Часть 1

Открыв Врата, Чёрный Маг и Светлая Жрица переступили порог Бездны. Вокруг них, сколько хватало глаз, простиралась голая равнина, а небо над головами было пустым и чёрно-розовым, словно окрашенным последними лучами кровавого заката. И лишь позади скалились драконьими головами и манили светом по-прежнему открытые Врата — единственное разнообразие в пустынном пейзаже. — Куда теперь, Рейстлин? — нарушила неестественную тишину Крисания и сжала ладонь мага, словно боялась отпустить его и потеряться в этом месте. Если бы только Рейстлин знал ответ на её вопрос. Не знал этого даже Фистандантилус, которому с давних времён и принадлежала идея стать богом. Бездна была непредсказуема, как сама её великая пленница, Тёмная Госпожа. И по равнине, на которой оказались маг и жрица, идти можно было в любую сторону — никто не дал бы гарантию, что выбранное направление окажется верным. А впрочем… — Вперёд! — Рейстлин посохом указал направление и скривил губы в подобии уверенной улыбки. Вряд ли Врата стали бы ставить как попало, а значит, они вполне могут быть указателем. По крайней мере, это направление было ничуть не хуже других, а показывать собственное незнание ему сейчас хотелось бы меньше всего. Они с Крисанией успели сделать всего пару шагов, как Рейстлин почувствовал порыв ветра, поднявший с каменистого плато колкие песчинки. Испугавшись на миг, что это захлопнувшиеся Врата всколыхнули пыльный застоявшийся воздух, он обернулся и замер — Врата теперь виднелись далеко на горизонте, словно они шли полдня. Неужели один шаг здесь покрывает такое расстояние? Порадовавшись, что руку жрицы так и не отпустил, он сделал ещё один шаг вперёд и тут же обернулся, проверяя. Нет, Врата были видны всё так же. Тогда как же это работает? Инструкции к Бездне или карты не прилагалось, а значит, разбираться нужно было им самим. И одно Рейстлин уже успел узнать — отпускать ладонь Крисании не стоило, если ему не хотелось потерять спутницу раньше времени. Но как им найти Такхизис? Как вообще выглядит логово Всебесцветной Драконицы? Чёрный-чёрный замок? Стоило Рейстлину подумать об этом, как они с Крисанией оказались около чёрного замка. Так вот как это работает, подумалось магу. Перемещение силой мысли! Нужно только лишь подумать, где ты хочешь оказаться. Он сказал «вперёд», и они переместились вперёд. Он подумал о замке, и вот, пожалуйте. Только тот ли это замок, где на троне сидит Тёмная Госпожа? — Идём. — Передвигаться по замку с помощью мысли Рейстлин всё же опасался и потянул Крисанию к лестнице из гладкого чёрного базальта. Отпускать руку жрицы он всё ещё не рисковал, не зная, какая мысль куда может их забросить. Он старался не думать даже о предстоящей встрече с Такхизис, чтобы это не оказалось слишком внезапно. Крисания следовала за магом молча, на его счастье, не задавая вопросов. Жрица выглядела невозмутимой и гордой, уверенно смотря вперёд во мрак, но Рейстлин чувствовал, что та боится, по влажным похолодевшим пальцам. Впрочем, успокоить её или поддержать ему было нечем, да и не виделось необходимым. Крисания — его ключ и его жертва, и привязываться к ней не стоило. В тревожной тишине, глушившей даже шаги по чёрному полу, они миновали один зал, другой, третий… Казалось, анфиладе не будет конца, когда за очередными тяжёлыми, словно из камня вытесанными дверьми открылся последний зал, а в центре него, на массивном чёрном троне, в короне с похожими на рога зубцами, переливающимися всеми цветами радуги по чёрному металлу, сидела… огромная, похожая на пушистый чёрный помпон муха! Рейстлин был готов к любой Такхизис: к подавляющей своей властью Госпоже, к соблазнительной Искусительнице, неистовой Воительнице, да даже к пятиглавой Всебесцветной Драконице. Но муха? Маг хотел тайком ущипнуть себя, чтобы сбросить наваждение Бездны, но обе его руки были заняты — в одной был посох Магиуса, а второй он по-прежнему сжимал пальцы Крисании. Муха меж тем смотрела на Рейстлина немигающим взглядом красных фасетчатых глаз, и магу начинало казаться, что где-то внутри него вновь звучит неумолчный зов, что являлся порой в кошмарах. Только звучал он теперь чуть иначе: «Бызз-бызз ко мне, быз-быз-бызз со мной». — Ой! — произнесла вдруг Крисания и, быстро выдернув ладонь из ослабевшей хватки Рейстлина, кинулась к трону. Маг не успел ничего предпринять и даже воскликнуть, как жрица опустилась перед троном на колени и протянула руку к мухе, забираясь пальцами в густую шерсть. — Какая хорошенькая! Ты