***

      Вечерняя прохлада медленно опускалась на небольшой курортный городок, позволяя туристам и местным жителям наконец-то расслабиться в полной мере. Лучи закатного солнца игриво пробирались на балкон гостиничного номера, что снимали молодожены. Внизу мирно плескались волны. Они шумели тихо и ровно, не желая, казалось, нарушать чувства двоих, чей отдых был просто мимолетной передышкой перед очередными бесконечными совещаниями и встречами с партнёрами из-за объединения двух компаний.              После роковой поездки в Японию, когда «игра» вышла на новый уровень, пара лишь сильнее убедилась в важности друг друга. Хоть и сумбурное предложение руки и сердца от Александра было сделано, по мнению Агаты, достаточно рано, но отказать она просто не могла. Вернее, не хотела. Она мечтала, вот так просто, без лишней помпезности, лишь вдвоём и навсегда.              И сейчас, когда все проблемы остались далеко позади, а солнце постепенно уходит за горизонт, Агата удобнее устраивается на мягком лежаке и подставляет лицо морскому ветру, что приятно охлаждает кожу после целого дня, проведенного на пляже через дорогу. Здесь, на открытом балконе своего номера, бывшая Харрис чувствует лишь умиротворение. Она обмахивает себя двумя оставшимися в руках игральными картами и приспускает тёмные вытянутые очки на кончик носа. В её глазах сверкает неподдельное ехидство, когда мужчина напротив больше сгибается в спине и расставляет ноги шире, упираясь в них локтями.              В силу своей вечной привычки держать всё под контролем, Александр не заметил, как простое наблюдение за чистой игрой Агаты завело его же в тупик. Он хмурит брови и ещё раз пробегается по десятку карт, которые даже при лучшем раскладе не смогут перебить две оставшиеся в ладони девушки, на безымянном пальце которой ярко сверкает золотой ободок. Александр тяжело вздыхает и поднимает глаза на новоиспеченную супругу. В нём сразу просыпается такое новое, но ставшее привычным чувство любви и нежности.              — Я всё ещё осуждаю твою дружбу с Евой, — фыркает Нильсен, — И я почти уверен, что все козыри в твоих рукавах.              — Где ты видишь хоть один рукав? — в голосе Агаты проскакивает игривость, и она театрально поднимает голые руки вверх, демонстрируя тело в одном лишь белом купальнике.              Александр невольно засматривается на девушку и тяжело вздыхает. На кой чёрт он согласился играть в какого-то «дурака», так ещё и на желание? Он, конечно, долго продумывал все ходы и вникал в правила игры, но Агата, слишком довольная сидящая напротив, явно знает гораздо больше него. Александр даже готов поспорить, что Агата очень упорно готовилась к игре, призывая всех известных богов на помощь, иначе свой провал он объяснить не может.              — Два проигрыша из трёх, — самодовольно произносит Агата и бросает на небольшой круглый столик две козырные тёмные карты. — Ты попал!              — Я попал ещё в тот день, когда ты сбила меня на своей машинке, — ехидничает, услышав тихое цоканье.              — Это не отменяет того факта, что ты в дураках, милый.              — В следующий раз поиграем в «крокодила». На шведском, — морщится Нильсен и откидывается на спинку своего лежака, повернув голову к морю.              Агата тихо смеется. Она медленно поднимается, направляясь к Александру. Мягко коснувшись его открытого из-за пляжных шорт бедра, она ведет выше, пробираясь под шуршащую ткань, и улыбается, когда тело супруга напрягается. Голубой взгляд сразу же находит яркий изумрудный, а вспыхнувшие в нём огни не дают разорвать зрительный контакт.              — Как насчёт прогулки? — интересуется Александр.              — Нет, дорогой, сначала моё желание, а потом уже прогулки, — хмыкает она и выпрямляется, сложив руки на груди. На лице образуется широкая улыбка, стоит Нильсену чертыхнуться и поджать губы. — Ты правда пытаешься меня обмануть?              — Что ты, katten, — мужчина поднимается и тянет девушку на себя, обнимая и касаясь ладонями голой спины. — Я лишь предлагаю варианты на вечер. К чему это спешка с желаниями? Они ведь никуда не денутся.              