Глава 8.1 «Динго Медоу»

      Инспектор Чарли Браун домой не торопился и пытался усердно работать. Пялился в экран компьютера в попытке выжать из усталого мозга ещё хоть пару предложений для последнего отчёта. Буковки документа разбегались, двоились в глазах и не хотели подчиняться мыслительным процессам инспектора австралийской полиции. Голова слегка гудела. За окном, с силуэтом верхушек акаций, на австралийскую Уимуну опускались сумерки. Холодный электрический свет единственной включенной в помещении настольной лампы назойливо бил по уставшим глазам и слабо освещал серые матовые стены за столом Брауна. На его рабочем месте в идеальном порядке возвышалась небольшая стопка папок с делами, компьютер был тщательно протёрт от пыли лично им, в органайзере с ручками, степлером и другими канцелярскими штуками — ничего лишнего. Кофе в синей кружке с надписью «Служить и защищать» давно остыл, и Чарли каждый раз едва заметно морщился, делая глоток. Еле живая люстра-вентилятор, тихо шурша, вращала лопастями; впрочем, жарко не было. Из полиции кроме Чарли на участке находились старший констебль Лованна Блай да парочка дремлющих дежурных констеблей, чей мощный храп разносился по всем кабинетам, гулкому коридору и даже фойе. Голос Лованны Чарли тоже слышал: дверь в комнату допросов она оставила открытой. Видимо, ничего серьёзного. Может, мелкий воришка, свидетель или нарушитель общественного порядка. Блай терпеливо допрашивала кого-то, но, судя по раздражающимся ноткам в голосе, терпению скоро придёт конец.       — И затем вы бросили стеклянную бутылку в мистера Флиндерса, верно?       — О нет. Поправочка, констебль Блай, я бросила бутылку на землю, под ноги, а не в мистера Флиндерса! — мультяшно высоким голоском взвинчено ответила Лованне какая-то девчонка. Голосок показался Чарли приятно знакомым. Инспектор Браун даже откинулся на спинку офисного кресла, уже не пытаясь бороться с усталостью, и закрыл глаза. Сам того не заметив, он стал внимательнее вслушиваться в разговор. Голос-колокольчик походил на голос златокудрой Сьюзен Милкбоун. Инспектор Чарльз Браун дал себе зарок выбросить из головы симпатичную сыщицу из далёкого утиного городка, так как вряд ли им посчастливится увидеться ещё раз. Сьюзен после кремации останков своих родителей заявила, что ей, видимо, больше не имеет смысла ездить в Австралию. Ну а инспектор полиции из захолустья явно в её глазах не являлся весомой причиной для дружеского визита. Не так давно она зачем-то звонила ему, но Чарли был чрезвычайно занят расследованием кражи: подростки вынесли кассу небольшого супермаркета. Он поначалу хотел перезвонить, особенно после её сообщения в соцсетях — «Чарльз! Пожалуйста ответь как сможешь», — но… Сначала закрутился в мелких делах, а потом так и не перезвонил. Да и нечего бередить душу глупыми фантазиями о женщине, с которой у него ничего не будет. Лучше забежать в гости к старой знакомой, а о мисс Милкбоун забыть. Но вот сейчас, из-за голоска-колокольчика, всё-таки поддавшись искушению, Чарли мысленно представил Сьюзен. Большие светло-карие глаза, обрамлённые золотистыми ресницами, — отдельные реснички стрелочками выбиваются из общего ряда, розовый, чуть влажный нос; как же хочется её обнять, зарыться в теплые волны локонов!.. Белая льняная рубашка, кудри развеваются от жаркого австралийского ветерка, Сьюзи кокетливо улыбается и внезапно, будто бы где-то вдалеке, заливисто хохочет. Чарли поморщился и нехотя открыл глаза. Смеялась, конечно, не Сьюзен, а незнакомая допрашиваемая. Любительница бросаться бутылками. «Сколько же сумасшедших вокруг», — подумал Чарли. Он щёлкнул сначала мышкой, отправив компьютер отдыхать, затем выключателем лампы, и встал, прихватив кофе. Решил глянуть воочию, что за краля так звонко хохочет на допросе и явно делает мозги Лованне. Бедняжка Блай наверняка мечтает попасть домой. Её-то, в отличии от Чарли, там ждали — муж и сынишка, кажется. Подойдя к дверям комнаты для допросов, Чарли прислонился к дверному косяку. Лованна Блай принадлежала к виду разумных вомбатов, коих в Австралии множество. Толстенькая коротышка, деятельная и знающая себе цену, хороший констебль. Она оторвала уставший взгляд от собеседницы-задержанной и воззрилась на Чарли из-под взлохмаченной челки.       — Что-то хотели, инспектор Браун?       — Да я так, глянуть, констебль Блай, — лениво начал Чарли и замолчал, с любопытством уставившись на девушку, которая обернулась и недружелюбно уставилась на него. Одного, разумного вида с Чарли. Зеленовато-карие глаза, каштаново-русые локоны на длинных ушах и голове неаккуратно забриты — видны полосы-следы от машинки. Худая и длинная как шпала, несколько нескладная, джинсы, пыльные кеды и чёрный топ под мятой рубашкой, ничего особенного. На шее болтается куча побрякушек: деревянные бусы, подвеска с листиком эвкалипта и крошечной коалой, на рубашке значки с какими-то лозунгами. Никакого сходства с очаровательной милашкой Сьюзи кроме забавного голоса. На вскидку девица лет двадцати с хвостиком.       — Здрасьте, — бросила ему девушка.       — Добрый вечер… А по какому поводу задержание, Блай? — зачем-то поинтересовался Чарли.       — Мисс Кэхилл сначала устроила одиночный пикет у «Флип Флиндерса». А когда её попросили отойти от ворот, чтобы Флиндерс проехал, начала орать как ненормальная, бросаться на авто. Он даже сам вышел, хотел с ней поговорить, но мисс Кэхилл бросила бутылку и в принципе вела себя неадекватно. Уже не первый раз такое устраивает, — устало массируя виски пробубнила констебль Блай.       — Я устрою и в сотый раз, если понадобится, — облизнув сухие губы, заявила девчонка. Она исподлобья глянула на Чарли, на Лованну, а затем упрямо уставилась в серую стену комнатки для допросов. Демонстративно пнула ножку стола носком кед так, что вода в стакане рядом с Лованной едва не выплеснулась.       — Да что ты? М-м-м, в сотый раз, понятно, — деланно удивился Чарли, уперев руки в бока. — Мистер Флиндерс директор градообразующего предприятия, которое обеспечивает рабочими местами добрую половину Уимуны, на минуточку. Строит новый завод! Чем он тебе не угодил?       — Где он строит?! В заповеднике?! Он вырубает эвкалипт! Он уничтожает среду обитания диких коал! Вам насрать на коал, насрать, что исчезнет целый вид?!       — Во-первых, никуда они не исчезнут. Они живут по всей Австралии очень даже хорошо. Во-вторых, разумные виды Уимуны важнее диких коал и других примитивных видов. Тебе насрать на разумные виды? Насрать на горожан Уимуны? — вежливо парировал Чарли.       — Неужели нельзя построить новый завод не там, где растёт эвкалипт и живут коалы?! — негодовала девчонка, злобно сверкая глазами. — Им же негде будет размножаться, негде вывести потомство, они питаются только эвкалиптом, этот заповедник…       — Да, да, да, я понял. Бедные маленькие коалы, им негде размножаться. Послушай, если нам негде будет размножаться и нечего будет есть, ты по-другому запоёшь! И Флиндерс вроде как обещал, что перенесёт заповедник вместе со всеми эвкалиптами и коалами. Так что зря вы буяните, мисс. Вам попросту энергию девать некуда, — насмешливо вещал Чарли. Причина задержания его искренне повеселила. Чарли Браун отличался практичностью и всеми фибрами души желал, чтобы Уимуна процветала как промышленный городок, а разговоры таких, как эта странная девчонка с бритыми ушами, воспринимал не серьёзнее, чем лепет трёхлетнего ребёнка. Посему и говорить старался с ней соответственно. Лованна только закатывала глаза: «Нет смысла распинаться перед ней».       — Обещал, серьёзно? Вы абсолютно некомпетентны в том, что сейчас говорите! Чтобы вырастить столько эвкалиптов, потребуется куча времени и сил! Они просто перевезли несколько коал в зоопарк и всё! Это настоящее преступление против дикой природы!.. — бушевала девица.       — Инспектор Браун, можно вас на пару секунд? — умоляюще-извиняющимся тоном перебила её пылкую речь Лованна. Чарли кивнул, и под гневные выкрики защитницы диких коал и эвкалиптов вместе с констебль Блай вышел за дверь.       — Чарли, пожалуйста, не мог бы ты меня выручить? — торопливо начала она, хмурясь и неловко пряча взгляд. — Моё дежурство закончилось ещё два часа назад, муж бомбит СМС-ками, ребёнок орёт и никак не хочет ложиться спать без меня. У меня и так весь день кувырком, а к вечеру эта засранка устроила перфоманс, именно в моё дежурство! Выручишь, а?       — Без проблем, — снисходительно махнул рукой Чарли. — Конечно иди, я разберусь. После допроса закрыть её до утра?       — Спасибо, Чарли! Нет, подожди часа полтора, за ней обычно всегда приезжает отец, я выписываю штраф за нарушение и всё на этом. Она так-то безобидная, пошумит, помитингует пару раз в год и всё на этом, — радостно зачастила Блай. — Для порядка забираем, чтобы отстала, Флиндерс никогда не пишет на неё, говорит увозите и разбирайтесь сами. Потяни время, скажи, что всё серьёзно, напугай, а затем ей с папочкой штраф и пусть отчаливают. Она совершеннолетняя, но папулик-фермер всегда решает проблемы, у них огромная ферма на Динго Медоу. Старик Кэхилл адекватный, в своём уме. Ох Чарли, ты меня спас!       — Да не вопрос, — благодушно кивнул Чарли, по-дружески хлопнув коллегу по плечу. — Поезжай, Лованна, мне не сложно. Я только повеселюсь с этой маленькой злючки.       Лованна посмеялась, ещё несколько раз поблагодарила Чарли и, сияя, поспешила прочь из участка. Чарли же, заглянув в комнатку для допросов, коротко бросил чуть задержанной, что сейчас вернётся, закрыл дверь изнутри и пошёл варить себе новый кофе в небольшой закуток-кухню участка. Даже разогрел и съел чей-то хот-дог, найденный в холодильнике. Зачем торопиться и тратить столько нервов на какую-то ненормальную? Пусть посидит, попереживает в одиночестве, а когда Чарли вернётся, то, возможно, она уже и не будет так волноваться за своих примитивных диких… Кого там? Точно, коал. Поэтому на обратном пути, вдыхая божественный аромат свежесваренного кофе, инспектор Браун перекинулся шуточками и похохотал с проснувшимися патрульными. Так и скоротал в удовольствие минут сорок, а мог бы распинаться перед девчонкой. Надо будет хвастануть этим перед Лованной.       — Ну что, красавица, — деланно-холодным тоном спросил Чарли, войдя в комнату и со стуком поставив кружку кофе на стол. С важным видом уселся напротив. — Что будем делать?       — Где констебль Блай?       — Уехала домой. Её дежурство закончилось. Я инспектор Чарльз Браун. Так что… Как там тебя… — Чарли взял пару листков, оставленных Лованной. — Сильвия Кэхилл… Угу. Так что же, Сильвия Кэхилл, вы понимаете, насколько всё серьёзно, не так ли?       Ноздри коричневого носа Сильвии чуть заметно раздулись. Её насторожило, что вдруг вести допрос пришёл инспектор вместо констебля. Это же явно могло значить, что помимо административного штрафа на неё могут завести уголовное дело.       — Так я-то понимаю, инспектор Браун. Дикая природа и её защита — это очень серьёзно, — холодно отчеканила Кэхилл.       — Ты сейчас здесь задержана за хулиганство и нарушение общественного порядка. Ты угрожала расправой генеральному директору градообразующего металлургического завода. После угроз перешла к действиям, — Чарли пробежал глазами по черновому отчёту Лованны. — К действиям, которые несли в себе опасность для жизни и здоровья мистера Флиндерса. Всё так?       — Нет, не так, — язвительно ответила Кэхилл. — Это была мирная акция-протест.       — И ты бросила стеклянную бутылку с пол-литра кофейно-вишнёвной газировки «Черри-бум» в мистера Флиндерса в качестве мирной акции? А если бы ты пробила ему голову?       — Я не слепая и не косая, я не бросала ничего никому в голову! Я вообще… Просто неудачно уронила её, и она упала ему под ноги!       — А мистер Флиндерс сказал другое. Вот, с его слов записано констеблем Лованной Блай: «После моей очередной просьбы отойти от автомобиля и проезда мисс Кэхилл бросила в меня бутылкой полной жидкости («Черри-бум», кофейно-вишневый аромат) объемом пол-литра…» И тут написано, что испорчены его вельветовые брюки молочного цвета стоимостью двести австралийских долларов…       Чарли присвистнул и глянул на Кэхилл. Ему почему-то внезапно стало жаль эту юную дурёху. Из-за такой глупости, каких-то коал, девчонка явно портит себе будущее. Но она и не думала раскаиваться, сожалеть и гнула свою линию.       — Пф-ф-ф. Плевать мне на его брюки, купит новые… ПАПА! — под конец равнодушного заявления внезапно воскликнула Сильвия Кэхилл и даже подпрыгнула на месте, подавшись вперёд. Так Чарли ещё никто не называл, и он опешил, подняв взгляд от бумаг. Однако тут же заметил, что Сильвия смотрит вовсе не на него, а на дверь допросной. Радостный взгляд зеленоватых глаз Сильвии стал виноватым.       — Кхем-кхем. Добрый вечер, сэр! — раздался хрипловатый прокуренный голос. В нос Чарли помимо запаха табака ударил сильный аромат овечьей шерсти. Чарли обернулся и встал. Перед ним с протянутой для рукопожатия ладонью стоял пожилой худой и нескладный мужчина. А эта Сильвия-то ведь походит на папашу! У него были похожие зеленовато-карие глаза. Весь заросший вьющимися локонами пепельно-русого цвета с проседью — и уши, и подбородок. В старых грязноватых джинсах и клетчатой рубашке сверху выцветшей футболки. Фермер с Динго Медоу. Папаша Кэхилл оскалился, и Чарли заметил, что у мужчины отсутствовал один передний клык. Внезапно сердце инспектора Брауна ёкнуло. Кого этот фермер ему напоминает?       — Доброй ночи, сэр, — отозвался Чарли, пожав руку мужчине. Он не мог отвести глаз от него. От такого пристального взгляда фермеру стало не по себе, и он быстро расцепил рукопожатие.       — Рэймонд Кэхилл, — представился фермер и кивнул на Сильвию. — А это, стало быть, моя дочь. Чё опять натворила, а?       — Бросила бутылкой в мистера Флиндерса, устроила протест, — хмурясь, пробормотал Чарли, всё так же не отводя взгляда от Рэймонда Кэхилла. Сильвия вскочила и бросилась на шею отцу, что-то виновато объясняя ему. Тот только коротко кивал и гладил дочь по коротко остриженной голове. Чарли зажмурился и помотал головой. В его мозгу словно вспыхнула молния. Старик Рэймонд Кэхилл до безумия походил… На молодого Теренса Милкбоуна с фотографии, которую показывала Сьюзи. Но этого же не может быть. Они вместе с Сьюзен совсем недавно кремировали останки. Бывает же такое!       — Негодяйка, — хмыкнул Рэймонд. — Ну это понятно. Давай выписывайте, чё положено, нам ехать надо, заплачу́, скоро стригали приедут, овечек стричь надо. Мне и матери помощница нужна.       