здесь совсем одна? Мухизис, как мысленно окрестил этот образ Тёмной Госпожи Рейстлин, не попыталась откусить светлой жрице руку, как можно было бы ожидать, не увернулась от непочтительного поглаживания и даже не попыталась изменить облик. Вместо этого она выразительно посмотрела сперва на Крисанию, потом снова на Рейстлина — и издала звук, печально знакомый магу. Ровно так же в долгих походах по ночам бурчал живот у проголодавшегося Карамона. — Ты голодная? — Крисания всплеснула руками. — Рейстлин, нам срочно нужно её накормить! — О чём ты говоришь? Это же Такхизис! — возмутился Рейстлин. — Глупости! — Крисания только отмахнулась и снова с умилением посмотрела на муху. — Это очаровательное создание не может быть богиней Тьмы. — Она сидит на троне, у неё на голове корона. Тебе это ни о чём не говорит? — вкрадчиво спросил маг тоном, от которого у его ученика Даламара по спине побежали бы мурашки. — Говорит, что у тебя никогда не было домашних животных! — Жрица этого тона ничуть не испугалась, сама приняв вид более гордый и величественный. Ровно с таким же она говорила с ним в первую встречу, убеждая, что никогда не станет помогать тёмному магу. — Был! Кролик! — Рейстлин от несправедливости обвинения, да ещё и высказанного таким безапелляционным тоном, аж задохнулся. — И он жил в клетке! — О, ну конечно! В клетке! А между тем, любимые, — Крисания выделила это слово, — животные всегда стерегут место хозяина и носят украшения. В моей семье была кошка… — Хорошо! — Рейстлин меньше всего хотел выслушивать истории из семьи жрицы. Уж лучше поскорее выяснить, что именно задумала Мухизис, а для этого стоит сделать вид, что он поверил в столь необычного питомца. — Хорошо, мы идём искать еду! Только где? Кухни или столовой я здесь не увидел. — Конечно, ведь иначе мушенька не была бы голодной, — заявила Крисания, словно это было само собой разумеющимся, потом оценивающе посмотрела на мага и посох в его руке, поджала губы и подхватила муху с трона. — Идём! Обратный путь занял времени меньше — то ли их вела воля Мухизис, то ли просто из-за отсутствия необходимости распахивать все эти бесчисленные двери. Уже спустившись с лестницы, Рейстлин огляделся и задумался, где в Бездне вообще можно было бы добыть подходящую для мухи еду. Были ли в Бездне города? В книгах об этом ничего не говорилось. Впрочем, проверить это было достаточно просто: подхватив Крисанию под локоть, Рейстлин подумал о городе и сделал шаг — если в Бездне есть хоть какие-то поселения, их должно было перенести к одному из них. Открывшийся взгляду Рейстлина город был знаком ему и не знаком одновременно. Высокие деревья с толстыми стволами и расходящимися в стороны крепкими ветвями были опутаны мостами-переходами и служили основанием построенным высоко над землёй домам, но листья могучих валлинов казались не зелёными, а цвета спёкшейся крови, а кроваво-розовый закатный свет с чёрного беззвёздного неба довершал картину чужеродности знакомой с детства Утехи. — Нам надо подняться наверх, — сообщил Рейстлин Крисании, кивнув в сторону ближайшей лестницы, свисавшей с валлиновой ветви до самой земли. — Иди вперёд. Только, когда поднимешься, дождись меня. Крисания понятливо зашагала в указанном направлении, по-прежнему не выпуская из рук Мухизис. Могла ли муха лететь самостоятельно, Рейстлин не знал — толстое пушистое тельце вызывало сомнения в летательных способностях, но всё же это была богиня. Сам маг двинулся следом за спутницами, тяжело опираясь на посох. Открытие Врат далось ему достаточно нелегко, выпив порядком сил, которые он ещё не успел восстановить, а вся эта ситуация с мухой грозила добить и без того расшатанную болезнью и Фистандантилусом психику. Подъём по лестнице тоже дался тяжело, тяжелее, чем в последнее посещение Утехи в начале Войны Копья и уж тем более в юности. Поднимая взгляд, Рейстлин видел впереди белый подол платья жрицы, но на площадке и расходящихся в разные стороны подвесных мостах ни Крисании, ни Мухизис не оказалось. А ведь он решил, что его просьба была услышана. — Вы посмотрите, кто тут! — раздалось вдруг за спиной, и, обернувшись, Рейстлин увидел мальчишку из утехинской шпаны, которая так любила цепляться к магу в детстве. Но ведь его не могло здесь быть, они давно выросли! — Рейстлин-слабак, вот так так! — отозвались с другой стороны так же до дрожи знакомо. Это Бездна, напомнил себе Рейстлин, их здесь нет. Но самоубеждение не помогло, мальчишки были здесь, и их становилось