Глава V: Семейные Призраки

Завтрак в зале Вейландов обычно был спектаклем. Взрослые, закутанные в траурные одежды, обменивались вежливыми, пустыми фразами, дети беспокойно шныряли между стульями. Сегодня, однако, спектакль был прерван. Тишина была тяжелой, давящей, как сырой туман Топи. София, двенадцатилетняя девочка с большими голубыми глазами, сжимала в руках куклу, её обычная жизнерадостность исчезла, сменившись тусклым, подавленным молчанием. Максим, на десять лет моложе, сидел за столом, кусая губы, его взгляд был настолько грустным, что Лия сжала сердце. Элеонора, мать Лии и Дамира, сидела, склонив голову, её хрупкие руки сжимали чашку с чайем, кости проступали через тонкое платье. Она ничего не говорила, но её взгляд, полный горечи и усталости, говорил больше любых слов. Виктор, отец, сидел прямо, его выражение лица было непроницаемым, как всегда. Но Лия заметила в его взгляде тонкие линии усталости, которые прорезали жесткий фасад. Он ничего не говорил о происшествии в Топи, но тяжесть его молчания была более говорящей, чем любые слова. Амелия, как и всегда, выглядела безупречно. Черное платье, идеально подчеркивающее её фигуру, выражение лица спокойное, холодное. Но Лия заметила легкую дрожь в её руках, и небольшую побледнение под тонким слоем пудры. Её спокойствие было лишь маской, прикрывающей глубокую боль. И впервые Лия почувствовала к ней не только неприязнь, но и жалость. Дамир сидел рядом с Лией, его улыбка была бледной по сравнению с обычной ослепительной сиянием. Он спокойно ел, но Лия заметила, как он иногда бросает беспокойные взгляды на близнецов. Он стал более взрослым, более серьезным. Семья погрузилась в тень трагедии. После завтрака Элеонора попросила Лию прийти в свой кабинет. Там, среди старых семейных фотографий и письменных столов, она заговорила впервые с момента гибели Марка. – Лия, – сказала она тихо, её голос едва слышно дрожал, – я знаю, что ты многому научилась в Академии, но есть вещи… которые ты не найдешь в книгах. Она взяла со стола пожелтевший альбом и раскрыла его на первой странице. Это были фотографии Марка. Молодого, веселого Марка. На них он был счастлив, он смеялся, в его глазах горел огонь жизни. Элеонора провела пальцем по фотографиям. – Он был хорошим человеком, – прошептала она. – Очень хорошим. Лия молчала, внимательно слушая. Она хотела понять, что хотела сказать мать. – Он сделал много ошибок, – продолжила Элеонора, её голос стал крепче. – Но он любил нашу семью. Он любил тебя, Лия. Даже больше, чем Амелию. Лия вздрогнула. Эти слова были необъяснимыми. Почему мать сказала ей это сейчас? Что это означает? Элеонора закрыла альбом и положила его на стол. – Есть тайны, которые мы храним в нашей семье. Тайны, которые тянутся из поколения в поколение. Тайны, которые связаны с Топью. Она встала и подошла к окну. Ветер шелестел листьями за окном, и в этом шепоте Лия услышала нечто более зловещее, нечто, что напоминало шепот Топи. – Мы должны быть вместе, Лия, – сказала Элеонора, повернувшись к дочери. – Мы должны поддержать друг друга. Мы – семья. Лия посмотрела на мать, на её уставшее лицо, на её грустные глаза. И она поняла, что мать говорила не только о семье Вейландов, но и о чем-то более глубоком, более тайном. Она поняла, что перед ней расстилается длинный и опасный путь, путь, который приведет ее к правде о семье, о Топи, и о самой себе. И она была готова пройти его. Лия вышла из кабинета матери, чувствуя себя опустошенной и одновременно возбужденной. Слова Элеоноры висели в воздухе, тяжелые, как туман над Топью. Тайны, скрываемые поколениями… Семья, объединенная не только кровными узами, но и темной силой болота… Лия чувствовала, как холодный страх проникает в самую глубину её существа, смешиваясь с ощущением неизбежного разоблачения. Ей нужно было побыть одной. Уйти от призраков прошлого, от тяжелых взглядов своих родственников. Она направилась в далекое крыло дома, к заброшенной библиотеке, где пыль на книжных полках легла толстым слоем забвения. Длинный коридор казался бесконечным. Старые портреты на стенах наблюдали за ней с холодным безразличием, каждый лицо хранило свою тайну, свой скелет в шкафу. Тишина была нарушена только глухим стуком собственного сердца. Она почти добралась до библиотеки, как внезапно почувствовала чьё-то присутствие рядом. Она остановилась, медленно повернувшись. Дамир стоял в конце коридора, опершись о стену. Его выражение лица было нечитаемым, как всегда. То ли беспокойство, то ли насмешливое безразличие таилось в его глазах. Он никогда не был простым в общении, всегда балансируя на грани противоречивых чувств. Иногда он был заботливым, иногда жесток, иногда безучастен. Лия никогда не