Агата закатывает глаза и качает головой.              — Может, моё желание тебе понравится.              Агата прикусывает губу и мягко отстраняется от Александра. Она переплетает их пальцы и уводит поддавшееся тело за собой в номер. Прохлада от включённого кондиционера сразу пробирается под кожу, от чего та покрывается мелкими мурашками.              Девушка оборачивается через плечо и кивком указывает Нильсену лечь на расправленную после дневного сна кровать. Александр лишь хмурится, выполняя просьбу. Он растягивается на постели, чуть выгибая спину и блаженно прикрывая глаза от накатившей усталости. Агата невольно засматривается на обнаженный торс Нильсена и сглатывает резко появившуюся во рту вязкую слюну. Мотнув головой, стараясь сбросить всё наваждение, она быстрым шагом пересекает номер и садится около неразобранного до конца чемодана.              — Если твоё желание заключается в валяниях на постели, то ты однозначно лучшая, katten, — не открывая глаза, говорит Александр.              Он не обращает внимание, когда матрац прогибается под весом девушки, а рядом с ним падает что-то лёгкое. Александр продолжает оставаться спокойным и после того, как Агата пересаживается ему на бёдра.              — Почти, — хмыкает девушка. — Моё желание очень простое, — она ведёт ладонью по груди Александра, наслаждаясь мягкой кожей и рельефным телом. — Тебе правда придётся просто лежать, — её ладонь поднимается выше, поглаживая шею и переходя на лицо. Она наклоняется ближе, практически касаясь губами губ Александра. Томно выдыхает, когда руки Нильсена находят её бедра, а на его лице образуется довольная улыбка. — Сегодня я главная.              После слов девушки раздается звон цепочки, а наручники, что всё это время Агата держала крепко в руке, медленно болтаются на указательном пальце. Она отстраняется, выпрямляясь в спине и следя за реакцией своего супруга.              — Розовые? Серьёзно? — Александр улыбается и крепче сжимает пальцы на плотных женских бёдрах, когда Агата закатывает глаза от недовольства.              — В следующий раз я буду использовать кляп, — фыркает девушка. Она убирает руки Александра от своего тела и поднимает их над его головой, вновь наклоняясь ближе. — Давай, милый, это моё желание.              Губы касаются линии челюсти, оставляя едва ощутимые поцелуи, от которых дыхание Александра становится рваным. Агата нежно ведёт по мужским предплечьям вверх и заводит цепочку наручников за один из резных брусьев изголовья кровати. Нильсен поддаётся движением супруги, принимая свой проигрыш и позволяя продеть кисти в железные оковы.              Звонкий щелчок наручников эхом отдаёт в висках мужчины. Тело Александра напрягается, а весь воздух покидает лёгкие. Он вскидывает голову и, уперевшись затылком в мягкую подушку, пересекается с горящим взглядом Агаты.              — Ты правда думаешь, что я не выберусь из наручников из сексшопа? — ухмыляясь, говорит Александр, пока девушка лишь пожимает плечами. Она обводит тело Нильсена руками, наслаждаясь напряжением и его мнимыми попытками выбраться. — Это что за шутки? — нервно смеётся Александр, дёргая руками.              — Никакие не шутки. Просто наручники из полицейского участка.              — Как ты… Сэм, — выпаливает Александр и моментально бросает все попытки выбраться, расслабленно упав на кровать. — Всегда знал, что у маленького полицейского есть большие тайны.              — Знаешь милый, — Агата нетерпеливо елозит на бёдрах Нильсена, не в силах терпеть жжение внизу живота от открывшейся ей картины. — Ещё пара воспоминаний о Сэме в таком положении, и я точно задумаюсь о разводе.              Александр прикрывает глаза, игнорируя брошенную фразу, и шумно выдыхает от движений девушки. Стараясь справиться с тянущим чувством в паху, он сжимает кулаки. От невозможности повлиять на Агату, Нильсен готов признать поражение. Особенно когда на лице остаются мокрые поцелуи и острые ногти царапают грудь. Он представляет, как развратно это смотрится со стороны, как касается мягких ягодиц, сжимая кожу, и оставляет лунки от ногтей, не позволяя перенять на себя инициативу. Возбуждение нарастает. А когда девушка проводит языком по его нижней губе, Нильсен забывает обо всем и гортанно стонет, чем вызывает у Агаты чувство удовлетворения.              