Часть 1

— Смотри, куда прешь! Питеру в плечо врезался бугай из старшего класса. Он прикрыл глаза и мысленно грязно выругался. Конечно, Чарли Адамс. Настолько же далекий от своей фамилии, насколько дебиловатой была улыбка его прихвостней. — Дайте пройти. — Извинись! Он сам толкнул и теперь еще требует извиниться за это? Питер почувствовал, как теряет контроль над гневом, закипающим внутри. Трое. Старше. Шансов почти не было. — Что? — Ах, ты не слышал с первого раза? Извинись, что ходишь тут по нашей дороге! Один презрительный взгляд, один взмах рукой — вот все, что требовалось Верховному королю Питеру, чтобы расправиться с обидчиком. Наглеца бы вывели из приемной залы и отправили, в лучшем случае, восвояси, а в худшем — на гномьи рудники. Но это было в Кэр Паравале. Целую жизнь назад. — Уйдите с глаз моих, и останетесь невредимы. Только договорив фразу, Питер понял, насколько промахнулся. С губ сорвались слова, которые мог позволить себе король Нарнии, но никак не четырнадцатилетний школьник в споре с задирами. Они словно того и ждали. Переглянувшись, схватились за животы и покатились со смеху, всхлипывая до истерики. — Невредимы, он говорит!.. Чарли, ты слышал? — Мистер Пэвенси желает, чтобы мы покинули его общество! — Ребята, мне кажется, мистер Пэвенси не до конца понимает… Надо его немного научить. Одного неуважительного слова было достаточно Питеру, чтобы взбеситься. Такие насмешки же заставили его полностью отпустить контроль. Питер молниеносно пригнулся и со всего маху ударил в солнечное сплетение пацана, стоявшего справа. Тот тяжело охнул, но не согнулся пополам, как должен был бы — черт, как же не хватает ежедневных тренировок! — и Питеру пришлось прибегнуть к подлому удару в пах. Двое других опомнились быстро. Боком глаза успев увидеть удар слева, Питер увернулся. Вокруг дерущихся собиралась толпа. Звонок уже прозвенел, но идти на уроки, конечно же, никто не хотел — зрелище было намного интереснее. Болельщикам, кажется, было не принципиально, кто побеждал: они награждали восторженными воплями и каждую успешную атаку Питера, и удары его противников. А противники все же превосходили числом. После недолгой возни и хаотичных взмахов кулаками наугад Питера схватили за руку и прижали к плечом к стене. Провал был близко — если его растянут по стене и схватят за вторую руку, он станет беззащитной мишенью, и останется только надеяться, что мучители решат сохранить ему зубы. Ему бы меч!.. Рыцари Кэр Параваля потратили немало сил, чтобы сделать из новоиспеченного короля достойного воина. Не время сожалеть. Блондинистый толстяк, который всегда напоминал Питеру свинью, уже подходил справа. Бить под дых было бесполезно — такую шкуру он не пробьет. Надеясь, что не придется отвечать за сломанные конечности, Питер изо всех оставшихся сил долбанул ногой по колену. Белый заорал, наклонился от боли — и получил той же ногой по подбородку, выбывая из сражения. Чарли Адамс не заставил себя долго ждать. Он успешно врезал Питеру по лицу, к счастью, попал только в скулу — тот взвыл. Пока Адамс был окрылен успехом, Питер наконец сумел извернуться и ударил лбом в лицо парню, который удерживал его левую руку у стены и колотил по боку. Судя по всему, пошла кровь из носа и тот отвлекся. Оставался один Чарли. Питер, стараясь игнорировать боль в скуле и ноющую затекшую левую руку, с разбега бросился на противника, схватил за одежду и — впервые сегодня ему удался навык, полученный в тренировочных залах — сумел сделать подсечку. С грохотом старшеклассник опрокинулся на пол. Питер оседлал его сверху, зафиксировав руки, занес кулак — Адамс, понимая безвыходность своего положения, испуганно зажмурился — — Пэвенси! Что здесь происходит? К ним приближался учитель. — А ну разойдитесь! Растащите их! Совсем распустились! Несколько рук потянули Питера и вынудили его отпустить Адамса. К пострадавшим — почему-то Питер, тяжело дышащий, с наливающимся бордовым синяком и онемевшей левой рукой, к ним не относился — кинулись школьники и помогали подняться. — Питер, ты в порядке? — из гула голосов он услышал назойливый голос младшего брата. Эдмунд вечно лезет, куда не просят. Он даже не обернулся, чтобы ответить, только тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. — Всем разойтись по своим урокам сию же секунду! — рявкнул учитель. — Адамс, Пэвенси, Болдуин, Говард! Со мной к директору! Всю дорогу до кабинета директора эти трое стонали и охали, меряясь увечьями, полученными от этого “сумасшедшего”. Они ломанулись по лестнице первыми, чтобы успеть рассказать директору свою версию. — … когда я их разнял, Пэвенси повалил под себя Адамса и избивал его. — Посмотрите, что од сделал с боим досом! — здоровяк обливался кровью из носа и отчаянно скулил. — Он первый набросился! Ударил Пирса в живот, а потом вообще так, что тот встать не мог! — Чарли с жаром рассказал, как в Питера словно вселился дьявол, как тот с видимым удовольствием на лице избивал его друзей, а они лишь пытались защититься. Питер закрыл глаза. Он собирал все свои силы, чтобы снова не наброситься на этого идиота, что было бы совершенно неразумно делать в присутствии учителей. Директор встал из-за стола и осторожно осмотрел пострадавших: — И вы думаете, что я проглочу сказочку, что Пэвенси напал в одиночку на вас троих? Я еще в своем уме, юноши! Я не потерплю в школе буллинга и