Август

      По окну и карнизу уже часа два во всю тарабанил дождь, крупными каплями срываясь с неба. Арсений предусмотрительно не открывал форточку в этот хмурый субботний день, с детства недолюбливая шум, поэтому не слышал звонких детских голосов, что принадлежали играющим даже в такую погоду детям. А потому мужчина очень удивился звонку домофона и голосу племянника в нём.       — Приветики-пистолетики. Я к тебе за бутербродом! — полностью промокший мальчишка с грязными кроссовками возникает на пороге небольшой квартиры.       — Привет-привет, — брюнет недовольно обводит взглядом открывшуюся картину, — Ну, во-первых, фаршированный перец. И чай с малиновым вареньем! Во-вторых, я не пущу тебя больше на улицу. Как только мать отпустила в дождь? Да как вы сами до этого додумались? — постепенно всё громче возмущается старший, чем заставляет Антона чуть сжаться и поникнуть, — Давай в тёплый душ, найду тебе пока что-нибудь подходящее.       — Да ну чего ты опять занудничаешь? — вздыхает младший, обречённо стаскивая кроссовки.       — Просто забочусь и желаю лучшего, — уверенно кивает врач, — Так что давай, вперёд и с песней! — слова сказаны на тёплой улыбке, поэтому парнишка немного оттаивает и спокойно отправляется в ванную.

***

      — Можно я перец оставлю? — Антошка с мокрыми кудряшками сидит за столом в большеватых футболке, шортах и донельзя подвёрнутых синих носках.       — Давай тогда свежих овощей порежу? — спокойно предлагает старший, открывая холодильник. Вскоре на столе появляется разрезанный на четыре дольки огурец и чашка ароматного травяного чая, — Пьёшь обязательно. Понял? — Арсений, приподняв кудряшки, ненадолго прислоняет ладонь к детскому лбу, пока мальчишка пристально смотрит в голубые глаза. Мужчина мягко улыбается, — Чего ты?       Шастун вдруг оставляет вилку на тарелке, решительно поднимается и крепко обнимает дядю поперёк живота. Взрослый бережно кладёт руки на худую спинку, поглаживая.       — Ну, солнце моё. Что-то стряслось? Хотел пообниматься? — по-доброму спрашивает брюнет.       — Да чё-то не задалось сегодня с пацанами, поругались немного, — расстроенно рассказывает парнишка, не отпуская Арсения.       — Такое часто случается. Даже у самых лучших друзей. И у взрослых… Вы обязательно помиритесь, вот увидишь, — успокаивает врач, заботливо целуя в макушку, — Садись кушать, пока не остыло, а потом пойдём с тобой мультики посмотрим, — улыбчиво предлагает Попов, и садится напротив ребёнка, приступая к своей порции.       — А ты знаешь что-нибудь про магнитные бури? — вдруг задаёт вопрос зеленоглазый, чем вводит старшего в ступор.

***

      — Простыл ты, Тош. Тридцать семь и шесть, — грустно озвучивает сидящий на диване Арсений, одной рукой обнимая шмыгающего мальчишку. По телевизору подходит к концу одна из серий «Ну, погоди», а ребёнок так некстати жалуется на головную боль.       — Я устал очень, — тихонько сообщает врачу младший и прикрывает глаза, полностью расслабляясь.       — Ну, солнышко, — Арсений ласково целует горячий лоб, — Вот как раз отдохнёшь несколько денёчков. А то футбол и футбол, носитесь целыми днями, цветы бабе Наде портите… Ложись на коленки, — мужчина помогает Антону положить тяжёлую голову к себе на бёдра и начинает бережно перебирать пшеничные кудряшки, легко массируя кожу головы.       — Пообещай не ставить уколов, — негромко бурчит мальчик, укладываясь удобнее.       — Здрасьте! Такой большой уже, а всё уколов боишься? — действительно удивляется старший, почему-то уверенный, что такой период уже прошёл.       — Не боюсь я! — обидчиво утверждает Шастун, — Просто это больно, — добавляет он следом чуть тише и громко шмыгает носом.       — Уверен, обойдёмся без уколов, — успокаивает мужчина, продолжая ласковые поглаживания по голове.       Весь следующий день Арсений не отходил от племянника: постоянно отпаивал чаем, приносил бумажные салфетки и сбивал небольшую, но дающую о себе знать температуру, пока Шастун болезненно дышал через рот, кутался в одеяле и переодически капризно хныкал, ведь желал тёплых объятий.       Взрослый обнимал ребёнка как можно чаще.       А вот через пару тройку дней, когда Антон долечился уже дома, с родителями, он снова играл с пацанами в футбол во дворе дяди.       Брюнет вечером видит парнишку с окна, всё думая, забежит в этот раз на перекус или нет. Домофон приветливо звонит через час.       — Арс! Открывай! — слышится немного запыхавшийся родной голос Антошки, — Я только за бутербродом!