</З

Валерий ехал домой так быстро, как только мог. Его младший сын, десятилетний Даня, обычно спокойный и тихий, позвонил ему и рыдал в трубку, умоляя приехать. На фоне отдалённо был слышен какой-то звон, будто кто-то бил посуду. Конечно же, дело было в старшем сыне. Ваня был проблемным с самого детства, и со временем всё становилось только хуже. Капризный ребёнок стал неуправляемым подростком, а подросток – агрессивным взрослым парнем. Хотя, скорее, он так и остался подростком, судя по его поведению. Два дня назад семнадцатилетний парень вернулся пьяный домой, и вёл он себя совершенно неадекватно. Такое происходило регулярно, но этот раз стал последний каплей для Валерия. Он решил действовать более радикально. Когда Ваня протрезвел, отец провёл с ним серьёзный разговор, который перерос в скандал. Лер поставил сыну ультиматум: никаких карманных денег (а он давал ему ежемесячно по 50 тысяч, которые тот успешно тратил и просил ещё) и отсутствие доступа ко второй машине, которая фактически принадлежала Ване. Валерий вообще был против нахождения за рулём несовершеннолетнего сына, но тот брал машину, не спрашивая. Разговоры не помогали, и мужчина смирился с ситуацией, иногда оплачивая серьёзные штрафы. Ваня, конечно, прекрасно умел водить (как он умел и многое другое), но слишком любил лихачить и дразнить полицию. Так что, переодически либо его ловили служители закона, либо его снимали камеры контроля скорости. Не исключено, что парень специально набивался на штрафы, чтобы насолить отцу. Ультиматум Валерия взбесил Ваню, и он долго спорил с мужчиной, но тот остался неприклонен. Ни денег, ни машины, до тех пор, пока сын не бросит пить. То есть, как минимум несколько месяцев ещё и без алкоголя. В итоге, как показалось Леру, парень смирился со своим положением, но не тут то было. Уже на следующий день Ваня попросту начал крушить дома всё, что видел. Даня испугался и стал просить брата успокоиться, однако его уже было не остановить. Он взял кружку с надписью "лучшему папе на свете" - которую вручную расписал младший и подарил отцу на день рождения - и кинул её в сторону ребёнка. Она разбилась о стену в метре от Дани, и тот перепугался ещё больше, не выдержал и громко заплакал. Ваня тут же опомнился и извинился перед ним, но останавливаться не думал. Лишь попросил брата уйти в комнату и не мешать ему. Даня послушно ушёл и в истерике позвонил папе, прося того приехать как можно скорее. Дорога от главного офиса до дома у Валерия всегда занимала около часа, но сейчас он долетел буквально за 30 минут. Пройдя в дом, он с ужасом окинул взглядом творившийся там хаос. На кухне была перебита вся посуда, сломаны стулья, перевернут стол, разбит телевизор, отломаны дверцы шкафчиков. Тут же, среди осколков, валялся новый ноутбук, по которому явно прошлись чем-то тяжелым. Лер, оторопев на несколько секунд от увиденного, услышал шум где-то дальше. — Нет... Ваня! — Валерий осознал, что шум исходит из его кабинета, в который как раз была открыта дверь. Он тут же кинулся туда. На полу валялись книги и разорванные рабочие документы, а Ваня добивал топором рабочий компьютер Лера. Увидев отца в дверном проёме, он опустил топор. — Ты рано. Я не успел добраться до гардероба и порвать на кусочки твои драгоценные галстуки и пиджаки. Валерий даже не знал, что ответить. В очередной раз ругаться сил не нашлось. Ваня в один миг уничтожил годы работы. У каких то документов были копии, а некоторые были в одном экземпляре. Да и на компьютере хранилось немало важного. Теперь придётся всё как-то восстанавливать. А ещё ведь ремонтировать разгромленную кухню. И бог знает, до чего ещё Ваня успел добраться. У Лера попросту опустились руки. Он старался всегда быть сильным и идти к своей цели, несмотря ни на что. Работал не покладая рук, выбился в люди, вырастил двух сыновей, обеспечил их всеми благами. И это его награда? Чем он это заслужил? Что сделал не так? — Чего молчишь? Язык прикусил? — спросил Ваня. На глаза навернулись слёзы. Хотелось расплакаться впервые за... Наверно, всю жизнь. Мужчина не позволял себе слёз ни во взрослой жизни, ни в детстве. Это же признак слабости, а он вовсе не слаб. Валерий