всё больше, вся компания собиралась, как в старые недобрые времена. Вот только на помощь Карамона можно было не рассчитывать, в этот раз брата с ним не было. А ещё позарез нужно было найти жрицу. Не спрашивать же о Крисании мальчишек. — Что же ты молчишь? Думаешь, такой могучий и великий? — снова заговорил первый. Рейстлин помнил, что он был заводилой, но имя в памяти всплывать отказывалось, словно одно из тех одноразовых заклинаний, которые приходилось постоянно читать заново. — Ты просто неудачник, у тебя даже мухи нет! — Есть вообще-то… — ошарашенно и потому довольно тихо, словно неуверенно ответил Рейстлин. Аргумент для неудачливости, надо признать, звучал смехотворно, но здесь, в этом неправильном месте, уже пора было перестать удивляться. Рейстлин только тут разглядел, что на плечах у мальчишек сидели чёрные пушистые помпоны с горящими красным светом глазами, меньше Мухизис по размеру, но не оставлявшие сомнений в мушином родстве. — Где? Покажи! — потребовал главарь, а за ним и вся компания присоединилась к требованию. — Покажи, Рейстлин, покажи муху! Как назло, Крисания с Мухизис не торопились вернуться, словно исчезнув в хитросплетении улиц-мостов. Выбираться нужно было самостоятельно, и Рейстлин замахнулся посохом, желая заклятием отбросить мальчишек с пути. — Что, великий колдун, силёнок не хватает? — только рассмеялись в ответ те. — И посох твой погас! К великому ужасу мага, шар из его верного посоха исчез, а за пальцы пустой драконьей лапы, прежде державшей его, цеплялось несколько мух, быстро махавших тонкими крылышками — не иначе как для равновесия. Оставшиеся мухи вдруг тоже поднялись в воздух и полетели в его сторону. — Не приближайтесь! — Рейстлин отпрянул, коснувшись спиной верёвочного ограждения перехода и выставив перед собой сломанный посох. Но мух, конечно, такая угроза нисколько не смутила. Одна опустилась на плечо мага, оказавшись непомерно тяжёлой, потом другая, третья… В какой-то момент Рейстлин не выдержал веса и упал, раскачав шаткий мостик под собой. Он хотел позвать брата, или жрицу, или хоть кого-нибудь, но на груди сидела муха, тяжёлая, как приступ кашля, подступавший после непривычно длинной передышки, и казалось, что даже сделать вдох слишком трудно и вот сейчас он бесславно погибнет на радость Тёмной Королеве. За криками мальчишек, подбадривавших своих питомцев, Рейстлин далеко не сразу расслышал утробный гул. Только когда тяжесть вдруг стала меньше и маг смог поднять голову, он увидел рядом Крисанию и грузно передвигающуюся в воздухе Мухизис в сверкающей разноцветьем короне. Мальчишки и мухи как-то разом исчезли, позволяя ему подняться. — Никогда бы не подумала, что такой город действительно есть! — с восхищением произнесла жрица, словно и не спасли они только что мага от глупой смерти. Рейстлин не стал ничего говорить на этот счёт — если Крисания не заметила, что он был почти побеждён этими порождениями Бездны, то сам он ни за что в этом не признается. С трудом подавив в себе желание раскашляться из-за всё ещё давившей на грудь тяжести, пусть теперь и не облечённой в живую форму, маг поднялся и в нескольких шагах от себя обнаружил валяющийся на досках хрустальный шар. Вернув посоху прежний вид, он попытался зажечь его тихим «Ширак», но безрезультатно. Кажется, мальчишки были правы — он лишился своей магии. По крайней мере, сейчас колдовать он не мог, и с этим тоже нужно было что-то делать. — Не отходите от меня больше, — хрипло произнёс Рейстлин и двинулся по переходу. Тот раскачивался под ним еле заметно, маг умел безопасно ходить по утехинским мостам даже больным или вконец обессилевшим. На его счастье, Крисании движение тоже давалось успешно, чем не каждый приезжий мог похвастаться. В эту таверну на окраине Рейстлин ни за что не привёл бы Крисанию, будь они в настоящей Утехе. Обычные её посетители не внушали доверия и частенько были не в ладах с законом. Он бы предпочёл «Последний приют», но зато здесь не задавали вопросов и вообще не очень-то присматривались, и сейчас им это было на руку. Кормили тоже относительно посредственно, но мухе, по мнению Рейстлина, должно было быть всё равно, а Такхизис, если это действительно была она, могла начаровать себе блюда на любой вкус. Они сидели за столиком в самом неприметном углу, ожидая, пока насытится муха. Сам Рейстлин не решился бы что-то есть в Бездне и Крисании посоветовал этого не делать. Но Мухизис с таким аппетитом уплетала свежий хлеб с хрустящей корочкой, мягкий