•

      — ...и на этом собрание окончено!       Мицуя без слов кивнул Майки, на секунду встретившись с ним взглядом, а потом выпрямил плечи до тихого хруста в позвоночнике.       Прошлый день казался в разы сложнее сегодняшнего. Не ясно, были ли виной тому вчерашние тесты и парочка перешитых костюмов для своего отряда или же самолёт, вот уже три часа летящий из Вьетнама. Несмотря на довольно позднее время, в парне осталось столько сил, что он готов свернуть несколько гор. Тем более было для кого.       — Эй, Мицуя!       Парень с ленцой обернулся в сторону, где привычно стояла колонна из первого отряда.       Кейске шёл к командиру, перекатывая во рту палочку от лимонного леденца. Его внешний вид определённо говорил об усталости, а лёгшие под глазами тёмные пятна — о недостатке сна. Его состояние начинало вызывать беспокойство.       — Мы собираемся съездить к заливу, пока солнце не зашло. Ты с нами? — он сунул руки в карманы широких чёрных штанов и тяжело вздохнул. Ему определённо нужен отдых.       — «Мы» — это..? — зачем-то уточнил Такаши, хотя на самом деле он уже знал ответ.       — Глава, зам и капитаны, — Баджи махнул головой в сторону Сано и Дракена, которые стояли на ступеньках и что-то объясняли Мучё. Стоит ли уточнять, что говорил только Кен, пока Майки скучающе смотрел в толпу? — Ну так? — ещё раз спросил он, ожидая конкретного ответа.       — Не-а, никак. Сегодня занят, а в четверг едем в Юмото .       Кейске сначала непонимающе свёл брови на переносице, а потом с ехидной усмешкой закатил бронзовые глаза.       — Я уже и забыл. Как там её, Кавагути ? Когда прилетает?       Мицуя закатал рукав форменного бомбера и посмотрел на наручные часы.       — Часа через два.       Баджи пару раз кивнул, как бы соглашаясь с ответом друга, и немного отвернул голову, окидывая взглядом расходящихся Свастонов.       — Понял. Удачи, — сделав несколько шагов назад, Такаши в знак благодарности и прощания отсалютовал капитану и полез в карман штанов за ключами от мотоцикла. ———       Сэн, уставшая после долгого перелёта, уселась на заднее сидение в такси и мельком обернулась, через стекло глядя, как мужчина с аккуратностью убирает её чемоданы в багажник. Быстро откинув две одинаковые косички за спину, чтобы не мешались, она полезла в небольшую сумку за своим телефоном-раскладушкой.       Обычно Мицуя — самый пунктуальный, кого она только знала — встречал Кавагути сам, но из-за собрания своей банды он не успевал доделать что-то дома, да и перелёт сегодня был на удивление поздним.       Ещё раз прочитав сообщение, в котором говорилось, что Такаши будет ждать её у себя, девушка отвлеклась на глухой хлопок закрывающейся водительской двери.       — Долго ехать до адреса? — слегка прикусив язык, уточнила она.       Мужчина бросил взгляд на Сэн через зеркало заднего вида и сверился с картой:       — Двадцать семь-восемь минут.       Услышав ответ, Сэн кивнула и написала об этом Мицуе, следом принимаясь менять часовой пояс в настройках телефона. Выйдя из самолёта, она успела обрадоваться относительно раннему прилёту, пока не вспомнила о разнице во времени.       Они не виделись одиннадцать месяцев. Почти год. С того момента, когда Такаши в последний раз прилетал к ней сам. Потом началась подготовка к старшей школе, и времени стало не хватать.       Кавагути начала готовиться к обратному переезду в Японию сразу после окончания средней школы в конце весны.       Интересно, сильно ли Такаши изменился?       Мать постоянно пыталась отговорить Сэн от отношений на расстоянии, утверждая, что молодые люди не умеют поддерживать такие связи. Но Мицуя каждый раз опровергал её слова. В любом случае, Сэн была уверена в чувствах их обоих, когда согласилась переехать в другую страну.       