отвернулся от сына и молча ушёл в гостиную. Там он обнаружил разбитый стеклянный журнальный столик и разорванный диван, словно в него несколько раз воткнули нож и вспороли обивку. Однако Лер едва ли обратил на это внимание. Он молча сел и закрыл лицо руками, чтобы не было видно слёз, так и наровивших сорваться из глаз. Ваня, поняв, что что-то не так, выронил топор на пол и поспешил за отцом. Он ожидал ругани и криков в ответ, а не тишины. — Отец? Пап, ты чего? Ты плачешь? — парень растерянно подошёл ближе, забыв о своей злости. Валерий быстро вытер глаза и убрал руки, стараясь собраться с силами. — Сядь, Вань... Давай поговорим... Ваня не смел ослушаться, робко присев неподалёку. Понял, что переборщил. — О чём? — спросил он. Хотя ответ и так был известен. — О тебе... Через 5 месяцев тебе исполнится 18... И... Ты больше не будешь жить здесь... Я куплю тебе квартиру... Как получишь права, переоформлю вторую машину на тебя... Пока ты не найдёшь себе стабильную работу, буду обеспечивать... Но не надейся на очень большие суммы... За учёбу, если надо будет, заплачу, но с твоими способностями ты ведь легко пройдёшь на бюджет куда угодно, так что... Как только съедешь - твоя жизнь будет только в твоих руках... Делай с ней, что хочешь... Пей, кури, принимай... Мне всё равно... Но пока ты живёшь здесь, пожалуйста... Пожалуйста, Ваня!.. Веди себя по-человечески... Ненавидишь меня – ладно, плевать, я уже смирился, но пожалей хотя бы брата... Представь, каково ему переживать твои срывы... Лер замолчал, смотря в пол. Ваня тоже какое-то время молчал. — ...Ты меня выгоняешь? Валерий тяжело вздохнул. — Нет, Вань... Если бы я тебя выгонял, я бы просто выставил тебя за дверь прямо сейчас... — Так это незаконно. Я несовершеннолетний. Поэтому ты подождешь моего восемнадцатилетия и выгонишь уже тогда. — Опять же... Я бы просто выставить тебя на улицу... А я обеспечу тебе комфортную жизнь... Просто в другом месте... Ваня ничего не ответил, и Лер продолжил. — Я просто устал, Ваня... Не пойми меня не правильно, пожалуйста... — Устал от меня. — В том числе... Но не подумай, что если я устал от тебя, я тебя больше не люблю... Просто твоё поведение... Оставляет желать лучшего... — А кто виноват в моем поведении? Ты, пап. — Я всего лишь забрал у тебя карманные деньги... А на машине ты вообще должен ездить только пассажиром, пока у тебя прав нет... Это не конец жизни... И я лишь хотел помочь... Алкоголизм с раннего возраста - это ужасно... Ты просто убиваешь свой организм... И если ты сам не хочешь наладить свою жизнь, моя обязанность взять это на себя, как родителя... Я пытался с тобой просто говорить, но это ни к чему не привело... Поэтому я прибегнул к такому радикальному методу... — Я вообще не об этой ситуации. Ты проебался с моим воспитанием ещё в детстве. — Не матерись... — Вот тебя именно мат сейчас беспокоит больше всего? Услышь меня! Ты был для меня ужасным отцом, и продолжаешь им быть до сих пор. Все мои действия – результат твоих ошибок. — Не сваливай всю вину на меня. — Я не сваливаю, я говорю как есть на самом деле! Ты виноват! — Может, в чём-то я и виноват, но точно не во всём. Ты с детства вёл себя неадекватно... Ваня сжал кулаки, но промолчал. Валерий тоже ничего не говорил. Несколько минут они сидели в тишине. Её прервал Ваня. — Ты так и не хочешь меня услышать... — он поднялся. — Я постараюсь не портить вам с Даней жизнь оставшиеся месяцы. Купи квартиру заранее, я перееду сразу в день моего рождения. — Хорошо... — Лер вздохнул. — Вань, прости меня... — Не нужно. Я сейчас уйду, вернусь вечером. Буду с друзьями, волноваться не надо. Постараюсь не пить, — пауза. — Даню иди обними, утешь, — с этими словами Ваня ушёл. Валерий, посидев минуту в тишине, действительно пошёл к своему младшему сыну. Тот тихо сидел в своей комнате, как и всегда во время конфликтов отца и брата. Его глаза были заплаканные, но он уже успел успокоиться. Лер обнял Даню и успокаивающе погладил по спине. Этот разговор должен был наладить отношения отца и старшего сына, но он лишь поставил точку. Ни один, ни другой не хотел уступать, признавать своих ошибки. Они не услышали друг друга. И теперь всё было кончено.