Никто не имеет права выгонять моего мужа!

Ей снилась битва за Хогвартс. Снились бесконечные суды. Одно травмирующее событие перетекало в другое. Она разлепила глаза. Флуоресцентный свет скребёт роговицу, заставляя щуриться, ёжиться. Где она? В больнице? Почему? Гермиона пытается пошевелиться, но ей не удаётся — каждое движение отзывается болезненными ощущениями по всему телу. «Да что за чертовщина!» И тут же: «Где он?!» Зрение, наконец, сфокусировалось. Голова дрогнула, повернулась чуть вправо на подушке. — Драко… Драко? Ты здесь? — пересохшими губами пробормотала девушка. Шорох. — Я здесь, солнце. Не напрягайся, у тебя сотрясение. Дать тебе воды? Шумно выдохнув, насколько позволяла грудная клетка, она облегчённо улыбнулась: — Ты здесь. Да, я очень хочу пить… Но не могу… Не могу дотянуться… — Минутку, золотце. Тут к её губам подносят стакан с холодной, такой вкусной водой… Гермиона пьёт жадно. Словно никогда не пила ничего вкуснее. Допив до последней капли, она провела языком по высохшим, потрескавшимся губам, смачивая их. — Почему мы приземлились в разных местах? Последнее, что я помню — лес… Больше ничего. — Дорогая, тебе не стоит сейчас на этом зацикливаться. Псы Селвина не смогли нас догнать. Голос… Такой родной. Всегда нежный с ней. Всегда грубый с другими. Убаюкивающий. Тёплый-тёплый. Гермиона помнит, как они с Драко отправились на скрытую миссию. Псы Селвина. Селвин — один из бывших Пожирателей, уцелевший после Второй Магической войны. Гермиона вместе с Драко работала над документированием тёмной магии, оставшейся в Британии. Три месяца ушло на то, чтобы узнать, что группировка, возглавляемая Селвином, прячется в одной из «мёртвых» деревень, которая была разрушена во время войны и не числилась ни на магловской карте, ни на магической. — Ты снова думаешь об этом. Прекрати, прошу… Давай лучше вспомним школьные времена, а? Его слегка охрипший голос вырвал из пут воспоминаний, тёплой волной скользнув по ушам. — С чего начнём? Она едва узнавала собственный голос. «Неужели меня так сильно помотало после аппарации?» — Например, с того… Помнишь, как мы впервые поцеловались на восьмом курсе? — Конечно помню. В архиве моего мозга этот эпизод занимает почётное первое место. Ты тогда назвал меня грязнокровкой. Прямо в рот. Скажи, тебя всегда заводило моё происхождение? Лёгкий смешок. — И никогда не перестанет. А помнишь день, когда я сделал тебе предложение руки и сердца? Помнит. Четырнадцатое июля Она — новоиспечённый заместитель министра магии. Он — соблазнительный аврор. После работы они отправились домой. Вместе. В их уютную и просторную квартирку в часе езды от Министерства магии. Гермиона заставляла Драко ездить на метро. Как же он ненавидел его. Но как же любил её. Бурчал. Фыркал. Цокал. И так по кругу. Но прижимал свою женщину к себе. Прыскал ядом на каждого, кто смел глянуть в её сторону. Пару раз даже вытаскивал палочку из кобуры. Она крепко сжимала его ладонь в попытке успокоить. — Они маглы, милый. Убери палочку, не то нас повяжут полицейские и упекут в кутузку, — она откровенно хихикала. — Пф-ф-ф. Тоже мне, напугала. Мне кажется, даже там мы найдём, чем заняться, — похабно улыбался ей блондин. Она закатывала глаза и крепче прижималась всем телом к его. Сидя в обнимку на своём маленьком, но мягком диванчике в их квартире, они смотрели телевизор. Он поглядывал на неё, нервно теребя карман с выпирающей коробочкой. «М-да. Подходящий ты выбрал момент. Невероятная роскошь. Аристократический шик и блеск. Вау, Малфой. Браво», — мысленно ругал себя Драко. Денег у них обоих хватало, но он помнил, как Гермиона сказала ему несколько лет назад: — Если ты когда-нибудь решишься сделать мне предложение, пусть это будет вдали от чужих глаз. Пусть это будет дома или… не знаю. Не хочу, чтобы оно чем-то отличалось от нашего нынешнего жизненного уклада, понимаешь? Понимал. Из-за работы они не могли сорваться в путешествие. Репутация Малфоя только начала восстанавливаться в глазах общественности. Она же работала, не покладая рук, желая самостоятельно добраться до должности министра магии. Гермиона на несколько секунд вырвалась из объятий Драко и потянулась к маленькому столику, на котором стояла красивая