Кавагути прислонилась щекой к окну и наблюдала проносящиеся мимо фонари, кажущиеся небольшими жёлтыми пятнами, периодически сверяясь со временем на телефоне. Дорога была уж совсем монотонной, и уже десять минут спустя девушку настиг сон.       Сэн открыла глаза, когда автомобиль заезжал во внутренний двор жилого комплекса. Мужчина-таксист помог достать оба тёмно-синих чемодана из багажника, в то время как Кавагути искала вчерашнее сообщение от Луны, в котором был записан пароль для входа в их квартиру.       «82-89»       Открывать дверь самой не пришлось.       Сэн с улыбкой на губах потянулась к панельке с цифрами слева от дверной ручки, как та опустилась сама. На пороге стояла Мана, одной рукой поправляющая свой тонкий бежевый шарфик. За её спиной горбилась Луна, пытающаяся наспех завязать шнурок в красивый бантик.       — Не торопись, Мана, я ещё не готова, — с ноткой недовольства в голосе обронила старшая из сестёр и подняла голову.       — Кавагути-тян! — улыбнулась Мана и расставила руки в стороны, чтобы поскорее обнять Сэн. Со своими уже выцветшими нежно-розовыми волосами Сэн была удивительно похожа на младших из семьи Мицуя. — А мы думали, ты придёшь завтра!       — Не могла ждать ещё один день, — ласково ответила девушка, прижимая двух сестёр к себе. — Сегодня ночую у вас. Куда вы собрались? Поздно уже.       Луна прикусила уголок нижней губы и задумчиво посмотрела на Ману в небольшой растерянности.       — Мы собирались идти на день рождения подруги, но теперь, раз ты приехала...       — Нет-нет-нет, — с напускным недовольством покачала головой Кавагути и показательно положила руку на свой чемодан. — Идите, вас там наверняка ждут. Я остаюсь в Шибуе: у нас ещё будет время наверстать упущенное.       Мана несколько раз быстро кивнула, не скрывая своей радости, и потянула за собой старшую сестру.       — Пойдём уже.       — Заходи, Кавагути-тян, братик там с кем-то по телефону разговаривает, — Луна успела поднять с пола маленькую коробочку, завёрнутую в жёлтую упаковочную бумагу, и повернулась к Мане: — давай поторопимся, некрасиво опаздывать.       Мицуя скрылись на лестничном пролёте, а Сэн покачала головой и медленно закатила в коридор сначала один чемодан, потом второй. В квартире было темно, но свет в прихожей девушка решила не включать. На кухне никого не было, и она предположила, что мама девочек и Такаши снова взяла ночную смену.       Дверь в спальню парня была приоткрыта. На столе горела лампа, а сам Мицуя ходил кругами по серому ковру, держа телефон возле уха.       Сэн задержала дыхание и встала в проходе, оставив свои вещи позади.       — ...нет, Юзуха, это совсем другое. Боюсь, что ты не сможешь этого понять. Она делает чай, никогда не спрашивая, буду ли я его; она открывает шторы, когда видит, что я шью в темноте; она всегда ложится на мои колени после долгих перелётов и учебного дня. Ты правда думаешь, что я могу думать о другой девушке, когда она рядом со мной?       По ту сторону телефона послышался какой-то ответ, видимо, от Юзухи.       — Мы много раз это обсуждали, скажи, сколько раз я должен сказать тебе не трогать меня? Я, конечно, пытался вести себя по-мужски, но, похоже, мне проще заблокировать твой номер, чтобы ты перестала названивать.       Оборвав звонок, Такаши раздражённо вздохнул и повернулся к своему столу, заваленному обрезками разной ткани, чтобы взять в руки бутылку с водой.       — Когда я в последний раз говорила о том, что люблю тебя? — Сэн прислонилась к дверному косяку, скрестив руки под грудью. Чёлка, не вплетённая в косички, упала на глаза, но девушка к ней уже привыкла.       Мицуя, слышавший только то, как сёстры, переговариваясь, закрыли дверь, вздрогнул, едва не пролив воду на свою футболку.       — Сэн? — он удивлённо обернулся и, встретившись с её голубыми глазами взглядом, замер на месте.       