Мир взрослых людей

Они с Регси еще мало что знают, про мистера Реддла - ну, он загадочный разве что, и постоянно улыбается, но улыбка ужасно неестественная, будто приклеенная. У папы все друзья какие-то мутные. Регси чистит зубы и говорит: - Надо спуститься и послушать, что они там говорят. - Зачем ты тогда чистишь зубы? - спрашивает Винсент. - Потому что я больше ничего не буду есть. На часах ровно десять, в это время Регси всегда чистит зубы, и Винсенту приходится тоже. - Мистер Реддл будет баллотироваться в Визенгамот, - говорит Регси со свойственной ему холодной, недетской серьезностью. - Да он бадюган, - говорит Сириус. Сириусу двенадцать - он знает о жизни даже чрезвычайно много. Чуть погодя, многомудрый Сириус добавляет: - И темный маг. Дуче, может угомонишься и пойдешь спать? - Я должен знать его политическую программу. - Но ты пиздюк, - говорит Сириус и разводит руками. Регси кивает, а затем повторяет: - Я должен знать его политическую программу. - Катись уже к хуям. Регси пожимает плечами, и тащит Винсента за собой. Они все еще нарядные, но зубы уже почищены, и это странно - праздничная мантия и вкус зубного порошка во рту. Как-то неестественно. Винсент говорит: - Тебе не обязательно ночевать с Сириусом, если он придурок. Регси пожимает плечами. - Мне все равно. - Можешь жить в моей комнате, домовики притащат кровать. - Они маленькие, - говорит Регси. - Это большая нагрузка для их позвоночников. Почему-то Регси любит домовиков. Может, ему они нравятся, потому что он любит рабство?  - Только не кашляй, - говорит Регси. - Справишься? Винсент нетерпеливо кивает - справится, он не слабак.  Впереди странный мир взрослых людей. - А если нас накажут? - спрашивает Винсент.Впрочем, все равно, все будет как ты хочешь. Регси говорит: - Если накажут - это хорошо. Воспитывает дисциплину. - Ладно, дуче. - У тебя не получается говорить как Сириус. И они замолкают, потому что приближаются к лестнице, а полы старые, и Винсент никогда не замечал, до чего же они скрипучие. Дверь напротив них открывается: - Что вы тут делаете? Это Барти, и он ужасен - Сириус и Джеймс называют его "принцесса-шиза". Он и правда бывает и капризным и сумасшедшим. Говорят, он вызвал наряд авроров, когда нашел в шкафу ядовитого скрытня, хотя это маленький паучок. Ну, у него папа глава аврората, он вообще может их вызывать когда угодно. Но сейчас на Барти пижама с сияющими звездочками, и он даже милый. - Заткнись, Крауч, - говорит Регси. - Мы идем слушать разговоры взрослых. - Я не могу заснуть, - говорит он. - Вдруг они там обо мне разговаривают. - Очень вряд ли, - говорит Винсент. - Мой папа не любит мистера Реддла и прочих! Он говорит, что они... Он вспоминает и вспоминает слово, потом выдает с сияющим выражением лица победителя: - Экстремисты. - Ого, - говорит Винсент. Он не знает, что это такое - но латинский корень ему знаком. Что-то чрезмерное, видимо. Стоит запомнить. Регси говорит: - Тогда тем более, Барти, иди спать. - Они все чокнутые, - говорит Барти и принимается грызть ногти. - Потому что занимаются темной магией. - И что ты делаешь в одном доме с ними? - Не знаю, меня папа притащил. А я говорил ему: они нас могут убить, и твой папа, Винсент, наверное, с ними. - Он только за столом экстремист. Барти смеется, выходит невнятно, потому что пальцы все еще у него во рту. Регси говорит: - Времени нет, надо спускаться. Винсент не сразу замечает, что Барти идет за ними - передвигаться у него получается намного тише. Они замирают на границе между светом и тьмой, наблюдают за парящими над столом свечами. Там залитая огнем взрослая жизнь. Собрались очень разные люди: папа любит общество, ему нравится собирать тех, кто будет спорить. Мистер Реддла Винсент сразу замечает. Он беспрерывно курит, активно жестикулирует и говорит: - Конечно, я верю в расовую войну! Расовая война будет, это точно! Но дело не в этом. Мистер Реддл вроде как ветеран, во всяком случае, он председательствовал в обществе ветеранов войны с Гриндевальдом. Винсент слышал, что на войне много курят, и он тоже поджигает одну сигарету от другой. - На самом деле, - продолжает мистер Реддл - В конце времен все равно победит социализм. Что бы вам там ни хотели про расовую войну. - Это ты хотел, ты сам это только что сказал, - говорит мистер Лестрейндж. Он очень злой с тех пор, как бросил глотать плохие зелья. Винсент замечает, что тень его неестественно длинная, странная, немного подергивается. - А все почему, - продолжает мистер Реддл, отмахнувшись от мистера Лестрейнджа. - Потому что праведники в конце времен будут пировать Левиафаном и Бегемотом, то есть, если следовать Гоббсу, они будут пировать государством и бунтом, и воцарится благодать, и никакого зла. Я имею в виду: вообще никакого. Агнец с ягненком возляжет. - Это уж точно, - говорит мистер Крауч. - То есть, волк. - Это уже неточно. - Что ты вообще несешь? Это откуда? - мистер Розье возит кусок мяса на вилке по тарелке, и это кажется странным. Тут мистер Реддл вдруг замирает: - Я не помню, - говорит он, и на секунду мистер Реддл кажется Винсенту весьма перепуганным. А мясо истекает соком. Барти шепчет что-то Регси на ухо, и Регси указывает на Винсента. - Повтори ему. - Мистер Розье, папа говорит, убивает людей. Но он убивает магглов маггловскими способами, и поэтому всем все равно. - А как убивать маггловскими способами? - Душить, наверное. Или зарезать. - Твой папа должен его посадить. - Наверное. Это же ужасно! Смерть повсюду! Мистер Долохов говорит: - Это все чушь, Том. Вот он ветеран, и выглядит как ветеран. Говорит хрипло, и у него такая выправка. Он даже мертвецки пьяный держится очень по-военному.Мистер Долохов говорит: - Правда в том, что пора уже что-то менять. Иначе они жахнут по нам своими бомбами, и танками. Все, кто были на войне, знают, на что эти мрази способны. А эти, - он сплевывает. - Это их засланцы. Они из того мира, там их предки, кости могильные лежат. Что они выберут?  - Пятая колонна, - говорит мистер Реддл и снова улыбается. Он протягивает руку и треплет папу по волосам. - Не обижайся, Адам. - Вот почему, - говорит мистер Моуди. - Твоя деятельность ебаная, деятель ебаный, будет запрещена. - Ой да ладно? - Да нет, - говорит мистер Крауч. - Все в порядке, ты ведь действуешь в рамках закона. Ты мне не нравишься, но пока ты действуешь в рамках закона. - А я действую? - Пока да. Мистер Розье со скрипом прокатывает вилку по тарелке, мясо продолжает кровоточить, и папа щелкает пальцами, чтобы Соня, их домашний эльф, убрала его приборы. Иногда рядом с темными магами искажается даже пространство.Мимика у него детская, и мистер Розье забавно моргает, когда Соня забирает его тарелку. Он похож на клоуна, а клоуны пугают детей, потому что все их эмоции слишком яркие, как на картинках - в обычной жизни такого не бывает. Мистер Реддл говорит: - Я всего лишь пытаюсь вам объяснить, что мы живем в эпоху турбулентности, и заденет всех. - Что такое турбулентность? - спрашивает Винсент. - Нестабильность, - отвечает Регси. - По контексту. - И нас, и наших детей. - У тебя вообще нет детей, - говорит мистер Долохов. У него тоже нет детей - зато он вроде пишет какую-то политическую книгу, снова и снова переписывает ее, как Барти - свои контрольные. Только уже лет, наверное, десять. - А в чем он экстремит? - спрашивает Винсент. - Экстремист, - поправляет его Регси. - Он говорит про расовую войну? - Барти, кажется, тоже не слишком уверен. - Расовая война неизбежна, - говорит Регси. Слушать взрослые разговоры веселее, чем Винсенту казалось. Тут вдруг он осознает, что мистер Розье смотрит прямо на него - губы расплываются в широкой (неестественной, почти нефизиологичной) улыбке, и Винсент осознает, что он почти никогда не видел мистера Розье в своем доме - папа редко его приглашает, хотя в школе они когда-то общались. Становится как-то неприятно. Мистер Розье вилкой указывает в их сторону. - Малыши пришли, - говорит он восторженно, и снова становится похож на клоуна. Регси поднимается и говорит: - Мы просим прощения и идем спать. Но мистер Риддл говорит: - О, это совсем не обязательно - вы тоже все отправитесь в окопы. Но мистер Блэк говорит: - Обязательно. Идите спать. С мистером Блэком (хотя он бывает очень милым) никто никогда не спорит, кроме Сириуса.