Уперевшись ладонью у лица Александра, а другой нежно поглаживая скулу, Агата рассматривает напряженное лицо Нильсена, склонив голову набок. Внутри неё ликует превосходство, пока едва заметная полоска румянца появляется на переносице супруга. Ухмыльнувшись, она целует мужчину в губы. Требовательно и властно. Так, как делает Александр, когда хочет показать своё первенство. И мужчина покорно отдаётся — он не сопротивляется. И она медленно ласкает его лицо, проводит руками по его шее, рукам, плечам. Александр чуть подаётся навстречу. Она останавливается, с влажным звуком оторвавшись губ, берёт его за подбородок и так долго-долго смотрит в его глаза, что он начинает задыхаться от нехватки близости.              — Никуда не уходи, — сквозь рваное дыхание произносит. — А, точно, ты же не можешь.              — Очень смешно, Агата, очень, — язвит Александр и дёргает скулой. Он нетерпеливо елозит на кровати, замечая, как сильно сбито его дыхание, и как сильно тело требует разрядки.              Повернув голову вбок, Нильсен наблюдает за точёной фигурой, что скрылась за стеклянными дверями балкона. Он упирается затылком в подушку, подставляя лицо прохладному потоку ветра от кондиционера, что висит над кроватью. Даже несмотря на вечные растягивания прелюдий, сейчас Александр возбуждён гораздо сильнее. А стоит девушке вновь занять место на его бёдрах, выгибаясь в спине и гордо вздёргивая нос, как кровь закипает, разнося по телу острые огненные иголочки. Что уж говорить об Агате, которая вжилась в главенствующую роль буквально за секунду.              Вновь поймав изумрудный взгляд и дёрнув руками по привычке, чтобы переместить ладони на податливое тело, Нильсен сжимает челюсть, когда холодные пальцы касаются его шеи, а после кубик льда скользит по бешено пульсирующей венке. Александр хрипло стонет, стоит на смену льду прийти тёплому языку, что слизывает капли воды.              Запрокинув голову назад, Нильсен приоткрывает губы, сам неосознанно и окончательно попадая во власть контраста температур. Его разум покидает тело, пока холод сменяется на тепло и тянется ниже по торсу. Чёлка давно прилипла ко лбу, а тело покрылось испариной так, что никакой лёд не помогает окончательно остыть.              — Нравится? — томно шепчет и прикусывает мочку уха зубами, оставив пунктирный след. Бывшая Харрис водит почти растаявшим кубиком в районе солнечного сплетения мужчины, обжигая его грудь холодом. — Признай уже, Алекс.              — Признаюсь, когда доведёшь дело до конца, — хрипит от спазма в горле и от того, как сильно ткань шорт давит на член.              Агата обводит напряжённый пресс небольшими остатками льда в руках, улыбается от вида мурашек и самого Александра. Она отряхивает руку от капель воды и вновь ведёт поцелуями и языком по горячей коже. В её груди растекаешься жгучее тепло, а внизу живота так сильно печёт, что хочется отказаться от этой затеи и просто расстегнуть наручники, вернув всю власть Александру. Но дыхание мужчины — горячее, тяжёлое и вязкое — служит для девушки некой подсказкой для достижения цели. Губы сами растягиваются в широкой улыбке, когда Нильсен поднимает голову, поймав яркий взгляд, и закатывает глаза от удовольствия.              Его хриплый стон разносится на весь номер, когда хрупкая ладонь проскальзывает под ткань шорт, касаясь напряженного члена холодными кончиками пальцев.              — Знаешь, katten, я тебя недооценивал, — хрипит, наконец-то чувствуя расслабление от спущенных шорт. — Могу называть тебя мамочкой? — язвит, но вновь выдыхает сквозь стиснутые зубы, когда Агата делает несколько резких движений ладонью.              Стянув с Александра мешающие шорты, она вскидывает подбородок вверх и тянется рукой к брошенному рядом тюбику лубриканта. Выдавив немного, Агата растирает продукт в ладонях, разогревая и чувствуя едва ощутимый сладкий аромат ментола.              