Девушка распахнула руки, ожидая его объятий. Сердце её стало биться раза в два чаще. Мицуя, несомненно, мог закрутить новый роман с другой девушкой, когда Кавагути уехала во Вьетнам. Мог даже с двумя. Такаши парень красивый и привлекательный, и Сэн это знала с самого начала.       Ещё до начала отношений оба показывали свою искреннюю любовь друг к другу, но одной из главных черт всё равно оставалась верность. Именно на верности и доверии строится эта самая любовь.       — Я думал сойду с ума, пока ты не приедешь, — выдохнул Мицуя, крепко сжимая Сэн в руках. Он осторожно поцеловал её в лоб. — Как долетела? У тебя всё хорошо?       В её глазах он видел усталость, как ответ на все его вопросы, и мягко улыбнулся уголками губ.       — Я знаю, что ты слышала мой разговор, и не буду отмазываться. Шиба давно ко мне... как ты там это называешь?       — Клинья подбивает? — пропустила смешок Кавагути.       — Именно. Но меня это, честно говоря, раздражает. Она казалась мне более...       — Адекватной?       — Вообще, я другое хотел сказать, но допустим, — Сэн уткнулась ему в плечо. — На стуле висит новая пижама — я для тебя сшил, померяй. А я пока твои вещи занесу. ———       В Юмото было светло и по-июньски светило солнце. Ветерок слабо покачивал невысокую светло-зелёную траву, выглядывающую из-за бортиков белой деревянной дорожки. Сэн никогда не бывала в Юмото, в отличие от Такаши.       Она держала в руках белоснежные полотенца, выданные работницами онсэна, а между пальцев была зажата плотная повязка — такую выдавали каждой паре, желавшей отдохнуть на горячих источниках вместе.       Кавагути стояла в стороне, пока Мицуя решал какие-то вопросы касательно их пребывания в Юмото в течение следующих трёх дней.       Три дня тишины и единения с природой. Три дня отдыха с видом на Фудзияму. Три дня с любимым человеком рядом.       Ещё месяц назад время, проведённое с Такаши, казалось для Сэн призрачным сном, который развеивался с каждым наступлением утра.       — Сэн, идём?       Девушка следом за Такаши зашла в небольшой, типично японский домик, стены которого были окрашены в нежный молочно-белый цвет. Воздух внутри был наполнен едва уловимым ароматом дерева и чего-то ещё, свежего и сладковатого, похожего на запах скошенной травы.       Она зашла за ширму из тростника и бамбука, расположенную справа от входа, и положила своё махровое полотенце на низенький столик. После Сэн вытащила тонкую металлическую палочку с наконечником в виде звёздочки из распадающегося пучка, чтобы сделать его снова. Собирать бледно-розовые волосы без зеркала было неудобно.       Сэн сделала вдох, размяла плечи и стянула с себя футболку, краем уха слыша, как шуршит своей одеждой Мицуя за ширмой напротив.       Кавагути многое бывает непонятно. В частности, то, что некоторым людям в отношениях хватает смелости просить лишь немного больше, чем «ничего». Нежности стыдятся и прячут глубоко по карманам, открывая лишь в одиночестве по ночам. Вместо того чтобы показать её всему миру, только ищут свои несбыточные идеалы, которые всё больше и больше растворяются в тумане неопределённости.       Сняв иссиня-чёрные шорты, мягкие и удобные, девушка аккуратно их свернула, а потом вместе с футболкой накрыла ими своё нижнее бельё.       Идеалов не существует.       В один день мы столкнёмся с новым человеком и поймём, что никто больше не нужен. Чтобы это понять, нужно время, но именно тогда рушатся все идеалы. До единого.       — Такаши? — негромко позвала Сэн.       — Что такое? — сразу откликнулся он.       — Ты уже всё?       — Да, — Мицуя был совершенно спокоен. — Жду тебя.       — Хорошо. Минутку.       Встав босиком на тёплый деревянный пол, Кавагути отодвинула свои тапочки под столик и обмотала тело полотенцем. В этом месте она чувствовала себя расслабленно и уютно.       Кем бы ты ни был и сколько бы ты не прожил — тебя всегда будут где-то ждать. Посреди одной из июньских ночей.       Вот кто именно — узнать предстоит самому.       