провокаций! Слышите? Питер впервые взглянул на директора с уважением. Он… он им не поверил? — Идите в лазарет! Мистер Джонс, проводите их. Не буду разбираться, кто прав, кто виноват. Вы трое, всю неделю остаётесь после уроков! Стонущие старшеклассники что-то еще возмущенно пытались возразить, но учитель увел их в коридор, ворча про разболтанное поколение, которое совсем разучилось себя вести. Когда за компанией закрылась дверь, директор сел на свое место. — Пэвенси. Вздох директора был таким тяжелым, словно ему предстояло разгрузить целый вагон. Он побарабанил пальцами по столешнице. Питер, сжав зубы и все еще кипя от злости, отвлекал себя посторонними наблюдениями. Седые волосы. Пиджак в полосочку. Арестованный у кого-то на уроке футбольный мяч. — Это не первая наша встреча в этом году, не так ли? Питер промолчал. — Что с вами происходит? Учителя жалуются на грубость, неповиновение. Теперь вы устраиваете безрассудные драки. Я помню вас как весьма разумного и ответственного юношу. Директор выжидающе смотрел, и Питер понял, что должен как-то прокомментировать сказанное. — Простите, сэр, они меня спровоцировали. — Спровоцировали? Вы с самого сентября словно с цепи сорвались. На вас жалуются учителя, вы реагируете злостью на каждое слово! Что такое случилось за это лето? Я понимаю, сейчас для всех непростое время… — Я не могу вам сказать, сэр. — Тогда я вам скажу, мистер Пэвенси. Знаете, что? Кажется, мне пора перестать смотреть сквозь пальцы на все эти жалобы. Вы уже достаточно взрослый, чтобы отдавать себе отчет в своих действиях. Как зачинщика этой вопиющей драки, я не могу оставить вас безнаказанным. Питер почувствовал, как свербит в желудке. Кажется, он знал, к чему все идет. — Вас давно следует хорошенько выпороть! Ни один мускул у него в лице не дрогнул. Пусть он уже и не был королем Нарнии, пусть он снова обычный мальчишка, которого могут задевать в коридорах, самого главного — чести — они у него не отнимут. Директор вопросительно смотрел на Питера. Возможно, он ждал, что тот станет просить прощения или снова оправдываться. Может, он собирался только припугнуть поркой, а сам бы охотно заменил наказание на строчки, как только увидел бы каплю раскаяния. Но Питер ничего не просил и даже не выглядел напуганным. Наоборот, выпрямился и стал выглядел донельзя гордо — несмотря на перекошенную рубашку, растрепанные волосы и синяки. Не добившись никакой реакции, директор подошел к платяному шкафу, достал из него длинную ротанговую трость с изогнутой ручкой. Питер следил за ней взглядом. Ему неоднократно доставалось в школе, правда, еще ни разу с тех пор, как вернулся из Нарнии. Все, что происходило до этого лета, казалось неизмеримо далеким, словно осталось в прошлой жизни. Впрочем, он и прожил с тех пор немалую часть жизни. — Коснитесь пальцев ног. Питер подавил вздох и неторопливо принял постыдную, знакомую из далекого прошлого позу. Фшших! Удар, пробивающий до самых мышц, заставил Питера покачнуться. Место, куда прилетел конец трости, заболело так, что Питер изо всех сил вцепился в ботинок, чтобы сдержать желание вскочить и потереть зад. Фшших! Он отчаянно зажмурился, пережидая боль. Когда его ранило в битве с Эттинсмуром, было, кажется, не так больно. По крайней мере, он мог кричать, не боясь показаться смешным. Фшших, фшших! Два удара последовали с таким небольшим перерывом, что Питер не успел набрать воздуха и сжать зубы. Он сдавленно ахнул и переступил ногами. Ягодицы страшно горели. Он боялся не выдержать, если следующий удар прилетит по старым следам. Фшших! Трость обожгла бедра. Не двигаться, не двигаться, дышать. Фшших! Последний. Он был совершенно нестерпимым, и перенести его Питер смог только зная, что остался последний удар из “отличной шестерки”, полагавшейся школьникам его возраста. Питер выпрямился, одернул джемпер и провел руками по глазам, чтобы никто точно не увидел слез. — Я, кажется, не разрешал вам подняться, — раздался за спиной голос директора. Внутри у Питера все оборвалось. Он был уверен, что все позади, и осознание продолжения болезненного наказания отняло у него дыхание. Сжав руки в кулаки так, что ногти больно впились в ладони, Питер заставил себя закрыть глаза, сглотнуть и спокойно вернуться в позу для порки. Еще один. Еще. Мысленно Питер подбадривал себя тем, что вот, уже этот удар будет последним. С рефлексами договариваться было сложнее. Проклятая правая нога дергалась самостоятельно, упрашивая Питера потереть саднящее место внизу ягодицы. Держись. Не позволяй. Спустя четыре удара, наконец, прозвучало разрешение встать. Питер тяжело разогнулся. Слез уже не было. Он приказал себе игнорировать пульсирующую боль в заднице еще несколько минут, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Я могу идти, сэр? — Питер постарался, чтобы эти слова звучали как можно более небрежно. Никто не должен знать, как нестерпимо ему хочется содрать эти колючие брюки от школьной формы и потереть следы. — Приведите себя в порядок и возвращайтесь на урок, — кивнул директор, убирая розгу на место. — Надеюсь, что в будущем нам не придется повторять этот урок. — Спасибо, сэр, — традиционное рукопожатие. Еще несколько минут, и он сможет облиться холодной водой и ощупать бордово-синие полосы. — Впервые вижу, чтобы мальчик перенес такое наказание так терпеливо, — покачал головой директор. Вероятно, вы редко пороли королей.