Часть 1

— У тебя получилось! Взгляд перевести можно. Не стоит; с любого бока практически сразу же начинает рябить рыже-красный шум, если только малость повернуться. — Ты справился, — и скрежещет без любых перерывов и не затихает — громкость его меняется бессистемно и скачкообразно; не имея, вероятней того, изначально никакого потенциального заданного порядка. — Ты такой молодец! Он ощущает стискиваемые зубы. Рот сильно жжётся. — Что бы мы без тебя делали. Предплечье жжётся так же. Рыже-красный шум мельтешит в нём: от начала локтя до окончания запястья — с самым широким местом разреза посередине; он сводит до тряски пальцы и различает, как перемещаются изнутри волокна. — Всё благодаря тебе, — в разрезе просматривается нейлон; сдвигается от напряжения мышц, выходит насквозь и по полу сворачивает за край. — Ты всех нас спас! Он сжимает зубы плотнее. Изо рта — тоже нейлон. Сворачивает за край. Не получается проследить, куда. В периферийном зрении справа из-за вентиляционной решётки за рыже-красным шумом заметно что-то живое. — Ты всё исправил! — и сколько дышать этим воздухом. — В одиночку! Треск нарастает и сверлит череп сквозь темя; нейлон выходит изо рта быстрее и стучит в разрезе — бьётся между стенками предплечья; он не может держать глаза открытыми, и веки опаляет с обратных сторон. — Ты наш истинный, — рыже-красный шум заволакивает абсолютно всё кругом; его окончательно колотит, — заслуженный лидер. Он разевает рот — углы стягивает запёкшейся вязкой жижей; горло пульсирует; он плюётся с иссохшим рассечённым языком. — Ты… Нейлон уползает из гортани и свивает кольца вертикально — по следам его капает и размазывается чёрное, густое месиво; вытекает через подбородок и полностью покрывает передавленную трахею. Предплечье вскрыто. Глаза намокают. Он ощущает испачканные щёки. — …Дрянь… В цельнометаллическом блоке с неосвещаемым потолком он сгибается на прессованном настиле совершенно один.