Сожги меня полностью.

Проходят года. Я уже потеряла надежду его найти. С каждой прожитой неделей меня всё чаще посещала мысль, что он сам не хочет быть найденным. Когда я приходила в дом Тодороки один раз, почувствовала его запах. С помощью той причуды, но он был возле его фотографии. Я подумала, что это странно, и поняла, что он приходил в дом. Но зачем? Почему не сказал, что он жив? Почему не пришёл ко мне? Вопросов становилось всё больше и больше, и они сводили с ума. — Дочь, подойди ко мне… — сказал отец очень тихим голосом. Я его почти не слышала: перебивал звук от телевизора. — Да, что, пап? — Я болен. Мне уже не помочь. — Что? Пап, ты чего? Ты достал шутить. — У меня рак, 4‑я стадия. Слишком поздно обнаружили, вылечить почти невозможно. — Вот почему постоянно горло болело? — я расстроенно улыбнулась. — Да. В 13 лет оставлю тебя. Такой я плохой. — А на сигаретах писали, что рак горла может быть. — Вот и не кури. — Он улыбнулся. — И как тебе помочь? — Я не хочу умирать. Буду до последнего бороться. Выздоровлю, точно. 4‑я же не последняя, не помру. — Вообще‑то последняя. — Я прижала губы. — Я живучая скотина. — Это да. — Мы посмеялись. С этого дня отец постоянно ездил в больницу. Каждый день. И он выздоровел. На один день. — Семья! — звал отец, как только зашёл домой. — Я победил! — Ура! Папа, молодец! — прыгала я. — Так и знал, что не сдохнешь. — Брат улыбался, облокотившись о стену. Мать лишь обняла его. Мы накрыли стол, позвали близких друзей и отмечали. Если бы знали, что это было роковой ошибкой. На следующий день ему стало плохо. Блевал кровью и сказал матери, что, если этот приступ повторится, он не выдержит.

***

Врачи сказали, что рак вернулся. С каждым днём ему становилось всё хуже и хуже. — Пап, смотри, как я могу переворачивать блинчики, — сказала Рейно не очень громко. Ведь ему было больно даже от звука. Отец повернулся в сторону, несмотря на боль во всём теле, и стал смотреть. Она дёрнула сковороду, блинчик подлетел, перевернулся и упал обратно на сковороду, на своё место. Девочка со сковородой в руках улыбнулась почти до ушей. — Молодец. — Он натяжно улыбнулся. Рейно же была очень рада этому одному слову. Отец худел на глазах. Он не мог есть, пить, даже элементарную воду. Он даже не мог вставать с кровати: просто перевернуться на другой бок было тяжело, боль проедала каждый кусочек тела. Через неделю адской боли он позвонил своему врачу, чтобы тот назначил ему какие‑нибудь процедуры, как раньше. Но врач лишь сказал, что это уже не поможет — умрёт точно. Отец не верил, что вот так просто умрёт, и всячески говорил, что выберется из этой ямы болезни. Доктору было наплевать на слова мужчины, и он выписал наркотические таблетки, сказав, что они снимут боль на какое‑то время. Отец не соглашался, но мать перебила его ворчание и забрала рецепт на таблетки. Проходит какое‑то время, и он просит всё‑таки дать ему таблетку. Боль и правда ушла, но они в малой степени развивают привычку или даже зависимость. Доктор предупредил, что часто пить их нельзя, только 2 раза в день, иначе это только приблизит его к смерти. Проходят дни, он всё так же пьёт эти таблетки, но его всё чаще посещает мысль о том, что надо превысить дозу таблеток: всё равно умрёт, зачем мучиться последние дни? Вскоре эта мысль посещала всё чаще. Затем он сказал, что думал. — Всё, наркоманом заделался в последние недели, или что? — сердито, чуть ли не крича, говорила мать. — Нет смысла продлевать жизнь. Мне больно! С этими таблетками я хотя бы спать могу! Головная боль убивает, у меня всё тело ломит из‑за того, что я не двигаюсь, горло болит, даже дышать не могу! Отдай мне эти таблетки! — кричал он на диване. — Мам, он правду говорит. Отдай их ему, — почти приказал брат. Всё же мать смирилась и отдала таблетки, и с этого момента он их пил, когда опять начинало болеть всё тело. Он их пил, пока не настал тот самый день. Вечер, приближается уже ночь. Все смотрят вместе какой‑то фильм. Смеются, всё хорошо. Ну вот почему именно, когда всё хорошо, приходит что‑то плохое? Вдруг отец начал блевать кровью. Он сказал, чтобы увели Рейно в комнату. Старший брат начал вызывать скорую. Рейно в комнате плачет, мать ходит из одной стороны в другую. Кровь не останавливается. Скорая не едет. Проходит час. Скорой нет. Отец так и блюёт кровью. У него начинает темнеть в глазах, скорей всего, от недостатка крови. Но она не останавливается. Через какое‑то мучительное время всё же приезжает долгожданная машина. Кровь они остановили, но через какое‑то время началось опять, и уже не только изо рта, но и из глаз и носа. Все приняли решение увезти его в больницу. Отец отказывался, но его уже никто не слушал. Через какое‑то время он звонит и говорит, что не хочет помирать в больнице. Лучше умрёт в кругу семьи. Старший брат посмотрел на время: 11:32. Мать и брат Рейно уговорили отца, чтобы он подождал до 6 часов утра. Как только откроется больница, они его заберут. Он согласился и начал просто разговаривать с матерью по телефону. — Завтра футбол будет. Лига чемпионов. Обязательно посмотрю. — По голосу было видно, что он улыбнулся. — А во сколько будет‑то? — спросила мать, не понимая, что такое Лига чемпионов. — Вечером, вроде в 7. — Задумчиво сказал тот. — Ну тогда ладно. Сколько идти будет? Часа 3? — Не‑е‑ет, — отец посмеялся с болью. — 11 месяцев максимум. — Что? Как? Весь год по одному каналу будет идти только этот матч? А как же они будут отдыхать? — Ну там же всё разделено. По полтора часа идёт. Потом тот, кто победил, будет сражаться с другой командой, и так, пока не определится победитель. — И это всё на протяжении года, — озвучила она свои же мысли. Они разговаривали, пока у отца окончательно не заболело горло. Они попрощались и легли оба спать. А Рейно в своей комнате веселилась. — Да блин. Вот туда, — говорила беловолосая девочка за компьютером. — Как у тебя с отцом? — спрашивал друг Рейно. — Не знаю. Будет всё хорошо, он же в больничке. Но он сказал, что хочет домой, упёртый баран. Не будем об этом. — Девочка ни капли не задумывалась о том, что говорит, была слишком увлечена игрой. Она смеялась, шутила, играла. В общем, весело проводила время. Потом заходит брат в её комнату, говорит, чтобы она утром прибралась, а утро, кстати, скоро. Она согласилась, потому что должен был приехать отец. Как сказал брат, утро наступило быстро. У Рей прозвонил будильник, затем она пошла наливать кофе, чтобы проснуться после бессонной ночи. В это время уже собиралась её мать с братом, вскоре они уехали. Она начала убираться в доме. Закончила не быстро, через час непрерывной уборки. Она села на диван передохнуть и тут же слышит, как открывается дверь. Мысль о том, что приехал отец, радовала. Она побежала в прихожую, но там сидела заплаканная мать. Брат поставил какой‑то жёлтый пакет с вещами, Рей заметила носки, в которых уезжал отец. — Только Рейно ничего не говори, — сказал поникший брат и ушёл. — Почему брат ушёл? Где папа? От этих слов мать начала рыдать ещё сильней. — Он на небесах. — Что? — Он умер. Папа больше не придёт. Глаза сразу налились слезами. Сама мысль о том, что вот несколько часов назад слышала человека, а потом думаешь, что больше не услышишь его голоса. Что это были последние моменты, когда услышишь его. — Почему? Как? — непонимающе, но уже рыдая, спрашивала Рейно. — Сказали, что у него повторился тот приступ. Крови было больше, чем в прошлый раз. Я захожу в палату, а на его губах ещё есть следы крови. Он как будто спал. Эти слова не укладывались в голове. Это шутка отца. Он любил вот так глобально шутить. Подговорил врачей, чтобы так сказали. Это неправда. И в этот момент пришла мысль о Тойе. Что, может быть, это неправда? И он тоже умер? Проходили дни. Недели. Его так и не было. Как найти хотя бы Тойю? Эти мысли разъедали мозг. Начали портиться отношения с матерью. Брат начал уходить из дома.