сыр и истекающее соком жареное мясо, что отвести взгляд от еды было сложно. Тем более что и расположилась муха ровно так, чтобы магу можно было протянуть руку и взять с блюда румяный кусочек мяса и ещё тёплый ломоть хлеба, так приятно выглядящие и в кои веки не превращающиеся в прах под искалеченным проклятием взглядом. Напряжение встречи с прошлым тоже постепенно отпускало, судорожно искавший пути к спасению разум успокаивался. Хотелось бесконечно сидеть вот так в тишине и полумраке, в приятной молчаливой компании, наслаждаясь едой и покоем. Принятый как есть, не презираемый и не пугающий, лидер в их маленькой компании. Ведь к этому он всегда стремился… Рейстлин тряхнул головой, прогоняя сонное наваждение и в последний момент остановив руку, почти взявшую с блюда ломоть мяса. Сделав вид, что только хотел поправить, он встретился взглядом с мухой — в фасетчатых глазах, как ему показалось, промелькнула ехидная усмешка. Маг отвёл взгляд первым. — Не стоит задерживаться здесь. Нужно выяснить, что задумала Тёмная Госпожа. Тем более, муха уже наелась. — Рейстлин нарушил уютное молчание, окончательно развеивая наваждение, стоило только Мухизис опустошить блюдо. Возможно, муха бы поспорила с утверждением о собственной сытости, но к внятной речи она по-прежнему не прибегала. Если, конечно, могла. Всё больше Рейстлин начинал верить в версию Крисании о необычном бездненском питомце. Передышка дала возможность немного восстановить силы, и к двери таверны Рейстлин направился уже не таким тяжёлым шагом, как прежде. Но пейзаж за дверью вновь заставил его замереть: это больше не была Утеха, теперь перед ними простиралась вымощенная камнем улочка Гаваней. Это же Бездна, напомнил себе Рейстлин, и сделал шаг за порог. Крисания направилась следом, вновь подхватив Мухизис на руки — после сытного обеда той явно было бы тяжело лететь, хоть способность к такому передвижению она и доказала. На улице было довольно тихо, словно все жители исчезли или ушли куда-то. Рейстлин оглядывался по сторонам, пытаясь опознать район города, в который вынесло их бездненское искажение. Или виноваты были его собственные глубины памяти? Стук шагов по мостовой звучал гулко, эхом перекатываясь по пустой улице, и Рейстлин не сразу понял, что шаги эти издавали не только они с Крисанией. — Вот он, хватайте! — раздалось вдруг слева из-за спины, и, оглянувшись, маг увидел бегущих к нему людей. Ни жрицы, ни мухи снова не было видно. — Не дайте ему скрыться! Рейстлин бросился вперёд по улице, не думая искать спутниц сейчас. В первую очередь нужно было выжить самому. А, если он верно понял, сейчас ему предстояло столкнуться с испытанием похуже старых недругов из детства — на шеях у преследователей он успел заметить амулеты. И готов был поклясться, что знаки на них были символами ложного бога Бельзора, с культом которого он боролся в юности именно в Гаванях. Шум становился всё громче, к преследователям явно присоединялись новые люди и гнали его, словно охотники добычу, к площади, как вспомнил вдруг Рейстлин. Он оглянулся на бегу через правое плечо, чтобы оценить расстояние до погони, и левым тут же врезался во что-то. Что-то, что ощущалось как человек. Потерявшего равновесие мага сразу же схватили несколько пар рук, не давая вырваться, и поволокли куда-то — рассмотреть что-то впереди не давала толпа. Вырванный из рук верный посох скорее всего так и остался лежать на мостовой, да и сил колдовать Рейстлин по-прежнему в себе не ощущал, оставалось только упираться, оттягивая момент в надежде придумать выход. Обычно у него это неплохо получалось, но сейчас ничего не приходило на ум, как и в прошлый раз. Он так ничего и не успел придумать — путь слишком быстро закончился, и Рейстлин очутился прямо перед деревянным столбом. Нет! Нет, только не это, в панике подумал он и попытался вырваться, но его удержали, развернули, безжалостно выкручивая руки, и вот уже столб упирался в спину, а верёвка туго стягивала запястья. Попытка пошевелить руками тут же отдавалась болью. В тот раз его спасли друзья во главе с Карамоном. В этот раз помощи ждать было неоткуда. О сопровождавших его Крисании и Мухизис он в панике забыл, слишком погрузившись в воспоминания. В толпе мелькали факелы, многие тащили и укладывали вокруг столба с привязанным магом охапки хвороста. Всё было почти как в прошлый раз — слишком правдоподобно. Закончив собирать будущий костёр, толпа расступилась, пропуская новое действующее лицо. — Мама… — ошарашенно