и отбросила шашку в сторону. Голубой огонь прочертил в воздухе витиеватую дугу и упал на краю воды. Серый человек проследил за ним слепым взглядом и, проваливаясь в ил, побрёл следом, забирая с собой удушающий смог.       — Совсем не изменился, — бросила женщина ему вслед.       Я вздохнул, поборов дрожь, но рано расслабился. Женщина схватила меня за шкирку и потащила к коллектору. Я обернулся лишь раз: Серый человек стоял на коленях и, низко склонив голову, держал в ладонях голубой огонь. Светлый дым обнимал его голову, поднимаясь до самого неба, виднеющегося между острых крыш старых фабрик.       — Кто он? — спросил я первым делом, как мы выбрались в город.       — Старый друг, — выдохнула она, отряхивая плащ. — Серый человек, — передразнила тут же, увидев выражение моего лица, но настоящего веселья ни в голосе, ни во взгляде не было. Как договаривались, она дала мне денег, взамен попросив пряжку и обещание, что больше в коллектор не сунусь. Решив, что дело выгодное, я согласился. Спрятав пряжку в нагрудный карман, она исчезла.       Знай я тогда, что мне на пути попалась советница, попросил бы больше! Но... и на том ей спасибо. На вырученные деньги удалось найти хорошего врача для сестры, а что ещё было нужно, верно?       Позже я нарушил обещание, вернулся к люку, но крышка оказалась заварена. Ещё и краской сверху залита. Что нарисовано, я так и не смог разобрать, только ботинки запачкал, они потом долго светились по ночам... Прикольно так! Дело давнее, но, знаете, мне кажется, я всё ещё ощущаю запах дорогого табака от горы окурков в пепельнице, стоящей рядом с люком. Как будто кто-то намеренно жёг их каждый день. Странно, да?       Ну? Понимаете теперь, почему спускаться опасно? Хотя вам, оболтусам, что не говори — по-своему сделаете. Вы только запомните мои слова: если вдруг окажетесь так глубоко, что не увидите неба, молчите — Серый человек любит тишину. А если уж не повезло, если зловещая фигура следует за вами по пятам, или слышится натужный кашель в темноте — зажгите голубой свет и надейтесь, что ваши маленькие ножки достаточно быстрые!       Не знаю, удалось ли кому-то запереть Серого человека под городом или наоборот, закрыть ему путь обратно, но я до сих пор вижу угловатый силуэт в клубах дыма на нижних улицах — блуждающий во тьме «светлячок». Может, он ищет кого-то? Может, кого-то вроде тебя, очаровательная малышка?       ...       Бу!       Ха-ха-ха!       Ну, э-эй, ты чего? Не плачь! Я просто пошутил! По-шу-тил, слышишь! Успокой свою сестру пожалуйста? И маме, маме не рассказывай... ”