25.06. Поэма

Степь раскинула вольные крылья, Ветерок приминает ковыль, Может, это и не было былью, Но спою я вам песнь про кобыль. Лет уж сто пролетело иль двести, Но поет и поныне вся степь Об ослепшей от яростной мести Черногривке в лазурном седле. Начиналось все с маленькой стычки, Где отряд нападал на отряд, Смерть гуляла, ломались привычки, Люди бились со всеми подряд. И на алой заре, что пред ночью Расцветила уж ржавью траву, Всадник юный, чудной, черноокий, В грудь стрелу получил на скаку. Что на поле том после случилось! Не скажу вам, то ложь или быль, Но кобыла как будто взбесилась, Гарцевала, топтала ковыль. А потом, с той же легкостью, смело Поскакала она на врага, И копыта ее словно змеи Выбивали ритм битв и утрат. Огнь горящий в глазах отражался, Плач и ярость слились в ее крик. А хозяин в седле все держался. Мертвым грузом он к гриве приник. Подскакав, она резко застыла, Поднялась на дыбы и затем, Словно праведной мести богиня, Опустила копыто на шлем. Враг сломался: отряд словно тени Разбежался при свете звезды. А она, подогнувши колени, Зарыдала от смертной тоски. «И зачем ты, хозяин, покинул Свой лазурный насест на спине? Я могла тебя мчать по ковылю, А теперь лишь оставлю земле.» И с тех пор лет прошло уж немало, Только помнят селяне одно: Где разбойники вылезут, тати, Там ее повстречаешь ты вновь. Степь раскинула вольные крылья, Ветерок приминает ковыль, Может, это и не было былью, Но спою я вам песнь про кобыль.