Чарли, суетясь и едва не спотыкаясь, даже не закончив формальный допрос, тут же повёл их из допросной прямиком к столу Лованны, чтобы оформить все необходимые документы. Рэймонд воспринял это как должное и последовал за ним, тяжело шагая, а Сильвия удивлённо подняла густые бровки, но явно обрадовалась и промолчала. Она не могла знать, что именно так смутило и изумило копа в облике её отца. Чарли же испортил несколько бланков, пока пытался выписать штраф, даже локтем опрокинул карандашницу, а всё потому, что не мог заставить себя не смотреть на этого Рэймонда Кэхилла. Тот сидел напротив, закинув ногу на ногу, и веселился с неуклюжести Чарли.       — Ты чего? Новенький, что ли? Да вроде как нет, инспектор же? — пренебрежительно окинул его взглядом Кэхилл, задержавшись на эполетах форменной рубашки Чарли.       — Кофе перестал действовать, я сутки на смене, — промямлил Чарли. — Да-да. Я инспектор. Констебль Блай попросила оформить вместо неё, ей срочно нужно было домой, ребёнок не спит… А у вас ещё дочка есть?       — Не-а, к счастью, дочь у меня одна, — ухмыльнулся Рэймонд. — Мне и эта мозги выкручивает будь здоров, ты не видишь, что ли? Будь у меня две таких оторвы, я бы чокнулся. Да, Сильви?       — Я не виновата, что этот мир несправедлив к дикой природе! Я ведь эколог, это мой долг… — жалобным тоном запела любимую песню сидевшая рядом с отцом Сильвия. Она любезно подобрала с пола все опрокинутые Чарли из карандашницы ручки и карандаши и аккуратно вернула на место. Они глухо стукнулись о дно карандашницы.       — Вот, держите, — Чарли наконец протянул заполненные бланки, и Сильвия старательно расписалась в необходимых документах. Левой рукой и высунув кончик языка. Совсем как Сьюзен Милкбоун, когда заполняла анкету в гостинице. Чарли опять зажмурился и помотал головой. Потёр глаза кулаком.       — Бедняга! Выспитесь, инспектор, — посочувствовал ему Кэхилл.       — А жена у вас случайно не блондинка с длинными кудрявыми ушами и розовым носом? Светло-карими глазами, очень милая, — не удержавшись, вкрадчиво задал вопрос Чарли, торопливо пряча бумаги в папке: один бланк он оставил Сильвии, остальное забрал. Рэймонд моргнул, непонимающе нахмурился. Чарли ожидал, что тот рассмеётся и скажет что-то вроде «нет, а что? Ты странный малый!». Но увидел выпученные на на него глаза Сильвии и услышал от Кэхилла совсем другое:       — Ты нас, что ли, где-то встречал, парень?       — Нет… Нет. Просто вы похожи на одного… — Чарли сделал паузу. — Мужчину. Который пропал давно, очень давно. Он исчез с женой много лет назад. Я, конечно же, ошибаюсь. Но вы так похожи, серьёзно!       — Откуда вы знаете, как выглядит моя мать? — встряла Сильвия, жадно уставившись на Чарли. — И кто где пропал, инспектор?..       — Доброй ночи, сэр, — очень холодно ответил Кэхилл, так резко встав со стула, что тот аж отъехал на полметра назад. Кэхилл крепко ухватил сопротивляющуюся дочь за локоть и повёл прочь. — Пошли, Сильви. Хватит с нас на сегодня неприятностей.       — Но папа, что это может значить?.. — услышал Чарли, как зачастила изумлённая Сильвия. Однако её отец что-то рявкнул вполголоса и вытолкал дочь в дверь.

***

      Минуло всего несколько дней, а Чарли и его новый-старый знакомый кенгуру по имени Коди ехали по богом забытой австралийской дороге уже несколько часов. Оттенками розового, оранжевого и персикового цветов окрасило закатное солнце бескрайние просторы со скудной растительностью. Изредка за окнами авто мелькали вдалеке силуэты диких кенгуру и страусов. Чарли сидел за рулём. Поджарый, с прилизанными волосами цвета соломы, в идеально отглаженной рубашке, зеркальных солнечных очках, остроухий. Он сжал челюсти и молча следил за дорогой, чересчур напряженно вцепившись в руль. А Коди, длинноухий и длинноногий, с насмешливым взглядом, в растянутой спортивной майке и выцветших шортах, тем временем улыбался и был не прочь потрепаться. После короткого знакомства с фермером Кэхиллом Чарли не мог ни есть, ни спать, ни думать ни о чем другом, как о нём и об истории с пропавшими Милкбоун. Именно поэтому, наскоро подготовившись, он решил отправиться на ферму. Чарли распечатал все крохотные заметки из старой прессы, все фото, которые ему показывала и пересылала Сьюзен, прошарил архив, связанный с хозяевами фермы «Динго Медоу», нашёл Коди-кенгуру и уговорил сопровождать его. И всё это за четыре дня!..       — Если честно, я струхнул, когда ты нашёл меня! Думал, засадишь за тот косячок, — подал голос его спутник.       — Каким образом я это докажу теперь? — хмыкнул Чарли. — И, как понимаешь, есть дела поважнее.       — Отчего не понять. Чего только не сделаешь ради женщины, которая зацепила и отбрила, да ещё и живёт на другом конце света, — беззлобно ухмыляясь, сказал Коди, тыкая кнопки радио. Заиграла какая-то энергичная попса и тут же заглохла. — Чёрт, даже радио в этой глуши не ловит.       Коди заглянул в лицо инспектора Брауна. Чарли недобро зыркнул на него в ответ и свернул на дорогу с указателем «Динго Медоу». Его личный серебристый автомобиль марки «Мангуст» поднял клубы рыже-красной пыли. Что ж, с кенгуру трудно было не согласиться. Чарли в который раз воспользовался выходными в счёт нерастраченного отпуска, чтобы продолжить вести неофициальное расследование для белокурой Сьюзи из Америки. Это факт. Он не стал ни звонить, ни писать ей — маловероятно, что фермеры Кэхиллы действительно могут иметь отношения к её родителям. К чему внушать Сьюзен ложные надежды, она и так всю жизнь мучается. Останки кремированы, поставлена как будто бы точка. Ну, а если многоточие? Если представить, что это были не их останки. Если предположить, что Кэхиллы это пропавшие сыщики Милкбоун, родители Сьюзен? Может быть, они узнали нечто такое ужасное, что возвращение домой могло стоить им жизни, и вот они без малого тридцать лет прячутся на богом забытой австралийской ферме? А не связались с роднёй просто потому, что боялись подвергнуть опасности свои жизни?       — Помалкивай насчёт Сьюзен, не твоё дело. И знаешь, мне интересно разобраться самому, — счёл нужным ответить Чарли.       Его короткие тёмные усики, торчащие в стороны над верхней губой, взволнованно зашевелились. И это тоже было правдой. Таких дел у инспектора Брауна отродясь не было, да и не только у него — у всей полиции Уимуны. И если Чарли Браун это дело раскроет, то совершенно точно не только Сьюзен кинется с благодарностью на его грудь, но и вся администрация города, департамент полиции будет прославлять простого австралийского полицейского. Воображение Чарли мгновенно разыгралось. В реальность его вернул голос несносного Коди:       — Любовь настолько помутила рассудок инспектора полиции, что он увидел в каком-то старике с фермы папашу мисс Милкбоун, — продолжил беззлобно подкалывать его Коди. — Ещё совсем недавно ты говорил, что наличие тайной лаборатории в глуши Австралии это бред, а тут заявился и попросил съездить с тобой на «Динго Медоу». Прикол.       «Вот же докопался!» — подумал Чарли. А что ещё оставалось делать? Если бы он рассказал о своих предположениях начальству или коллегам, то они бы сказали, что Чарли спятил! Сейчас все эти розыскные мероприятия больше напоминали глупое, бессмысленное хобби, а не дела полиции. Близких друзей, кому можно было бы довериться, у Чарли нет. А Коди знает эти места, распускает слухи направо и налево о какой-то ужасной лаборатории и, кажется, сам не прочь поучаствовать в этой авантюре.       — Мужик один в один её отец с фото, только старый. И несколько странно себя повёл, когда я сказал, что он похож на одного пропавшего без вести мужчину. И возраст примерно подходит. Уверен, увижу его жену и тогда точно пойму, они это или нет, — сдержанно ответил Чарли.       — А что будешь делать, если поймёшь, что и правда они?       — Честно говоря, понятия не имею. Посмотрим по обстоятельствам, — после паузы ответил Чарли.       — Если это бывшие агенты спецслужб, разоблачившие незаконные эксперименты, то едва они услышат фамилию «Милкбоун», так заподозрят неладное. Прогонят нас, а сами дадут дёру. Как вариант. Ты об этом не подумал?       — Я много о чём подумал, но уже сказал тебе: я понятия не имею что буду делать! Знаешь, просто… Припаркуемся неподалёку, пройдёмся пешком до их фермы. Последим за ними сначала. Посмотрим на хозяйку и…       — Предлагаю сказать, что я журналист из местной газеты, собираю рассказы в альманах мистических историй! — перебил Коди. — Что-то типа австралийских баек, загадки Уимуны, озера Дагнеги и «Динго Медоу».       — Ты сегодня с утра уже накурился, что ли? Решат, что мы какие-то придурки. Ты лучше вообще молчи. Если что, я сам буду говорить.       — Ну, как скажешь. Ты коп, ты главный, — поскучнел Коди.       Спустя ещё минут сорок Чарли наконец притормозил и припарковался. Вдалеке виднелись постройки: домик, огромный сарай для животных, загон — всё это в окружении кряжистых эвкалиптов. Стояла жара, и, несмотря на вечер, назойливые мухи никак не могли угомониться, пытаясь залезть осторожным путникам в уши и нос. Пока Чарли и Коди шли, сумерки окутали бескрайние пастбища и в окошках домика с сине-оранжевой черепицей вспыхнул тёплый свет. До них стали доноситься звуки: блеяние овечек из сарая, лающий мужской смех, звон колокольчиков на ветру. Чарли жестами показал, чтобы Коди шёл за ним, прижимаясь к забору.       — Чую, если кто-то увидит, как мы тут шастаем точно крысы, это будет тот ещё цирк, — шёпотом пробормотал Коди, пока они, прижав носы к щелястому забору, смотрели на тёмный мужской силуэт на крыльце. К мужчине подошла низенькая женщина в джинсах. Видимо, она незаметно щелкнула выключателем: веранда засияла светом, и Чарли с Коди смогли разглядеть их. Худой мужчина-пëс, Кэхилл, папочка неугомонной защитницы природы Сильвии, в клетчатой рубашке и растоптанных кроссовках. От козырька его бейсболки на глаза падала тень. Женщину наверняка было бы хорошо видно, но пока она стояла спиной к ним.       — Рэй? — негромко сказала она. — Ужинать пошли. Остынет всё.       — Сильвию дождёмся и пойдём…       — Не дождёшься её! Милуется с Мэтью. Давай, пока ещё сконы горячие.       Низенькая женщина внезапно повернулась к ним лицом, устремив взгляд на ворота забора за которым находились Чарли и Коди. Чарли едва ли не сел под этим забором: сердце забилось как сумасшедшее. Он не мог поверить своим глазам. Да, прошло двадцать семь лет, и видел он только старые фото, но Келли Милкбоун он узнал сразу. Очень длинные золотистые кудрявые уши, розовый нос, большие и добрые глаза шоколадного цвета. Как у Сью. Рэймонд Кэхилл обнял её за плечи и задрал голову вверх — свет лампы осветил и его лицо.       — Ты только посмотри на них, старик. Это же явно никакие не Кэхиллы! Это же они, — едва выдохнул Чарли, толкнув Коди плечом. — Это же они! Милкбоун!.. Это её родители!       — Да ладно, — неверяще прошептал Коди и ещё больше влип в забор, пытаясь получше разглядеть пару на крыльце. — Слушай! А ведь и правда смахивают… Но это ведь может быть просто совпадение. Но правда, очень похожи!       — Я тебе говорил… Вот и мамочка один в один, только постарела… Кого же тогда кремировала Сьюзен? Что за придурок делал у нас экспертизу и решил, что эти останки их? — проговорил Чарли восторженным шёпотом. Он и Коди настолько увлеклись наблюдением, что даже не заметили, что сзади к ним кто-то подошёл.       — Я не знаю, кто такая Сьюзен и кого она там кремировала, но очень скоро кремация понадобится вам! — услышали Чарли и Коди очень свирепый голос, один в один похожий на кукольный, высокий голосок самой Сьюзен. Не успел Чарли обернуться и раскрыть рот, как получил очень сильный удар по затылку. Угасающее сознание инспектора Брауна напоследок уловило визг кенгуру Коди.       Неприятная головная боль, точно стальным обручем, сдавила голову Чарли. Он тихо застонал сквозь зубы, попытавшись слабо пошевелиться. Пульсация в голове болезненно долбила по вискам и особенно в затылок. Чарли неловко повернул голову и понял, что лежит на мягкой кровати, укрытый одеялом. Одеяло пахло овечьей шерстью и молоком. Чарли почувствовал, что на лбу лежит мокрая тряпка, и неуклюже смахнул её рукой. Приоткрыл глаза, но толком ничего не увидел — в комнате, где он находился, не горел свет.       — Эй, — слабо позвал он. — Кто-нибудь?       Его никто не услышал, но головная боль постепенно угасала, а зрение, слух и нюх прояснялись. Чарли наконец смог разглядеть очертания комнаты: узкая полоска света между неплотно сомкнутых голубоватых штор, простая, но крепкая мебель, сделанная, возможно, своими руками. Небольшой шкаф для одежды и шкаф с книгами, тумбочки у кровати с давно вышедшими из моды ночными светильниками. Чарли вспомнил, что во дворе дома горел фонарь, прикреплённый рядом с входной дверью, и, значит, свет, что пробивается между штор, — от этого фонаря, однако спустя мгновение он погас. Чарли прикрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти то, что предшествовало взгляду злых зелёных глаз Сильвии Кэхилл и удару по голове. Он с Коди ехал по старой дороге несколько часов. Потом Чарли свернул на дорогу с указателем «Динго Медоу»… Ход его мыслей прервал лай примитивных собак за окном — вид, произошедший когда-то в древности от общих с ним, Чарли, собачьих предков. Та-ак, а что же Коди? А где сейчас, собственно, этот гиперактивный кенгуру? Может, его убили, а Чарли оставили выведать информацию, для чего они сюда приехали? Инспектор Браун занервничал. Возможно, только несколько странно после оглушительного удара по голове укладывать жертву на мягкую постель и класть мокрую тряпку на голову. Да и не могли эти фермеры так поступить, даже если они в прошлом Милкбоуны, частные детективы и спецагенты. Собравшись с силами, Чарли простонал-завопил погромче:       — Ко-оди-и.! Э-эй, придуро-ок… Коди, ты меня слышишь? Ты где? Ко-оди-и, ты живой, эй?..       — Ах ты батюшки, — в ответ услышал Чарли мягкий, благодушный голосок с очень знакомыми нотками, и за дверью раздались шорохи, скрип половиц.       Дверь приоткрылась, в комнату вошла толстая низенькая женщина с керосиновой лампой в руках, одетая в свободные джинсы и розовую толстовку с надписью «Outback Life». За её спиной явно стоял не один силуэт. Керосиновая лампа Чарли не удивила: в этой австралийской глуши часто бывали перебои с электричеством, а за батарейками надо было ехать сотни километров.       — О-о, миссис Милкбоун, это вы! — простонал Чарли.       — Какая ещё Милкбоун… Лежи-лежи, дорогуша! Сильно головушка-то болит? — в голосе женщины чувствовалось столько тревоги, сострадания и любви, что Чарли едва не расчувствовался, вспомнив родную матушку. От миссис Кэхилл-Милбоун пахло как от одеяла — овечьей шерстью, молоком, а ещё полевыми травами и цветами.       — Да, болит, мэм, — позволив себе несчастный тон, проговорил Чарли. — И ещё тошнит немного.       — Верно, сотрясение! — сокрушенно прошептала женщина. Она поставила лампу на прикроватную тумбочку, присела к нему на краешек кровати. Два тёмных силуэта высоких фигур в проёме двери так и продолжили маячить, наблюдая за ним и женщиной на расстоянии. А тёплый, неяркий свет лампы тем временем очень хорошо осветил женщину. Теперь и вблизи Чарли смог убедиться в схожести этой пожилой леди и мамы Сью: светло-карие глаза и бесконечно добрый взгляд, длинные уши, поросшие золотистыми завитками кудрей, теперь с проседью, розоватый нос, на вскидку ей лет пятьдесят пять-шестьдесят…       — Миссис Милкбоун? — опять завёл старую пластинку Чарли и едва не задохнулся от вновь вспыхнувшей в его голове боли. Он выпучил глаза на женщину, попытавшись приподняться. — Это вы? Мама Сьюзен? Келли Милкбоун, в девичестве Келли Кокер? Господи, а вот кого же тогда мы кремировали, это была какая-то ошибка, вы один в один её мама…       — Да что ты несёшь, дурачок? Бредишь, дорогой, — печально покачала головой женщина. — Я Рейчел Кэхилл, а вон муженёк мой Рэймонд, Рэй. А доченька наша Сильвия. Вы уже ведь знакомы? Это она, дурёха, приложила тебя по голове прикладом. Со страху, она добрая душа на самом-то деле.       — Мам! Не слушай его, сейчас наврёт с три короба как его дружок!.. — раздался от двери от одного из силуэтов звонкий, чуть писклявый и требовательный голос.       Сильвия! Поборница прав диких коал. В такой же майке, джинсах, как тогда в участке, с те ми же значками с лозунгами и подвесками-шнурками с кулончиками. Худющая, длинная и немного нескладная, со злыми зелёными глазами, именно она треснула его по затылку прикладом. И последнее, что помнил Чарли после того, как он и Коди заявились на ферму Кэхиллов.       — Да зачем мне врать? Я же из полиции, мы с тобой знакомы, Сильвия, и с мистером Кэхиллом тоже! Я инспектор Чарльз Браун, вы можете посмотреть мои документы, — оскорбился Чарли, принявшись хлопать себя в поисках удостоверения. Его он так и не нашёл, но вспомнил, что у него с собой была ещё и сумка с фотографиями и папкой. — А сумка?.. Где моя сумка и документы?       — Да знакомы, знакомы… И смотрели уже твои документы, — раздался пренебрежительный, полный недоверия хриплый голос Кэхилла. Сутулый силуэт повыше и пошире в плечах отодвинул фигурку поменьше назад и вытолкал за дверь. — Сильви, малышка, иди в гостиную, к Мэтью. Присмотрите вместе за кенгурятиной.       — Но папа!       — Дочь, иди, — отрезал мужчина и, плотно закрыв дверь, зашаркал подошвами кроссовок, пройдя к кровати. Тоже уселся рядом с женщиной назвавшей себя Рейчел, но так походившей на фото молодой Келли Милкбоун. Чарли обрадованно закивал Кэхиллу.       — Чтоб мне провалиться, но я теперь увидел вашу жену и уверен, вы Теренс Милкбоун! Это же вы! Родители Сьюзен, я вас нашёл! Она, она просто... Она с ума сойдёт от счастья!       Но самому Чарли порадоваться Рэймонд-Теренс не дал. Он рывком вскочил с кровати и крепко схватил Чарли за горло. От неожиданности Чарли даже не успел ничего предпринять — только ухватился за запястья Рэймонда и захрипел.       — А ну-ка, щенок, кто тебя подослал?! А?! Говори! — слюни свирепого хозяина фермы брызнули в лицо инспектору. Рейчел охнула и схватила мужа поперёк тощего живота, пытаясь оттащить от Чарли.       — Рэй, прекрати! Успокойся, Рэймонд!.. С ума сошёл?! Никто его не посылал, господи, умоляю, Рэй! Оставь парня!       У бедной женщины ушло минуты полторы на то, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшегося мужа и добиться, чтобы он отпустил Чарли. Его трясло от ярости и, как догадался Браун, страха. Чего боялся Рэймонд, Чарли не знал, но одно уяснил точно: самого фермера Кэхилла, или кто бы он ни был, точно стоило опасаться. По крайней мере здесь и сейчас. Не так Чарли себе представлял знакомство с родителями понравившейся леди-сыщицы Сьюзи из Дакбурга! Пытаясь отдышаться и взять панику под контроль, храбрый инспектор австралийской полиции Чарли Браун уполз на другой край кровати и сбивчиво заверещал:       — Сэр, вы же знаете, я инспектор полиции Уимуны! Вы можете позвонить туда, и вам ещё раз подтвердят данную информацию, если считаете моë присутствие в участке и мои документы недостаточно веским аргументом! Но здесь я по личному делу, в некотором смысле! Я понимаю, вы прячетесь, взяли другие имена, и, видимо, на то были веские причины! Я пришёл не со злом, а помочь и прояснить ситуацию!       — Ты смотри, мать, что несёт, а?! Себе помоги сейчас, щенок легавый! Прояснить? Так проясняю: это наша земля, мы здесь хозяева, а вот что нужно тебе, большой вопрос! — разъярённо пнув кровать, проорал Кэхилл.       — Тише, Рэй!.. Да от кого же нам прятаться, милый? — беспомощно улыбаясь, спросила Рейчел у Чарли. — Ты нас с кем-то перепутал. Всю жизнь тут живём. Да у нас вообще-то тоже документы имеются, инспектор Чарли Браун. Паспорта и у нас, и у дочери. Мы, конечно, редко выбираемся отсюда, хозяйство большое, обычно это к нам приезжают стригали помочь со стрижкой овец и прочими делами, вот как Мэтью, например, жених Сильвии…       — Всю жизнь жили тут? — глупо переспросил Чарли. — Родились тут, выросли тут? Не может быть… Вы так похожи… Не может быть! Вы что-то не договариваете!       Рейчел с тревогой глянула на мужа. Тот как будто замер, крепко задумавшись о чём-то. Пожар его ярости точно залили ведром холодной воды. Супруги замолчали, оставив вопросы Чарли без ответа, пока тот испытывающе смотрел на них. Наконец Рейчел шевельнулась и негромко проговорила, тронув мужа за плечо:       — Пойдёмте ужинать, там и поговорим. Рэй, пожалуйста, — и добавила, обращаясь уже к Чарли. — Ты и твой друг наверно проголодались. Пойдём, милый.       Собрав последние крохи мужества и достоинства, Чарли чопорно кивнул, осторожно слез с кровати и по стенке двинулся к выходу из спальни. Там его крепко подхватил под локоть хозяин фермы и грубовато потащил на кухню. Сзади Рейчел мягко проговорила «Чарли, не бойтесь». Он шагал на ватных, не слушавшихся его ногах, спотыкаясь на ступеньках лестницы, ведущей вниз. Уютная гостиная, где их ждал накрытый стол со скруглёнными углами, внезапно осветилась электрическим светом.       — Ах, хороший знак! Смотрите-ка, свет появился. Вот как славно, не будем сидеть при свечах и керосиновой лампе, — радостно заметила Рейчел, загасив лампу и водрузив на стол.       Мебель, такая же как и в спальне, созданная своими руками из массива дерева, могла прослужить ещё лет сто. Точно лоскутом весеннего неба за стеклянными дверцами резного буфета сияла голубым цветом керамика, белоснежным — фаянс. Маленький запылившийся телевизор в углу, кресла и диванчик с пухлыми подушками; деревянный паркет, выкрашенный в белый, был устлан вышорканным синеватым ковром в полоску. За столом посередине гостиной сидели трое: Сильвия, незнакомый улыбчивый парень и непутёвый попутчик-кенгуру. Чарли с облегчением поймал взгляд Коди — живой! Мёртвый кенгуру совсем не пришёлся бы кстати инспектору австралийской полиции. Тот сидел непривычно смирный, как по струнке, и испытующе уставившись на него. Сильвия и коренастый лохматый парень с бело-серыми дредами сидели рядом с ним по обе стороны. В руках девушки находилось ружьё, направленное на Коди. Рейчел, заметив это, отвесила дочери лёгкий подзатыльник.       — А ну прекрати! Вся в отца! Я пригласила их на ужин!       — Мама, ты что, они следили за нашим домом! Это капец!       — Миссис Кэхилл, сконы с изюмом просто сказка! — встрял парень с дредами и даже завилял хвостом. У его ног, высунув розовые языки, преданно сидели здоровенные пастушьи псы, удивительно похожие на своего хозяина.       — С чего ты взяла, что они следили?.. Я очень рада, Мэтью! Ешь на здоровье!       — С чего? Как же ты не понимаешь, они приехали в такую глушь, специально к нам, это капец как подозрительно!..       — Сильвия!       Имя дочери миссис Кэхилл произнесла грозным тоном, не терпящим возражения, и та нехотя умолкла, пробормотав что-то вроде «только и знаете, что затыкать мне рот». Сильвия, закатив глаза, нехотя спрятала ружьё, но явно оставив его на коленях.       Стол, устланный синей скатертью с красными цветками по краям, ломился от еды. Чего там только не было: баранина, приготовленная на гриле с картофелем и овощами, мясной пирог с гороховым супом, сладкие сконы — треугольные булочки с изюмом к чаю, которые так нахваливал лохматый Мэтью с дредами. Он первым набросился на ужин, за ним осторожно последовал Коди. Сильвия только щурила глаза и не сводила взгляда с незваных гостей. Как и её вспыльчивый папаша, усевшийся рядом с Чарли. Рейчел села напротив. Чарли есть не хотел, всё ещё мутило. А запахи стояли аппетитные, баранина даже не успела остыть. Он не мог заставить себя не пялиться на Кэхиллов, которые, как уже твёрдо решил Чарли, были семьёй Сьюзен Милкбоун. Чем дольше он смотрел на них, тем больше убеждался в этом: у всех троих было что-то от Сьюзи, которая, несомненно, больше всего походила на мать. И как же они могли так просто вычеркнуть из своей жизни маленькую девочку, размышлял Чарли. Взяли чужие имена и живут себе спокойненько на другом конце света, пока их дочь столько лет ищет их! Ещё и ребёнка успели состряпать, вот дают, спасибо хоть тоже не бросили. Сколько же лет девчонке Сильвии, двадцать четыре вроде по документам? Мда-а, история мутная, но инспектор Чарльз Браун разберётся. И его обязательно наградят. А Сьюзен посмотрит на него другим взглядом и сама упадёт в его объятия. Кхм, когда, конечно, снова прилетит в Австралию, а теперь-то обязательно прилетит. Всё, как он хотел.       — Чарльз, почему не едите? Рэй только сегодня заколол барашка, приготовил мясо сам, попробуйте, — деликатно проговорила Рейчел, оторвав Чарли от размышлений. — Не бойтесь вы их, мои муж и дочь и мухи не обидят, поверьте.       Её муж и дочь тотчас неприятно улыбнулись Чарли, показав зубы, пока Рейчел отвлеклась и занялась мясом у себя на тарелке.       — Я… Меня немного тошнит, я лучше пока просто выпью немного водички, — заявил Чарли, потянувшись к стакану. Он понимал, что разговор предстоит сложный и не знал с чего начать. Коди тем временем, нимало не смущаясь ружья Кэхиллов, наслаждался ужином, уплетая за обе щеки. Видимо, решил, что если их и пристрелят, то хотя бы поест перед смертью. Коренастый и широкоплечий Мэтью с дредами, который оказался парнем Сильвии, а по совместительству приезжим стригалём овец, с аппетитом чавкал. Он явно здесь был завсегдатаем и желанным гостем. Он смахнул чёлку, почти закрывающую глаза, и с набитым ртом вдруг спросил у Чарли:       — А чё вы хотели-то, а? Я вообще ничего не понял, если честно. Уже уходил, слышу, моя принцесса вопит: «Мэтью, чужие!». Ну я и скомандовал Бисквиту и Банджо «взять». Они ринулись, я за ними, прибегаю, ты вот лежишь без сознания, Сильви с ружьём, кенгуру вопит…       — Я Коди, братишка, — подал голос Коди не отрываясь от пирога с супом.       — Ага. Коди. Я Мэтью, брат… Вот этот Коди орёт, визжит, как резанный: «Умоляю, не убивайте!» Я уж было решил, моя невеста прикончила из ружья кого-то, думаю, как так, выстрел не слышал, думаю, придётся могилы копать, — тут Мэтью радостно заржал. Невероятно, но Коди подхватил его смех и глупо загыкал.       — Гы-гы, да-а, мы немного намочили штанишки с инспектором Брауном. Верно, Чарли?       — Я ничего не мочил, — угрюмо заметил Чарли и уставился на Сильвию. — Успел получить по голове до того, как раскрыл рот. За последнее время это уже второй удар прикладом ружья, только тогда я получил по лицу, а в этот раз по затылку, да со всей силы. Ваша старшая сестра, а я почти уверен, что она ваша сестра, мисс Кэхилл или как там вас, хотела угнать моторную лодку, а получил за это я.       — У меня нет сестры, чокнутый, — презрительно ответила девушка, взмахнув коротко стриженными ушами. Ружьё с её колен едва не свалилось, но она быстро схватила его. Мускулы на её худых руках опасно напряглись.       — Думаю, что всё-таки есть. И она будет безумно счастлива познакомиться с тобой и встретиться с родителями спустя столько лет, — сказал Чарли самым грустным тоном, на который был способен.       В комнате повисла тишина, даже ложки, вилки и ножи замерли, так и не коснувшись тарелок. Кажется, поток ветра на секунду застыл, качнув напоследок занавески. Первой заговорила Рейчел. В этот раз в её голосе явно проскользнули нотки раздражения и насмешки.       — Инспектор Чарльз... или как там вас. Вы меня извините, милый мой, но я вам уже сказала, вы путаете нашу семью с кем-то! Послушай, мальчик, если бы я родила ещё кого-то, я бы это помнила. Вам, мужчинам, сложно себе представить, но роды это явно не тот процесс, о котором можно легко забыть!       Все, кроме Чарли, снисходительно поулыбались и утвердительно-уважительно покачали головами в поддержку миссис Кэхилл. Или миссис Милкбоун? Чарли не понимал, как их стоит называть теперь.       — Я так понимаю, вы особо не шарились в моих вещах. Верните мне мою сумку, удостоверение и телефон, у меня есть фото, выписки из дел о ваших поисках, объявления с вами как о пропавших без вести! К чему притворяться, вы и сами прекрасно знаете, что ваша жизнь началась не на австралийской ферме. Скажите тогда, что я вру, мэм, сэр, глядя мне и вашей Сильвии в глаза, что сами жили тут всю жизнь!.. Молчите, ха-ха, а почему вы молчите тогда? — распалился Чарли, растеряв деловитый тон. Пока Кэхиллы молчали, Сильвия пожала плечами, передала ружьё Мэтью и вышла куда-то, кажется, на кухню. Вернулась она с небольшой сумкой Чарли и швырнула ему в лицо. Обычная сумка, чёрная, ремень через плечо. Чарли удобно было класть туда документы, стандартный формат прекрасно в ней помещался, а ещё было много отделов и кармашек для разной мелочи.       — Давай, показывай, инспектор. Что там у тебя, чем ты собрался нас удивить? — вздохнув, поинтересовалась Рейчел.       