Несвойственное бормотание разносится по номеру, когда Агата дразнящим движением проходится по гладкой коже напряжённого члена. Она касается чувствительной головки, не отрывая взгляда от лица Александра, который блаженно прикрыл глаза и старается сдерживать себя. На его предплечьях вздулись вены, а на коже запястья виднеется красный браслет от наручников. Кажется, Александр вовсе не замечает боли, пока ладони супруги доставляют ему неизмеримое удовольствие, от которого он сам подаётся бёдрами навстречу.              Толкается в ладонь и прикусывает губу клыком, стараясь скинуть со лба чёлку. Агата делает пару резких движений вверх-вниз и убирает руки под разочарованный вздох Александра. Она поглаживает его бёдра, не переходя границы, пока, наконец-то, не встретится с голубым взглядом.              — Хочешь, чтобы я продолжила? — говорит и наклоняется вперёд, оставив поцелуй внизу живота. Александр сжимает челюсть от напряжения и хватается ладонями за цепи наручников, крепко стиснув пальцы. Всё его тело пульсирует от напряжения, пока Агата продолжает оставлять нежные поцелуи, дразня и дожидаясь ответа. — Давай, это же так легко. Просто попроси.              — Хочу, — на выдохе произносит.              Агата удобнее устраивается в ногах Нильсена, сев сбоку и прогнувшись в спине, морщась, чувствуя, как из-за влаги трусики купальника неприятно липнут к телу.              — Хочешь чего? — заводя руку за спину и дёргая белоснежную веревку от купального лифа, произносит. — Этого? — Агата откидывает ткань куда-то за спину и приподнимает бровь, пронзая взглядом Александра, что жадно рассматривает каждый сантиметр знакомого тела. Он чувствует, как вновь теряет контроль над собой. — Чего именно, милый?              — Агата, — скулит. — Я скоро взорвусь. Просто продолжи.              Его фраза теряется в его же стоне, стоит Агате наклониться к члену и пройтись языком по всей длине. Она повторяет так несколько раз, соблазнительней выгибаясь в спине, ведь знает, что Нильсен смотрит и впитывает каждое её движение.              Помогая себе рукой, Агата смыкает губы на головке члена, проводя языком по чувствительной уздечке, собирая проступившую влагу. Она чувствует на языке сладость от лубриканта, что смешивается со вкусом мужчины, и от этого её окончательно окутывает похоть, которая подогревается сильнее с каждым громким стоном Александра. От его крепкого тела исходит такой жар, что она сама стонет, вибрацией доставляя ещё большее удовольствие. Агата повторяет движения ртом, слизывая остатки смазки и чувствуя, как капелька пота стекает по шее. Пальцы её стискивают член ещё сильнее, от чего Александр вздрагивает всем телом.              Когда челюсть начинает болезненно ныть, Агата с влажным и пошлым звуком отрывается от Александра. Кидает игривый взгляд, заметив мольбу в голубых глазах, что полностью залиты чернотой.              — Katten, — требовательно произносит и вновь дёргает кисти рук, разнося по номеру звонкий звук цепей. — Ты же сама еле держишься.              Сердца обоих гулко стучат в груди, пульсацией разносясь по всему телу, пока то кричит о разрядке. Девушка приподнимается и скидывает с себя остатки одежды, пересев на бёдра супруга. Она касается его паха своим и делает несколько движений, чувствуя твёрдость и жжение от горячей кожи.              — Да, но я могу сделать так.              Агата расставляет ноги шире и проводит ладонью по своему мягкому телу. Она едва сжимает кожу на животе и проскальзывает ниже, задыхаясь в своём стоне, наконец-то ощущая расслабление. Пальцы легко скользят по клитору, распределяя влагу и вынуждая прогнуться в спине от накатившего удовольствия. Её ладонь двигается по вытянутой шее. Агата запрокидывает голову назад и приоткрывает губы, томно и наигранно шепча имя супруга.              — Я хочу тебя. Пожалуйста, Агата, — Александр срывается, не в силах больше терпеть, неразборчиво шепчет и толкается бёдрами, пытаясь вновь перенять все действия на себя.              