прошептал Рейстлин, разглядев приближающуюся фигуру. Увидеть её ещё хоть раз в жизни он не надеялся, тем более в Бездне. Розамун Маджере была в одеяниях жрицы Бельзора, а в руках держала посох Магиуса, вырванный у Рейстлина во время пленения. — Мой мальчик, я же просила тебя отказаться от магии, — с грустью отозвалась та и бросила посох к его ногам, добавляя как топливо в будущий костёр. — Теперь тебя ждёт только тьма. Но огонь очистит тебя, и наш бог простит. И мы сможем снова быть рядом после смерти. Оглянись, мы все хотим помочь тебе… Словно ждавшая этих слов толпа всколыхнулась, один за другим те, кто держал факелы в руках, стали подходить ближе. Вот первый факел коснулся хвороста, второй, третий, ещё… Огонь весело перекинулся на сухие ветви, быстро потянулся к рванувшемуся с привязи магу. Но верёвки держали крепко. — Мама! — крикнул Рейстлин в отчаянии. — Мама, не надо! Спаси меня, мама! — Мой глупенький бог, — грустно улыбнулась Розамун и, развернувшись, пошла прочь. Крик Рейстлина потонул в восторженном рёве толпы, когда пламя занялось сильнее, потянулось к магу, заставляя тлеть полы мантии и опаляя жаром. В этот раз надежды спастись не было, мать отвернулась от него, и брат не придёт на помощь. Он остался совсем один… — Рейстлин, нет! — услышал он, уже потеряв надежду. В плывущем от жара костра воздухе Рейстлин увидел пробиравшуюся сквозь толпу Крисанию. Никто не пытался ей помешать. На руках у светлой жрицы по-прежнему сидела Мухизис, но стоило им приблизиться к костру, как та поднялась в воздух с уже знакомым утробным гулом, а после — распалась роем мелких мушек. И только переливающаяся всеми цветами корона упала в подставленные вовремя руки Крисании. Мухи кружили вокруг костра, и огонь гас от создаваемого ими ветра. Людям от создания Тьмы тоже досталось, мушки оказались очень кусачими и с удовольствием гоняли тех, кто не спешил уйти с места неудавшейся казни. Мухи также, видимо, перегрызли и стягивающие запястья мага верёвки, и он, почувствовав свободу, наполовину вышел, наполовину выпал из потухшего костра, успев, впрочем, ногой выпнуть из тлеющего хвороста верный посох. Крисания кинулась к упавшему магу, но руки её по-прежнему были заняты короной Мухизис. Бросить такую вещь она явно не могла, и, прежде чем Рейстлин успел её остановить, жрица надела корону себе на голову. В мареве боли от ожогов магу почудилось, что корона в тёмных волосах Крисании вспыхнула ярче. А может, это засветился амулет Паладайна, который жрица стиснула в ладони, опускаясь на колени. Вторую руку она положила на грудь Рейстлина и, прикрыв глаза, беззвучно зашептала что-то. Наверное, молитву своему богу, ведь от её ладони по телу мага стали расходиться волны мягкой силы, приглушая боль — Крисания и Мухизис, конечно, успели почти вовремя, но всё же пламя костра успело добраться до него раньше и существенно потрепать его не самое сильное тело. Сейчас же он мог расслабиться и закрыть глаза, чувствуя, как исцеляет сила жрицы. Пожалуй, и в этом испытании ему удалось отделаться лёгким испугом. Почувствовав себя лучше, Рейстлин распахнул глаза и чуть не вскрикнул. Он слишком рано позволил себе отдых, ничего ещё не кончилось. Мягко светился в ладони Крисании амулет, но ещё ярче сияла корона, переливаясь всеми цветами радуги. Сияли белым светом, словно звёзды или серебряные блёстки, мелкие мушки на плечах и груди жрицы, ярко выделяясь на чёрной ткани её платья. Он ещё успел заметить, как последние нити белого жреческого цвета исчезли на рукавах под подступавшей тьмой. — Крисания, что ты сделала? — воскликнул маг. Та оглядела себя, словно только заметила, что с ней случилось. А может, и действительно не замечала, погружённая в молитву. Белое сияние амулета Паладайна погасло, и Рейстлин краем сознания отметил, что бледная, как мрамор, кожа Крисании будто тоже светится в обрамлении чёрного шёлка одежд, делая её ещё величественнее, холоднее и прекраснее. Но эта красота пугала. — Мне не страшно шагнуть во тьму, если этим я смогла спасти тебя. А вот Крисанию, кажется, не пугало уже ничего. Или это уже не была Крисания, вдруг подумалось магу. Мушки с платья не спешили улетать, образуя диковинные движущиеся узоры серебристо-белого цвета. Словно они поменялись со жрицей собственной сутью. И кто из них теперь был светлой жрицей, а кто Тёмной Госпожой? — Крисания, сними корону, сейчас же! — скомандовал Рейстлин, надеясь, что вдруг это ещё можно исправить. — Не выходит… — Крисания послушно