могла точно определить, что он чувствует на самом деле. – Лия, – сказал он, когда она подошла ближе. Его голос был спокойным, но в нем слышалось нечто более глубокое, нечто, что Лия не могла распознать. – Я хотел поговорить с тобой, – продолжил он, не отводя от неё взгляда. Его глаза были темными, пронзительными. В них слышалось что-то загадочное, нечто более, чем просто беспокойство. Лия молчала. Она чувствовала на себе его взгляд, как нечто тяжелое и липкое. – Ты узнала что-то от матери? – спросил он, и в его голосовом тоне появилась некоторая напряженность. Лия кивнула. – Да, – сказала она. – Она сказала, что… что в нашей семье есть тайны. Тайны, связанные с Топью. Дамир прикоснулся к своей щеке, словно хотя бы как-то спрятать свои эмоции. – Тайны, которые хранятся веками, – прошептал он. – Тайны, которые могут разрушить нашу семью. Лия взглянула на него внимательно. – Ты тоже что-то знаешь? – спросила она. Дамир молчал некоторое время, словно решая, стоит ли ему говорить правду. На его лице сменилась целая гамма эмоций: колебание, страх, решимость. – Да, – сказал он, наконец. – Я знаю больше, чем ты думаешь. Значительно больше. И я хочу тебе все рассказать. Он подошел ближе к ней, его глаза горели неизведанным огнем, его руки не вольно поднялись к её лицу. – Но не здесь, – прошептал он. – Не в этом месте. Он взял её за руку и повел вдоль коридора, прочь от заброшенной библиотеки, прочь от призраков прошлого. Они шли молча, но в этой тишине было нечто больше, чем просто молчание. Это была надежда. Надежа на то, что они смогут раскрыть все тайны, что сгущаются над семьей Вейландов, и найти свой путь в мире, полном тьмы и опасности. А в глазах Дамира Лия увидела не только заботу, но и нечто более глубокое, нечто, что в ближайшее время могло разорвать их жизни на куски… или навсегда соединить. Они остановились в старой оранжерее, заросшей плесенью и паутиной. Солнечный свет, пробиваясь сквозь разбитые стекла, рисовал причудливые узоры на полу, покрытом толстым слоем опавших листьев и пыли. Воздух был влажным, пропитанным запахом прелой земли и застоявшейся воды. Здесь царила атмосфера заброшенности и таинственности, подходящая для откровений, которые Дамир собирался ей доверить. – Ты знаешь о Топи больше, чем кто-либо из нашей семьи, – начал Дамир, его голос звучал низко и гулко в полумраке оранжереи. – Я видел, как она забирает людей. Я видел, как она изменяет их. Лия молчала, наблюдая за ним. Его лицо, обычно скрывающее эмоции за маской безразличия, сейчас было напряженным, испещренным глубокими бороздами. Он казался старым не по годам. – Это не просто болото, Лия, – продолжил Дамир. – Это… портал. Врата в другое измерение. Или, если точнее, в другие измерения. Лия вздрогнула. Ее представления о Топи ограничивались страшными историями, рассказанными шепотом. Но то, что говорил Дамир, было нечто иным. Нечто невообразимым. – Наши предки… они заключили сделку с силами Топи, – продолжал Дамир. – Они получили мощь, богатство, долголетие. Но за это они должны платить. Жертвами. – Жертвами? – переспросила Лия, чувствуя, как ужас охватил ее целиком. – Ты имеешь в виду ритуалы? – Ритуалы – это лишь часть сделки, – ответил Дамир. – Они успокаивают Топь, но не удовлетворяют ее полностью. Топь… она голодна. Она всегда хочет больше. Он поднял руку, показывая ей старый серебряный медальон, который висел у него на цепочке. На медальоне был выгравирован странный символ, который Лия уже видела в книге Виктора. – Это знак нашей семьи, – сказал Дамир, его голос дрожал. – Знак того, что мы связаны с Топью. Знак нашего проклятия. – Проклятия? – Лия почувствовала, как её захлестывает волна отчаяния. – Да, – подтвердил Дамир. – Мы – хранители Топи. Мы должны защищать её от внешнего мира. Но и она должна защищать нас. От тех, кто хочет получить её мощь без жертв. Дамир рассказал ей историю своей семьи, историю, полную загадок, тайных соглашений и ужасающих жертвоприношений. Историю, которая перевернула все представления Лии о своём прошлом, о своей семье, и о Топи. Он рассказал о том, как Амелия узнала о своём истинном происхождении. О том, как это сломало её. О том, как она попыталась найти утешение в тайнах Топи. Как она пытается стать сильнее, чем Лия. Чтобы не быть второй. Чтобы оказаться в центре внимания. Дамир сказал, что Амелия пытается освоить древние обряды, тайные знания, связанные с Топью. Она ищет мощи, хочет власти над болотом, и в этом своём поиски становится настолько опасной, настолько непредсказуемой. – Она не знает, чего хочет, – прошептал Дамир. – Она играет с огнем. – А что мы должны делать? – спросила Лия, её голос дрожал. Дамир посмотрел на нее с болью и надеждой. – Мы