Агата ухмыляется и наклоняется вперёд, опустившись на предплечья перед покрасневшим лицом Александра. В её взгляде мелькает гордость за саму себя, смешиваясь с каплей издевки.              — Признай, — твёрдо говорит.              — Что?              — Признай, что я тоже способна быть главной, — шепчет и вновь тянется рукой ниже, дотрагиваясь до члена. — Скажи, что я способна мучить тебя, доводя до пика и останавливаться. Скажи, что признаёшь своё поражение, — её ладонь крепче сжимается, и Нильсен откидывает голову назад, переходя на шведский.              — Твою мать, да, Агата, — говорит сквозь стиснутые зубы. — Признаю, признаю, просто сделай уже что-нибудь.              Девушка на секунду застывает, всматриваясь в молящие глаза супруга и утопает в их черноте.              — Не скажу, что меня устраивает такой ответ, но на первый раз пойдёт.              Удовлетворенно хмыкнув, Агата отталкивается от Александра. Она прищуривается, не отводя взгляда от лица возлюбленного, замечая капельки пота, что образовались на кончике его носа. Медленно опускается ниже, и по номеру разносятся два стона: один звонкий, от приятного чувства наполненности, а второй хриплый, от теплоты и тесноты внутри.              Александр нетерпеливо сам толкается бёдрами, от чего девушка стонет, забываясь. Вновь придя в себя, она кидает укоризненный взгляд на супруга.              — Ты забылся, милый, — Агата проделывает медленные круговые движения тазом, задевая все нужные для себя точки, тая от удовольствия.              Нильсен жадным взглядом впитывает каждую клеточку обнаженного тела, что выгибается ему навстречу. Он хотел бы сжимать бёдра, касаться груди и ощущать упругость кожи. Но все желания затмеваются, стоит Агате наклониться к лицу Александра, затягивая в жадный поцелуй, что полностью вытягивает весь воздух из лёгких. Она тихо стонет.              Ее веки дрожат. Щеки покрываются густым румянцем. Пока узел внизу живота стягивается сильнее, убирая на второй план медленные и плавные движения. Колени неприятно начинают гореть от трения, а ноги болеть. Агата понимает, что больше не хочет держать первенство. Своё желание она исполнила в полной мере — получила признание и практически заставила умолять.              Не отрываясь от губ, она водит ладонью рядом с их влажными телами, ища ключик где-то в складках одеяла. Задыхаясь в стонах от частых и коротких толчков Александра, она трясущимися руками прокручивает ключ. Наручники со звоном падают на пол за кроватью, а ладони Нильсена моментально находят ягодицы Агаты, наконец-то сжимая кожу. Девушка вновь поддаётся его быстрым движениям, задыхаясь от резкости.              Он сгибает ноги в коленях, прижимая Агату ближе к себе, и запускает пальцы в её волосы на затылке, сжимая и увеличивая скорость толчков. Девушка сама теряется в движениях, что так ей любимы и приятны.              — Только…только не останавливайся, — бессвязно бормочет и сжимает в кулаках хлопковую ткань наволочки.              Она прикусывает кожу на плече Нильсена, содрогаясь всем телом, пока перед глазами мелькают искры от сильного оргазма. Уткнувшись носом в висок Агаты, Александр крепче сжимает ту в объятиях и резче толкается бёдрами, утопая в своём же хриплом гортанном стоне.              Наступившая в номере тишина кажется чем-то особенным и более интимным, чем происходящее пару минут назад. Перебирая мягкие волосы, Александр наслаждается расслаблением и женским телом, что неподвижно лежит сверху, периодически вздрагивая. Он едва надавливает на впалые позвонки, ведя вниз, нежно поглаживая поясницу.              — Люблю тебя, — шепчет Агата, оставив ленивый поцелуй на сгибе шеи Нильсена.              — Люблю, — хриплый и тёплый ответ, сопровождающийся более крепкими объятиями, утягивают в море безграничной нежности. — Закажем ужин в номер?              — Ты же хотел на прогулку? — приподнимается, ловит голубой взгляд и тепло улыбается.              — Не сегодня, точно не сегодня, — устало говорит и блаженно прикрывает глаза, мысленно напоминая самому себе достать наручники из-под кровати и использовать их же против Агаты.