потянула корону вверх, но та даже не сдвинулась, и впервые в голосе жрицы прорезались отчаяние и страх. — Она не снимается! Приподнявшись и сев на жёсткую мостовую — это оказалось легче, чем он предполагал, — Рейстлин сам потянулся и вцепился в корону, уперев пальцы в зубцы-рога, но добился только вскрика жрицы. — Мне больно, Рейстлин! Корона словно вросла в кожу и тёмные волосы, став частью Крисании. Мухи, услышав боль в голосе бывшей светлой жрицы, угрожающе зажужжали, а несколько пушистых белых звёздочек даже поднялись в воздух, словно готовились напасть на мага, как до этого нападали на толпу его палачей. Рейстлину пришлось отступиться, но оставлять это как есть он не собирался. Вот только и решение не приходило в голову. Во мраке Бездны все его премудрости были бессильны. Он не мог даже понять, насколько Крисания теперь Мухизис, а Мухизис — Крисания. Единственное, что казалось ему очевидным, — что те каким-то образом обменялись частью своих сил или даже сущности. А может, и вовсе Крисания теперь заперта в сотне мушинных тел, а под видом жрицы рядом с ним преспокойно сидит Такхизис. В конце концов, нигде не говорилось, в каком облике была заперта в Бездне Тёмная Госпожа. И он сам, как назло, в этом месте был мало на что способен. Ну конечно! Неважно, кто из них двоих кто, у Рейстлина был план, когда он спускался сюда, и произошедшее ничего не меняло. Больше того, возможно, действуя по плану, он мог вернуть всё на свои места. — Нам нужно вернуться, — уверенным тоном, чтобы жрица и не подумала сомневаться, заявил Рейстлин и нащупал рядом с собой верный посох. Короткий осмотр показал, что тот не пострадал. Созданный для войны с драконами, пламени костра он боялся меньше, чем его владелец. — Куда? — Голос Крисании звучал обречённо. Если теперь это и была Такхизис, играть ей удавалось очень достоверно, и Рейстлин решил пока не ломать голову и считать жрицу по-прежнему жрицей. — Обратно к Вратам и в Палантас. Там я придумаю, что делать. Ещё не поздно всё исправить! Рейстлин ведь с самого начала знал, что в Бездне его сил будет слишком мало, чтобы победить Такхизис. И он планировал выманить Госпожу в свою Башню, где она, ослабленная после перехода, как минимум будет равна ему по силе, но у него будет достаточно преимуществ, чтобы победить. Так что теперь изменилось из-за того, что Такхизис была мухой? Или Крисанией? Ровным счётом ничего. Ему просто следовало и дальше придерживаться собственного плана, тогда он сможет победить тёмную богиню, сам станет богом и, так уж и быть, вернёт Крисании прежний вид в благодарность за помощь. Оперевшись на посох, Рейстлин поднялся и протянул руку жрице. Та крепко ухватилась за подставленную ладонь холодными пальцами. Побелевшие мухи так и остались сидеть на чёрном платье, не пытаясь вновь собраться в одну большую. То ли теперь не умели этого делать, то ли что-то задумали, а может, в них проснулась совесть, и они решили, что так нести создание Бездны будет удобнее. Памятуя о способе перемещения здесь, Рейстлин пошёл в первом попавшемся направлении, представив для начала, как они возвращаются на каменистую равнину, с которой начиналось их путешествие. Через несколько шагов Гавани остались за спиной, а впереди простиралась окрашенная кровавым закатом пустошь. Ещё несколько шагов — и перед ними возникли Врата, по-прежнему светящиеся открытым порталом входа в обрамлении разноцветных скалящихся драконьих голов. Что ж, всё шло по плану, и никто даже не пытался их остановить. И тут мухи резко поднялись с платья Крисании и в одно мгновение собрались в прежнюю форму Мухизис — огромный пушистый помпон с тонкими крыльями, только в этот раз снежно-белый с фасетчатыми глазами небесно-голубого цвета. Муха, утробно гудя, на удивление быстро полетела к Вратам. Но у Рейстлина реакция тоже была отменной — иначе он бы не выжил во всех выпавших на его не такую уж долгую жизнь событиях. В последний момент он рванулся следом, успев ухватить толстое мягкое тельце, и вместе с Мухизис провалился в портал. Рейстлин не помнил, что он видел, проходя через Врата в первый раз, и видел ли вообще хоть что-то. Но в этот раз перед его глазами мелькали картинки, видения из прошлого, несбывшегося и далёких миров, в которые он подглядывал вместе с учеником во время экспериментов. Рейстлин видел созданий ужасных и прекрасных, пугающих с равной силой. Видел беснующиеся орды захватчиков из других миров. Видел представителей разных, казалось бы, несовместимых