Пролог

В конце концов, что такое смерть? Смерть, дорогие товарищи, это самое интересное приключение, которое мы испытаем в жизни.

Аркадий Стругацкий

Рано или поздно он знал, что умрёт. Это знание никогда не покидало его — как гулкое эхо в груди, как тень в углу сознания, как тонкая нить, натянутая между моментом «сейчас» и чем-то, что всегда будет чуть ближе, чем казалось. Жизнь наделила его слабым телом, хрупким, как фарфор, с сердцем, которое предавало его при малейшей нагрузке. Каждый кашель, каждый чих становился лотереей: выживет — или нет? Его тело всегда колебалось на грани, как свеча, чье пламя вот-вот сожрёт порыв ветра. Он рос в тени больничных стен и домашних стен, таких же унылых. С детства ему было запрещено бегать, прыгать, драться, падать, кричать. Запрещено жить. Все вокруг относились к нему так, будто он стеклянная фигурка на краю полки, а не человек. Родители тревожно всматривались в каждую его бледность, каждую каплю пота, каждый вздох. Их любовь была слишком тяжелой, душной. Она душила вниманием. И в этой гиперопеке они забыли, что у него есть брат. Брат, старше, сильнее, свободнее. Он мог делать всё, чего было лишено его младшее отражение. Мальчик тянулся к нему — сначала наивно, с детской верой, потом с надеждой, а позже с горечью и обидой. Его попытки сблизиться разбивались о холодную стену равнодушия и злости. Брат был раздражён тем, как все крутились вокруг «больного». С каждым годом их разговоры становились всё короче, острее, жестче. И в один момент он просто перестал говорить. Прекратил тянуться. Отказался от любви. Он не ходил в школу — родители боялись инфекций, простуд, всего, что могло убить его быстрее. Вместо одноклассников у него были тетради. Вместо друзей — персонажи. Он жил в вымышленных мирах, где всё было возможно. Книги, манги, аниме, комиксы — всё, где были герои, были битвы, были чувства. Он проживал чужие жизни с такой полнотой, с какой не мог проживать свою. Он смеялся, когда побеждали герои, плакал, когда они умирали, и часами искал фанфики, где они могли бы жить дальше — ради них, ради себя, ради надежды, что не всё заканчивается смертью. Иногда он закрывал глаза и представлял: вот он просыпается в другом теле. Сильном. Здоровом. Теле наследника древнего клана, пробуждённого мага, падшего ангела — кем угодно, только не собой. Не больным мальчиком, зажатым между лекарствами и родительскими страхами. В этих мечтах он был кем-то важным. Нужным. Не просто жалким сердцем, которое могло остановиться от волнения. Но мечты — это мечты. А реальность не щадила. Когда ему исполнилось шестнадцать, очередной кризис ударил особенно жестоко. Он знал, что это — не просто ещё один обморок. Боль была другой. Она шла не только из сердца, но и изнутри. Усталость проникла в самую суть его существования. Он устал. От лиц, полных тревоги. От врачей. От того, что каждый его вдох давался слишком дорогой ценой. И когда в ту ночь сердце остановилось, он не кричал, не цеплялся, не звал. Он просто закрыл глаза. Он умер. Но это не был конец. Это стало началом.