Сильвия сложила руки на груди. А Чарли не торопился, расстёгивая молнию. Он аккуратно проверил бумажник под фырканье Рэймонда Кэхилла, достал телефон, пластиковую папку. Напомнил им про удостоверение инспектора полиции, после чего Сильвия швырнула ему и жетон, достав из кармана широких выцветших джинс: «Подавись». Чарли невозмутимо покивал и закрепил его на ремне брюк. Он достал из папки несколько фотографий, оставленных Сьюзен, и выписки из дела о пропавших без вести четы Милкбоун, разложил перед собой, отодвинув тарелки. Все, позабыв об ужине, сгрудились вокруг него, нависнув. Чарли начал. Говорил много, долго, горячо, Коди иногда поддакивал. Он честно пытался всё объяснить и не упустить ничего, но в глазах Кэхиллов долго не угасало недоверие. Чарли рассказал и об арендованном четой Милкбоун авто, которое случайно нашли на дне озера Дагнеги, и об останках оттуда, которые кремировали и, как он теперь думает, вовсе родителям Сьюзен не принадлежали. Из столицы Австралии со дня на день придёт официальный ответ по поводу экспертизы ДНК, об этом он тоже разузнал, созвонившись с местным бюро экспертиз. Наконец, когда Чарли умолк, наступила тяжёлая тишина. Первым плотину прорвало у мистера Кэхилла, когда он трясущимися руками схватил одну из фотографий. На этом фото на плечах у него, молодого и яркого, сидела маленькая златокудрая девочка лет пяти, счастливая, смеющаяся, с перемазанным шоколадным мороженым ртом. Внезапно разрыдавшись, Кэхилл глухо произнёс не своим голосом:       — Этого не может быть! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ЭТО НЕ Я, НЕ Я! Рейч, ты помнишь это? Что это было? Неужто правда?! — Рэймонд хватал одно фото за другим. — И это тоже мы?! Господи, ты же мать, ты должна помнить что-то о ребёнке!.. Хоть что-то, хоть что-нибудь! Мне снилась она! Эта девочка! Помнишь, я говорил про сны, давно? Она походит на тебя, Рейчел! Один в один!       — Рэй, прошу тебя, успокойся! Тебя так удар хватит, — беспокойно проговорила Рейчел, болезненно щурясь. Отобрала очки у мужа и принялась вглядываться в лица на фотографиях почти тридцатилетней давности. — Да, похожи, похожи, но мало ли кто на нас похож! Возьми себя в руки!       — Вы правда ничего не помните? — с любопытством спросил Коди, не обращая внимания на истерику Кэхилла и уставившись на потрясённую, отрицательно мотающую головой Рейчел. — Они ничего не помнят, Браун. А я же говорил, там правили мозги, я без понятия, зачем, но верно они много знали или участвовали в каком-то эксперименте. Так вы хоть что-то помните-то?       — Ничего об этом, ничего о ребёнке, ничего, — скованно ответила Рейчел, кивнув на фотографии. — Ох, ладно. Столько лет прошло, надеюсь, за нами никто не охотится, чтобы прикончить… То, что мы ничего не помним и, видимо, не родились здесь, это так… Помним только с того момента, что очнулись в какой-то палате, госпитале, что это было, ума не приложу. Там нас удерживали силой, закрывали на ключ, постоянно какие-то процедуры, операции. Что-то кололи, и всё было как в тумане. До сих пор в кошмарах снится это место. Но нам очень сильно повезло… Сбежали. Я украла ключ у какого-то врача, стащила из кармана, пока он ставил мне катетер, и ночью нам удалось сбежать. Я, Рэй, и ещё один парень, я не знаю его. Он побежал затем в другую сторону, а нас на трассе нашёл фермер, дед Кэхилл. Мы умоляли его нас спрятать, и он помог. Благослови его Бог, покойся с миром, Джалоу… Нас даже искали, приезжали на ферму те, с больницы, но он не выдал. Через пару лет оформили как его родню: приходила полиция, да кто знает, мистер Кейс и с ним несколько мужчин, говорят, что с ФБР. Выдали паспорта… Сказали ни в коем случае не рассказывать о том, что помним из той больницы, и что данные в паспортах наши, подлинные, и мы будто бы родня Джалоу Кэхиллу. Дед был не против. И как будто бы без прошлого у нас не было выбора всё это… Принять.       — Этой лаборатории-госпиталя давно нет, можете не бояться! — радостно оповестил их Коди. — На развалины туда я вожу туристов, рассказываю страшилки. Так и познакомились вот с копом и дамочкой Сью из Дакбурга. Она у вас тоже боевая, если это правда ваша старшенькая! Сроду бы не подумал, что познакомлюсь с кем-то, кто реально лежал в той психушке. Прикол. А можно я к вам возить туристов буду?! Деньги пополам…       — Умолкни ты, — одернул его Чарли, и Коди сначала послушно затих, но потом принялся заново тараторить, засыпая их вопросами.       — Почему вы сами не пытались узнать, кто вы? Неужели не интересно, что с вами случилось, кто вас держал, зачем, кто вы сами?       — Хотели сначала. Обождали немного, пришли в себя. Думали, может, память вернётся, появится зацепка, — шмыгая носом проговорил Рэй, не выпуская из дрожащих рук свою фотографию с дочерью. — Потом родилась малышка Сильви, а потом старик Кэхилл взял и помер. У него родни здесь никого, ему самому под девяносто было, но крепкий дед и соображал, оформил в наследство ферму при жизни на нас, мы будто дети его, ага. Только он-то вроде лис был, а мы с женой кучерявые, местных здесь нет таких, чёрт подери… И вот помер он! Такое огромное хозяйство, на кого оставить? Отара овец, лошади, коровы, кролики, птица… И кроме нас на пару сотню километров никого! Ездил я раз в Уимуну, но толком объяснить вашим ничего не смог, посмотрели как на идиота. Повздыхали, ладно, пишите заявление. Я посидел, чё писать? Не знаю. Не умею, как это всё изложить. И ушёл, пока в кабинете один сидел. Память не вернулась. Помню только смутно женщину, мать вроде, обрывки из детства своего. И всё, ни имён, ни событий, ничего важного. Да вот ещё она, эта девочка, во сне, стоит, машет мне рукой… Рейчел не помнит вообще ничего.       — А как вообще поняли, что вы муж и жена? — продолжил расспрос Коди.       Чарли настолько стало не по себе, что он не мог соображать и не находил подходящих слов. Сильвия тяжело опустилась на стул и смотрела перед собой невидящим взглядом. Миссис Кэхилл, наконец, тоже пустила слезу.       — Просто чувствовали, что должны быть вместе. А я обрывки разговора того мерзкого кролика из госпиталя слыхала, он нам всё делал, ужасный тип! И он как-то раз сказал другому врачу про Рэя: «У её муженька неудачно прошло, надо его тоже убирать», — понизив голос, Рейчел добавила: — Я видела, как они убили кого-то при мне. Поставили укол, и тот умер спустя пару минут. Это очень жутко! И потом, у нас же оказались парные обручальные колечки. Как не сняли их нам, не знаю, может, не успели…       Миссис Кэхилл вытянула руку и выпрямила дрожащие пальцы, на безымянном тускло сверкнуло кольцо. Она его сняла и показала надпись изнутри «Вместе…» и крошечный оттиск — отпечаток лапки. Рэймонд торопливо снял своё и тоже показал изнанку с гравировкой «…навсегда» и такой же оттиск с лапкой. То, что кольца парные, не вызывало никаких сомнений.       — Лучше бы там были наши имена, но хоть что-то. Всё, что у нас осталось от той жизни, это мы друг у друга. А кроме нашей дочки… У нас кто-то ещё остался из родни?       — Не знаю, — ответил Чарли. — Ваш муж упомянул свою мать, ее звали Хейзел Милкбоун. Она вырастила Сьюзен, но, к сожалению, умерла несколько лет назад. Мне очень жаль. Она не дождалась встречи с вами. Больше ничего не знаю, Сьюзи расскажет вам сама. Но давайте договоримся, что сначала сдадите анализ ДНК, чтобы доказательства были железобетонные, и точно не в Уимуне, что-то я уже не доверяю нашим лопухам экспертам, съездим в столицу, там…       Кэхилл согласно закивал и отвернулся, глянув в окно, за которым на австралийскую землю уже опустилась непроглядная ночь.       — А начерта они… Милкбоун. Боже, какая смешная фамилия… То есть, мои родители… Они вообще зачем попёрлись в эту долбаную Австралию? — встав со стула и вскинув голову, перебила Чарли Сильвия. На её ресницах дрожала крошечная слезинка.       — Э-э-э, ну ведь я уже сказал, твои родители частные сыщики. У них было частное детективное агентство «Молоко и кость» в Америке, в Спуннервилле. Последнее их дело о пропавшем Ральфе Неттинге, молодом учёном. Его-то они и искали у нас в Австралии. Возможно, были слишком близки к тому, чтобы найти. А может и сами заявились в лабораторию, где его держали, и там их и схватили, — рассуждал словно сам с собой Чарли слегка осуждающим тоном.       Он считал это верхом легкомыслия. Такие дела не должны расследовать двое дилетантов-авантюристов. ФБР, полиция — да, но никак не двое безрассудных сыщиков.       — Частные сыщики, — щурясь и медленно обходя вокруг стола, переспросила Сильвия. В этот момент она очень походила на Сьюзен, которая что-то замышляет. — Сыщики… Ничего не помните, значит? Но хотя бы то, что я сейчас услышала, это вы могли рассказать? Почему же я ничего не знаю, Хит ничего не знает, ему двадцать, а мне уже двадцать четыре, я помираю с тоски в этой глуши всю жизнь! А вы давите на жалость: «Не уезжай, Сильви, ты нам нужна, Сильви!». И врёте, что наши предки столетиями занимались овечками! Вы же всё равно знали, что это НЕ ТАК! ПАПА! Мы даже не Кэхиллы! Зачем я вас послушала и после учёбы вернулась на ферму, тысячу раз уже пожалела!       — Да ничего мы не знали, и не знаем! Сильви, я… — начал было Рэймонд, протянув руки к дочери. — Малышка. Мы ведь и правда ничего не помним, и не знаем о себе ничего… Да мало ли что этот коп сейчас наговорит, может, и фотографии подделка, мы с мамой даже подтвердить не можем толком эту историю, пойми!       — Да я по лицам вашим вижу, что вы очень хотите, чтобы это так и было, что эти… Милкбоун! Это вы! Вы лжецы! Вы трусы! Вы спустили мою жизнь в помойную яму! — яростно орала Сильвия. — Вы посмотрите на них, ребят! Они посмели завести ещё детей, не помня ни-че-го о своей прошлой жизни!..       — Детей? У вас, что ли, ещё кто-то есть? — воззрился на них Чарли, перебив Сильвию. Проскользнувшее раннее имя Хит тоже его напрягло. — Постойте, в участке вы сказали, что у вас одна дочь!       — Дочь одна. А ещё есть сын. Младшенький. Хит сейчас в колледже, приезжает только на каникулы… — нехотя пояснил Рэймонд.       — Вот прикинь, папа, как малыш Хит ошалеет от этих новостей, а?!.. Вместо того, чтобы искать ВЫХОД, вы просто чудесно проводили время среди овечек и кур, рожали детишек! Жили эту… Чужую жизнь, которую вам навязали! Безответственные, глупые, трусливые!..       — Так, а ну ХВАТИТ! Не смей так разговаривать с нами! Что мы могли рассказать тебе? Что очнулись с отшибленной памятью, не помня собственных имён? Ты понимаешь, как это звучит? — пытаясь оправдаться, хрипло рявкал Рэй Кэхилл. — Мы с матерью не хотели, чтобы вы считали нас какими-то сумасшедшими и убогими, без рода, без племени! В этом наша вина, по-твоему? Мы всë для вас делали, мы любим вас, мы…       — А я вот вас ненавижу! ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ ЛОЖЬ! Я верила вам! Я жалела вас, но теперь вижу — вы не пожалели меня! Сами пасите своих овечек, папа! С меня ХВАТИТ! — заорала Сильвия, сжав в отчаянии кулаки, и с её ресниц брызнули слёзы.       Её ничуть не смущали ни Мэтью, ни едва знакомые Чарли и Коди. Последний с таким нескрываемым удовольствием и интересом наблюдал за семейной драмой, что у Чарли зачесались руки влепить ему подзатыльник. Он почувствовал и себя бесчувственным чурбаном, который вывалил на бедную семью непроверенную информацию, к которой они явно не были готовы. Надо было сначала связаться с Сьюзен, придумать предлог, под которым бы они сдали тест ДНК, и только потом сообщать такие новости! Чарли представил, как Сьюзен лупит его, узнав, что он натворил. Он с беспокойством посмотрел на всех по очереди: Кэхилл что-то невнятно мямлил, пытаясь придумать оправдания, Рейчел собиралась с мыслями, расстроенно хмурясь, а Сильвия, болезненно скривившись, ринулась наверх по лестнице. За ней поспешил также обалдевший от этой истории Мэтью, рявкнув псам «сидеть!». Лохматые Бисквит и Банджо, взволнованно дёрнувшись, послушно уселись обратно под стол. Старая лестница жалобно заскрипела под стремительными шагами.       — Простите, что я так вывалил на вас это всё, — быстро проговорил Чарли, опустив взгляд на стол с фотографиями и документами. — Мне очень жаль, правда. Сьюзен убьёт меня. Простите.       — Сильвии надо дать время, и нам тоже, — тяжело вздохнул Кэхилл, схватившись за голову. — Это шок для нас всех. Ты… Ты как снег на голову, приятель! Надо было поговорить сначала со мной, с глазу на глаз! И да. Вам двоим лучше сейчас уйти.       — Вы же сами не хотели ничего слушать и едва не придушили, не пристрелили меня!.. Ох. Ладно. Да. Я понимаю. Простите, — Чарли принялся было собирать фотографии, но Рэймонд Кэхилл схватил его за запястье.       — Оставь всё и валите отсюда. И напиши… Адрес и номер телефона… Нашей дочери. Которая Сьюзен. Мы сами разберёмся.       — Лучше бы её предупредить для начала, но… Ладно. Да. Конечно. Сейчас, — Чарли убрал руку от фото и неловко достал телефон, листок и ручку. Связь не ловила, но он быстро нашёл контакт Сьюзен в телефоне и переписал номер, протянув его Рэймонду. — Э-э, и я не знаю её точный адрес, только город. Дакбург. И то, что она работает там в полицейском участке номер восемь.       Взгляд Рэймонда зацепился за аватарку контакта Сьюзен, и он снова схватил Чарли за руку. Чарли понял на этот раз всё без слов и протянул телефон, показав, как его дочь выглядит сейчас. Рэймонд долго, с тоской вглядывался в картинку с улыбающейся Сью и даже нацепил очки на нос, чтобы лучше рассмотреть. Рейчел же была в таком оцепенении, что так и не шевельнулась, невидящим взглядом уставившись в окно.       — Она, выходит, работает в полиции? Замужем? Дети есть?.. — тихо спросил Рэймонд.       — Она детектив в убойном отделе, — ответил Чарли. — У неё никого нет, кроме друзей, насколько я понял. Она… всю жизнь ждала и искала вас.       Чарли хотел что-то ещё добавить, но внезапно ступеньки лестницы опять заскрипели: спускались заплаканная Сильвия со спортивной сумкой наперевес, а за ней с виноватым видом трусил жених Мэтью с небольшим чемоданом и рюкзаком. Рэймонд поспешно вернул телефон Чарли и встрепенулся встав из-за стола.       — Сильвия, опять ты за своё! Ты сейчас нужна нам как никогда! Не горячись! Мэтт, куда же вы ночью собрались, хоть переночуйте!       — Не переживайте мистер Кэхилл, миссис Кэхилл, доберемся до мотеля, там переночуем, я же с ней, — пробормотал Мэтью извиняющимся тоном и побрел за Сильвией к входной двери.       Его верные псы подскочили, завиляв хвостами. Первой вышла Сильвия, а затем, напоследок извинившись и вильнув хвостом, Мэтью со своими псами. Ночной ветерок всколыхнул голубоватую занавеску на приоткрытом окне, и где-то во дворе, за калиткой, заурчал старенький автомобиль. Чарли хотел воссоединить семью, но пока что выходило как будто бы наоборот.