народов Тьмы и Света, вместе подпевающих каким-то менестрелям, выступающим на высоком помосте. Видел умирающий мир под небом с гаснущими звёздами и единственным горящим высоко во тьме созвездием Песочных часов. Он видел Даламара, стоящего напротив с притворно-виноватой улыбкой и сломанным посохом Магиуса в руках. Нет, это не посох, это светящийся магией жезл, разбивший хрустальную сферу. Осколки сферы — снежинки на морде золотого дракона с изумлёнными голубыми глазами. Глаза моргнули и покраснели, налились злобой, по чешуе разлилась синева, на миг сделав драконью морду смутно знакомой. Ещё миг — и морда обросла густой шерстью и щёлкнула волчьими зубами перед самым носом мага. Рейстлин дёрнулся, уходя от острых клыков, и чуть не выпустил муху из рук. — Всё будет по-другому, когда я стану мухом, — упрямо прошептал он, крепче вцепляясь в Мухизис. Но удерживать добычу становилось всё труднее, руки мага словно утрачивали силу и ловкость, а Мухизис становилась крупнее. Или это он сам становился меньше? Взглянув на собственные руки, Рейстлин вдруг увидел вместо них пару тонких чёрных лапок, торчащих не из рукавов бархатной мантии, а из чёрной шерсти. Нет-нет-нет, он совсем не это имел в виду, он не так хотел! Мухизис вдруг резко вильнула в сторону, меняя направление полёта, и Рейстлин, соскользнув лапками по белым шерстинкам, полетел в сияющее пятно портала. Следом неслось жужжание, похожее на ехидное «Поззздно!». Вылетел он из портала прямиком на собственного ученика, как и должно было, ждущего его по эту сторону Врат, чтобы помочь в борьбе с Такхизис. Только этот Даламар был огромным, как вся обстановка вокруг. Словно Рейстлин уменьшился до размеров мухи. Он ещё успел увидеть своё мушиное отражение в тёмных глазах Даламара, прежде чем на него опустилась снятая с ноги ученика и направленная точной рукой кожаная тапочка. Последним отчаянным усилием Рейстлин попытался уйти от удара… … и проснулся, свалившись с кровати. Рейстлин не успел даже осознать, что произошло, как его скрутил уже привычный приступ кашля, на его счастье, не слишком сильный и довольно быстро прошедший. Стерев со лба холодный пот, маг с кряхтением поднялся и потёр ушибленное при падении место. Огляделся — вокруг была его привычная спальня в Палантасской Башне Высшего Волшебства. В окно светили все три луны, но ни одна из них не была в полной фазе. Лёгкий стук в дверь потревожил тишину, в которой было слышно лишь хриплое дыхание Рейстлина. Накинув мантию поверх ночной рубахи и вооружившись верным посохом, маг направился открывать. Видеть сейчас никого не хотелось, хотелось вспомнить подробности сна и попытаться понять, что это вообще было. Но взбудораженный разум требовал быть наготове и напасть первым на того, кто решился потревожить сон величайшего чёрного мага Кринна. За дверью обнаружился Даламар — своего привычного размера, сонно переминающийся с ноги на ногу. Босой. Рейстлин вспомнил вдруг, что тапочки в Башне Даламар никогда и не носил, или сразу надевая сапоги, или вовсе не заморачиваясь с обувью и отвечая на недовольство учителя, что эльфы не простывают. — Шалафи, что-то случилось? — учтиво вопросил ученик при виде него. — Ты кричал. — Ничего такого, обычный сон. — Вот уж отчитываться перед тёмным эльфом Рейстлин точно не собирался. Чем меньше знает Конклав, тем спокойнее. — Иди к себе, завтра у нас много дел. Даламар кивнул, понятливо не пытаясь задавать лишних вопросов. Но Рейстлин был уверен, что и эта информация может стать козырем в руках Конклава, если ученик впишет её в свой отчёт старику Пар-Салиану. С этим шпионством давно пора было что-то делать. Рейстлин видел, что эльф колеблется, стараясь удержаться на грани между учителем и магическим сообществом, но вечно так продолжаться не могло. И, пожалуй, давно стоило перетянуть его на свою сторону, хоть и хотелось, чтобы Даламар сделал выбор в его пользу сам. А то, чего доброго, действительно или посох сломает, или и вовсе попытается убить. — А, да, Даламар! — позвал Рейстлин, когда эльф уже шёл к себе. — Ты ведь ещё не отослал ответ на письмо Посвящённой жрицы Крисании? — Нет, шалафи. — Сожги его. Ничего не буду отвечать, мне не о чем говорить со жрецами. Остатки сна растворились. Он вспомнил, что с Крисанией не только не открывал Врата, но ещё не был знаком вовсе. Только наблюдал пару раз, выбирая кандидата для своего плана и представляя первую встречу после присланного ею письма с просьбой о разговоре. Но после сегодняшнего