керамическая вазочка с конфетами. Развернув одну и сунув её в рот, она стала отклоняться назад, но упёрлась в раскрытую ладонь блондина. — Что та… Тут её глаза округлились. Конфета мокрым комком выпала из её открытого рта. Малфой плавно опустился на мягкий ковёр и встал на одно колено, поймав себя на мысли, что готов стоять перед ней в таком положении всю оставшуюся жизнь. Гермиона вскочила и вперилась взглядом в парня, лоб которого покрыла испарина, щёки зарделись, а глаза были полны страха, безумия… и любви. — Гермиона Джин Грейнджер, кха-кха… Прости. Подавился слюной. Ты… ты выйдешь за меня? — с мольбой в голосе произнёс Малфой. Она так и осталась стоять. Её веки дрожали, капельки слёз собирались в уголках глаз. Губы застыли в приоткрытом виде. На выдохе она прошептала: — Да… За этим последовала бурная ночь. За ночью — не менее бурное утро. Любое соприкосновение их рук, ног, губ, тел — всегда сопровождалось столпами искр. Два бушующих сгустка энергии, которые, сливаясь воедино, каждый раз приводили к коллапсу. Затем — мерное дыхание. Влажные от пота кудряшки на его потрёпанной блондинистой шевелюре. Кудряшки везде. На подушке. В сжатом кулаке. На лице, когда она сверху. В ушах и носу, когда она ворочается во сне. Кудряшки везде. Кудряшки в сердце. — Может, повторим нашу брачную церемонию, когда тебя выпишут? — Я согласна! — лёгкий смешок. — Только в этот раз тщательно проверяем Джорджа. Прошлого раза хватило. Он смеётся. Её панацея. Её лекарство от всех болезней и тяжёлых мыслей, бьющихся о черепную коробку. — Я предлагаю вообще его не звать. Помогать семидесяти гостям очиститься от зелёной жижи после его фейерверков — такое себе удовольствие. Она смеётся в ответ. Несмотря на расползающуюся боль в лёгких. «Я что, и рёбра сломала?» Какое-то время они молчат. Заговаривает она: — Так куда тебя перебросило после аппарации? Думаю, мои мысли достаточно прояснились. Я больше не ощущаю густого тумана… Скажи мне. Смотрит на его лицо. «Какое идеально гладкое… Такое… Аристократическое». Смешок. Снова. «И ни одной царапины. Ему всегда везёт при аппарации, куда бы он ни приземлялся. Потрясающая сноровка». — А помнишь, как ты врезала мне на третьем курсе? Кажется, ты тогда сместила перегородку. — Ничего подобного! Твой нос как был, так и остался строго Малфоевским. Ни больше, ни меньше. Хмыкнул. — Почему ты не… не прикасаешься ко мне, Драко? Почти умоляющий взгляд карих, потухших глаз. — Я очень… очень этого хочу. Но мне запретили к тебе прикасаться… Твоё тело всё ещё может биться в конвульсиях от неудачного приземлен… — Так пусть я хоть издёргаюсь, мне плевать! Я просто хочу тебя коснуться, Драко… Пожалуйста! Мольба. Дрожащие голосовые связки. Первые слёзы, лениво скатывающиеся по щекам. — Милая… Тебе нельзя нервничать, я умоляю. Тебе нельзя нервничать. Успокойся, я прошу. Иначе меня выгонят… — Никто не имеет права выгонять моего мужа! Гермиона откровенно злилась. Никто. Не имеет. Ни малейшего. Права. Выгонять. Её. Мужа! Слёзы катились градом. Только сейчас она поняла, почему не может шевелить руками: они привязаны к койке. — Да что, чёрт побери, такое?! Объяснит мне кто-нибудь? Драко, вызови врача, пожалуйста, вызови врача, Драко, позови его, я прошу, Драко, почему я связана?! Почему ты не касаешься меня?! Почему, почему, почему, ПОЧЕМУ?! Крик разносится по всей палате. По всему отделению. По всей больнице. От дикого вопля дрожат магические барьеры, окружающие её койку. Она всё кричит, и кричит, и кричит, и… — Не больше трёх миллилитров, Беверли. Этого будет достаточно, чтобы она уснула. Тремя днями ранее… — Поцелуй меня, Грейнджер. Прямо сейчас. Прямо в губы. Быстро. И она целует. Жадно. Неистово. Крепко. Он изучает её рот с фанатичной дотошностью. Сумасшедший. Безумец. — Гермиона, нам срочно нужно аппарировать. Нет шансов убраться от них до рассвета. — Драко, мы не успеем добежать до точки аппарации, Псы догонят нас раньше! — Не дрейфь. Ты — замминистра целого грёбаного Министерства магии! Мы успеем добежать. Берись за руку и держи палочку наготове. Дыхание рвалось из груди короткими, прерывистыми глотками. Страх вцепился в ноги, не давая двинуться. И только взгляд мужа — твёрдый, обжигающе тёплый — толкнул её вперёд. Она рванула изо всех сил. За спиной гремели проклятия, зелёные всполохи разрезали воздух. Они бежали, как опытные марафонцы, выжимая из себя остатки выносливости. Драко, всё ещё держа Гермиону за руку и тяжело дыша, развернул её к себе. Они успели добежать. Но расслабляться было некогда. — Я так боюсь, Драко. Я никогда так не боялась! — Я тоже боюсь. Я тоже. Но нам нельзя сдаться сейчас. Нам нужно торопиться… Быстрый, влажный от солёных слёз поцелуй. — Я люблю тебя, муж. — А я тебя, жена. В момент переноса антиаппарационный барьер, поставленный Псами, вошёл в конфликт с силой аппарации. Пространство рвануло, и их смело в хаотичный вихрь из камней, веток… И чего-то ещё… Гермиона лежала без памяти на границе старого леса в северном Йоркшире. Её нашли спустя несколько часов — мокрую, в грязи, с разорванной одеждой и обугленными пальцами. Она не дышала. Какое-то время точно. Гарри первым примчался на место происшествия во главе отряда авроров. Она. Всего в десяти метрах от него. Он сорвался с места, сердце бешено колотилось где-то в горле. — Что случилось, Гермиона? Что же с тобой случилось?.. Нащупал пульс. Слабый. Почти призрачный. — Джефферсон, срочно везём её в Мунго! Критическая ситуация! Сообщи остальным, пусть осмотрят пространство на магическое воздействие. Быстро! Сидя на коленях, Поттер ощупал ладонью лоб Гермионы. Горит. Она вся горит. Очнётся ли она когда-нибудь вообще? Паника кружила и оседала где-то в солнечном сплетении, вызывая тошноту. Быстро придя в себя, Гарри сел на корточки и подцепил почти бездыханное тело подруги руками. Оно тут же зашлось в судорогах. Испугавшись, он снова положил её на землю. — Срочно! Где этот чёртов Беркси?! Ей нужен укол, она бьётся в конвульсиях! Тут же, с уколом наготове, прибежал Финниус Беркси — санитар, ездящий вместе с аврорами на случай, если кому-то понадобится скорая помощь. Через две минуты её тело обмякло, и температура стала спадать. Гарри снова подхватил Гермиону, прижимая её к аврорской форме. И вдруг из её руки на мягкую траву что-то упало с глухим «тук». С Гермионой на руках он присел на корточки и присмотрелся: кольцо. Мерлин милостивый… Чуть наклонив корпус, одной рукой крепко держа подругу, указательным пальцем другой он поддел кольцо. Холодный металл мягко скользнул по подушечке пальца. Малфой. Чёрт возьми. Сквозь налёт грязи на безымянном пальце Гермионы мерцал тонкий ободок её кольца с инициалами Д.М. Гарри сглотнул. Ещё раз. Поморщился, глядя на обескровленное лицо, на спутанные кудри, покоящиеся на сгибе его локтя. Прошептал: — Мне очень жаль, Гермиона. Мне очень. Очень. Жаль. Лицо Поттера исказила гримаса боли. Больница Святого Мунго — Она снова говорила… с ним. Младшая медсестра с глазами, полными паники, выбежала в больничный коридор и отыскала главного врача. Мужчина лет сорока, полного телосложения, с короткими чёрными волосами и редкой щетиной устало посмотрел на хрупкую девушку, которую приставили к палате Гермионы. — Боюсь, всё хуже, чем кажется: сильные ушибы, сотрясение. Консилиум единогласен — у неё психомагическая травма, острая форма. — Она… она попросила у него дать ей воды… Я напоила её… Сэр, мне больно за эту девушку… женщину… но и очень страшно! Я впервые вижу… — Женщину, которая потеряла любимого мужа? — по-отцовски улыбнулся доктор. — Она даже не знает, что… Она верит, что говорит с ним! И что видит его… — Конечно верит. И конечно, видит. — Но… как? — непонимающе вперилась в умные глаза напротив девушка. — Любящему сердцу не нужна физическая оболочка, чтобы видеть. — Похлопав медсестру по плечу в дружеском жесте, он удалился. Согласно рапорту аврората: «Когда мы прибыли, магический след их совместной аппарации уже рассеивался. Он был странно раздвоен — будто кто-то в последний момент изменил траекторию. Следы Драко Люциуса Малфоя обрывались в воздухе, не переходя в землю или какой-либо объект. Гермиону Джин Малфой обнаружили в Северном лесу. Без сознания, с ожогами и нарушением памяти. В её руке было обручальное кольцо (инициалы: Г.М.). По предварительным данным, Малфой вытолкнул её в последний момент — ценой собственной жизни. Частей тела и палочки не найдено. Заключение: вероятно, расщепление».