Сам онсэн представлял собой маленькую комнату с небольшим углублением в полу, похожим на бассейн, наполненный тёплой, даже горячей водой, от которой в воздух поднимались завитки пара. Стены были расписаны яркими изображениями горных вершин, прячущихся в густых бамбуковых рощах. Свет проникал через отверстие в крыше — это было окно, через которое медленно плыли пушистые облака.       Мицуя помог Кавагути завязать глаза, и она отвернулась, чтобы дать ему снять с себя полотенце и зайти в воду.       Речь шла не о том, что они ни разу не видели друг друга без одежды, а о том, что в этом заключались правила этикета в любом онсэне.       Три года Сэн не жила в Японии, но каждый день для себя повторяла правила приличия и читала книги на родном языке, не говоря уже о том, что её родители поддерживали традиционный японский уклад семьи.       — Можешь снимать, — раздался голос Такаши, и девушка уловила в нём усмешку. Ему эта ситуация казалась отчасти странной, но вслух об этом Мицуя ничего не говорил.       Кавагути развязала повязку и, немного наклонившись, протянула её Мицуе, не сдерживая своей улыбки под его взглядом. Немного насмешливым, но безмерно нежным.       Вода и в самом деле была горячей, обжигающей бледную кожу. Во Вьетнаме, конечно, есть свои онсэны и горячие источники, но их было значительно меньше, да и атмосфера была совершенно иной. Японские онсэны с их древними традициями, глубоким смыслом и неповторимой атмосферой покорили сердце Сэн ещё в шесть лет.       Посещение онсэна — это не просто купание или отдых, это священный обряд и нерушимая традиция. Кавагути не могла представить, как можно было изменить или даже отказаться от этого обычая.       Стоит ли подмечать то, что некоторое правило они всё же нарушили?       Серебряные глаза Такаши сперва оббежали разрисованные стены, затем поднялись к окну в потолке, через которое проникал мягкий свет, и, наконец, остановились на лице Сэн. Она улыбалась, и эта улыбка была полна умиротворения.       — Они ведь не зайдут? — склонив голову к плечу, уточнила Кавагути, не отрывая взгляда от руки Мицуи, убирающей повязку подальше. Её голос был тихим, словно шелест листьев.       — Не-а, — ответил Такаши невозмутимо, поджав губы. — Запрещено.       Сэн пропустила смешок и протянула руку к Такаши, желая, чтобы он сел рядом с ней, а не напротив. Он зацепился за её пальцы.       — Ты ничего не забыла? — вдруг его взгляд сместился в сторону.       Девушка обернулась и посмотрела за спину, куда глазами указывал Мицуя. Она нахмурилась и повернулась обратно.       — Вроде нет. Ты о чём?       Мицуя провёл мокрой рукой по своим коротким сиреневым волосам и приблизился к Сэн, протягивая руки к её уху.       — Ты не сняла серьги.       — ...я забыла о них.       — Я так и понял, — Такаши с аккуратностью, которую можно было ощутить в каждом движении, снял две чёрные серёжки с хряща и потянулся к другому, — повернись.       После этого он положил простенькие, но изящные украшения в стороне.       — «Я тоже кое-что поняла.».       Сэн всколыхнула рукой голубую поверхность горячей воды и прильнула к плечу Мицуи.       Не надо переступать через себя и искажать свою сущность ради чьей-то любви. Любовь — это не игра, где нужно что-то доказывать. Тем более тем, кто уже тебе близок.       — Такаши, — Кавагути подняла голову и встретилась с ним взглядом голубых глаз.       — Да?       — Давно я говорила, как сильно тебя люблю?       Парень, казалось, даже немного смутился, но его смех разрезал уютную тишину.       — Вчера утром, если я не ошибаюсь.       Можно разочароваться в человеке не потому, что он плохой, а потому, что от него ожидали слишком многого. Но если оставить всё вокруг, то и жизнь окажется счастливее.       — Я тебя люблю.       Мицуя наклонился к лицу Сэн и нежно поцеловал её в губы, негромко повторяя:       — Я тебя люблю.