должны спасти её, – сказал он. – И нашу семью. И саму Топь. Этот баланс, это соглашение – мы должны его восстановить. И я думаю, что ты – ключ ко всему этому. Лия посмотрела на него, в его глазах она увидела не просто заботу, а что-то более глубокое, нечто, что заставляло её сердце биться быстрее. Она поняла, что их жизни теперь неразрывно связаны. Они вместе – лицо к лицу с тайнами своей семьи, с опасностью Топи, с непредсказуемой Амелией. И ей было страшно, но она была готова. Она была готова к всему. Они были готовы. Вместе. Ужин прошел в тягостном молчании. Даже близнецы, обычно такие жизнерадостные, едва трогали пищу. Лия чувствовала, как тяжесть недавней трагедии давит на всех членов семьи. Она поняла, что надо что-то делать. Надо было сломать эту духовную мертвенность, хотя бы на немного поддержать своих близких. После ужина, оставив взрослых в своих раздумьях, Лия тихо поднялась на верх, направившись в комнату Софии и Максима. Ей хотелось убедиться, что дети чувствуют себя хорошо, хотя бы на некоторое время отвлечь их от давящей атмосферы дома. Комната была полутемной. София, закутавшись в одеяло, сидела на кровати, закрыв глаза. Максим лежал на своей кровати, его рука сжимала любимую игрушку. Лия осторожно подошла к Софии. – София, – прошептала она, садясь рядом. – Как ты себя чувствуешь? София открыла глаза, и Лия заметила, что её взгляд стал каким-то необычным. Более спокойным, более… светлым. – Лучше, – ответила София, её голос был тихим, но уверенным. – Мне больше не снятся кошмары. Лия удивилась. До смерти дяди Марка София часто видела кошмары, в которых фигурировала Топь. – Правда? – спросила Лия. – А что теперь снится? – Ничего, – ответила София. – Просто сон. Спокойный сон. Лия почувствовала прилив радости. Ей было так рада за сестру. Казалось, что после ужаса, что произошел, хоть что-то стало лучше. Проведя еще некоторое время , успокоив их, Лия вернулась в свою комнату. Она ощущала прилив необычайной усталости, но и какой-то скрытой надежды. Несмотря на все страшные события, что произошли, несмотря на темную тайну, что висела над семьей, она чувствовала силу в себе. Силу, которая поможет ей преодолеть все препятствия. Она быстро привела себя в порядок, надев красивое платье темно-синего цвета, и раскрыв волосы. Ей хотелось немного отдохнуть от давящей атмосферы дома, прогуляться по территории поместья, посмотреть на звезды. Почувствовать себя снова свободной. Ночной воздух был свеж и прохладен. Лия шла по извилистым тропинкам, окруженная вековыми дубами. Лунный свет пробивался сквозь листву, отбрасывая длинные, причудливые тени. Она глубоко дышала, наслаждаясь тишиной и спокойствием. На мгновение ей казалось, что она забыла о всех проблемах, о трагедии, что обрушилась на семью. Она была одна, с самим собой, и это было хорошо. Она не заметила, как подошла к окраине Топи. Болото раскинулось перед ней, мрачное и безмолвное. Тёмная вода отражала лунный свет, словно зеркало, скрывающее тайны и ужасы. Лия узнала это место. Это были те самые заросли, откуда открывался вид на её комнату. Она присела на землю, опершись на корни старого дуба. Ветер шелестел листьями, и Лия закрыла глаза, вдыхая влажный, болотистый воздух. Запах Топи… Он был тяжелым, дурманящим, он напоминал ей о трагедии, что произошла. Но в то же время он притягивал её, как магнит. Внезапно она услышала странный звук. Шлепок в воде. Лия вздрогнула, открывая глаза. Она быстро осмотрелась, но ничего не увидела. Она подумала, что это было её воображение. Но звук повторился. И опять. На этот раз он был ближе. Лия вскочила на ноги и побежала в сторону звука. Она продиралась сквозь заросли, стараясь не зацепиться за ветви. Она была испугана, но в то же время её охватывало странное чувство любопытства. Она доберлась до огромного дуба, чьи корни уходили прямо в воду Топи. И там, при свете луны, она увидела её. Девушка сидела, прислонившись к стволу дерева. Она была необычной красоты, с длинными, тёмными волосами, которые спускались каскадом по плечам. Но самое главное – у нее был хвост. Длинный, пушистый хвост, похожий на лисий. Однако хвост был ранят, пронзен чем-то длинным и острым, прибит к стволу дерева. Кровь сочилась из ран. Девушка закрыла рот рукой, прижимая пальцы к губам, как будто стараясь не издать ни звука. Её глаза были широко раскрыты от боли и страха. Она смотрела на Лию, словно прося помощи. Но в то же время она боялась быть узнанной, боялась быть найденной. И Лия поняла: девушка – не человек. Она была из Топи. Существо, которое живет в мрачных зарослях, в тайне от людей. Существо, которое нуждается в помощи. И Лия, несмотря на страх, поняла, что она не сможет оставить ее в беде.