***

Рейно сидела на качели, и на соседнюю качель присел Даби. Они познакомились и начали пить вместе. — Воt блиn, — Рейно повернулась и вытряхивала последние капельки. — Мы vсё dопили… — очень пьяным и жалобным голосом сказала Рей. — Магаzиnы заkрыtы… — Парень облокотился на цепь качели и пристально смотрел на Рейно. — У меnя есtь kое‑чtо… — Девушка встала с качели и пошла в сторону Даби, очень качаясь. — Nам наdо dо домиkа на дереvе… Я tам часtо быvаю. И tам осtались вkусnые буtылочkи. — А tы dойдёшь‑то? — Dумаю… 50/50. — Девушка посмеялась и позвала парня, чтобы он шёл за ней. Он встал с качели и даже не шатался. Подошёл к девушке и взял за запястье. Она повернулась к нему. Он нагнулся и прошептал на ухо: — Залезай мне на спину, — таким трезвым голосом. Девушка немного покраснела, и ей так хотелось его послушаться. — Ты tаkой tёплый… Блиn, tы мnе nапомиnаешь моего Тойю… — Она тёрлась о плечо парня, а он шёл по назначенному маршруту. Девушка не подозревала, что не говорила парню адрес того самого дерева. — Ой, а даvай пофоtкаемся? — предложила Рейно. Она вытащила телефон, протянула руку, а парень уже вовсю строил смешные гримасы. Рейно мгновенно подхватила игру — её лицо тут же повторяло каждую его ужимку, будто они снова стали детьми.» Через какое‑то время они дошли до домика. — Эй, не zахоdи сюdа, — грозно, но пьяно сказала она. — Почему? — Пробормотал с грустью в голосе. — Поtому что сюdа можеt zахоdить tольkо я и Тойя. — Всё так же грозно и пьяно ответила она. — Ну даvай ты zайdёшь как Тойя, а я kак tы? — Он посмеялся и жалостно посмотрел на неё. — Ну… Ну ладно… — Рей как будто протрезвела. — Но потому что у тебя глаза очень похожи на него. — Она смущённо сказала и отвернулась. Они залезли в домик. Рейно разложила одеяла, чтобы было теплее, включила гирлянды и достала заветные бутылки. — Ого, тут так красиво… Сама всё делала? - заворожённо рассматривал окружение. — Да. Очень сильно ждала любимого человека… Искала… И, если честно, до сих пор ищу… — А ты не думала, что будешь делать, когда найдёшь его? - Его взгляд скользнул к девушке и застыл на ней, будто прикованный. — Обниму… Самое первое, что я сделаю, — это обниму его…