видения план нуждался в сильной доработке. И Крисании в нём места не было. Пожалуй, и спускаться в Бездну тоже уже не хотелось. Хотя кое-что полезное Рейстлин мог извлечь и из этого похода во сне. Например, как хорошо было, когда люди не превращались прямо на глазах в мумии и Фистандантилус не бурчал в сознании, заглушая его собственные мысли. А без удушающего кашля было совсем замечательно, даже когда толпа пыталась его сжечь. Закрыв дверь, Рейстлин направился к письменному столу, на ходу шепнув привычное «Ширак». Посох отозвался радостным светом, убеждая, что и магия вернулась, когда он проснулся. Обмакнув в чернила перо, Рейстлин принялся набрасывать на бумаге план ближайших действий: — разобраться со шпионством Даламара, обеспечив себе верность ученика — ему было что предложить тёмному эльфу; — избавиться от духа Фистандантилуса — старик слишком задержался в этом мире после смерти, а в его знаниях Рейстлин теперь не так уж и нуждался; — снять с глаз проклятие Раэланны и найти наконец лекарство от своего кашля; — отыскать Кристалл Жизни. Последний пункт Рейстлин дважды подчеркнул. Упоминание о Кристалле он встречал пару раз в старинных книгах, наполовину напоминавших сборник легенд, а не исторические факты. И всё же для того, чтобы продлить жизнь и успеть всё, к чему стремилась душа мага, он очень бы пригодился. В Бездну ради этого Рейстлин теперь спускаться не хотел. Богом, в конце концов, можно стать и другими путями, не только убив Такхизис. Он поднял взгляд на окно — в чёрном небе без толики закатной красноты сияли звёзды. Созвездие Паладайна мигнуло ему тёплым светом, и магу вдруг стало чуть легче дышать. Той ночью летописец Астинус записал в очередном томе Истории Кринна: Наш тёмный волшебник, служивший Луне, Прекрасную Муху увидел во сне…

***

Вельзевул проснулась ранним послеобеденным утром. Торопиться ей было некуда, но валяться одной в постели было скучно. А Гавриил, обычно дожидавшийся её пробуждения тут же рядом с книжкой в руках — он пристрастился к чтению в магазине Азирафеля, — этим утром успел куда-то уйти. Неспешно приведя себя в порядок и натянув чёрную сеточку-тунику поверх любимого купальника, Вельзевул вышла на веранду их домика, собираясь пройтись до моря и поплавать. Но на веранде обнаружился архангел в компании их нового знакомого. Этот благообразный пожилой мужчина с седой бородкой и несколько странноватыми манерами появился на острове пару недель назад и почти сразу познакомился с Гавриилом, представившись Паладайном. Он, как и многие здесь, выбрался отдохнуть в тропический рай, подальше от суеты и работы. И почти ничто не выдавало в нём гостя из другого мира, пока он сам не рассказал об этом, обратившись пару дней назад с довольно необычной просьбой. — О, Вель, доброе утро! — поприветствовал демонессу Гавриил и налил ей стакан прохладного лимонада, которым они с Паладайном угощались за беседой. — Наш друг как раз рассказывал мне, как всё прошло. — Да, любезная Вельзевул, Жужа отлично справилась со своей ролью, — подтвердил Паладайн и погладил сидевшую у него на коленях муху. Та довольно бзыкнула. — Никогда бы не подумал, что у неё такое богатое воображение, ведь план я ей обрисовал весьма примерный. А она не просто сыграла роль, но и много добавила от себя. Вельзевул устроилась в плетёном кресле на мягкой подушке и отпила лимонад через трубочку. Похвалу себе и своей питомице она любила, и таким приятным утром была не прочь её послушать. — А как же остальные участники? — поинтересовался Гавриил. — Моей Посвящённой достаточно оказалось просьбы позаботиться о мухе в моём ответе на её молитву перед сном. — Паладайн обезоруживающе улыбнулся. — Крисания делала то, что считала правильным. И к тому же с настоящей Такхизис наш маг пострадал бы куда сильнее. А мы его лишь немного напугали и заставили задуматься, так ли хороши его безупречные планы. Так что благодарю вас всех и особенно Жужу за то, что помогли предотвратить Апокалипсис в моём мире. — Да, с недавних пор мы не очень уважаем Апокалипсисы. — Вельзевул отсалютовала богу стаканом с лимонадом. — Кстати, любезная Вельзевул, у меня к вам есть ещё одна просьба, — пряча в бороду хитрую усмешку, произнёс Паладайн. — Не могли бы вы рассказать, как создавали Жужу? Крисании очень полюбилась ваша муха, и я хотел бы сотворить для неё похожую. Раз уж белый тигр ей теперь будет без надобности, пусть у неё будет белая муха. Да и Рейстлину, я думаю, такое соседство пойдёт на пользу.