Часть 1

«Какая роль изначально была у Шэнь Ши?» Чай, стоявший между ними, казался холодным. На лице Самолёта появилась явная нерешительность. «Эм…Брат огурец, ты уверен, что хочешь знать?» Тогда должно быть плохая. Шэнь Юань продолжал смотреть с бесстрастным выражением лица. «Спросил бы я, если бы не был уверен?» «Просто…понимаешь, роль не лучшая. И не лучшая судьба. И…это может расстроить тебя.» Шэнь Юань сузил глаза. «Я попросил тебя рассказать, так что рассказывай. Или ты думаешь, что после всего, что я пережил, я не справлюсь с этим?» Самолёт вздрогнул, так же, как он делал каждый раз при напоминании о том, через что прошел Шэнь Юань. Вина, от которой никак не избавится. Шэнь Юань цокнул: конечно, он не знает всех деталей, но Самолёт не тупой. Он знает, что это было не лучшим временем, основываясь на том, что он писал. «Эм… Шэнь Ши должен был стать тем, кто предаст ублюдка-злодея первым.» Взгляд Шэнь Юаня стал жестче после этих слов и Самолёт практически взвизгнул. «Эм! Их поставили против друг друга во время жизни в поместье Цю. Шэнь Ши был ребёнком, что хотел прекратить боль и почему бы ему просто не спихнуть всё на брата? Во время любой проблемы именно Шэнь Цзю обвиняли во всём. Он столько раз ставил его под удар вместо себя, что Шэнь Цзю так и не смог не понять, не простить. Они были близки в детстве, но время у Цю разделило их. В конце концов, Шэнь Ши стал одним из его мучителей и…встретил свой конец с остальными в поместье.» Вспышка боли пронзила сердце Шэнь Юаня. Его брат мог так сильно пострадать. Вероятно, винить ребёнка неправильно, но Шэнь Юань не мог избавиться от нарастающего чувства неприязни при мысли об оригинальном Шэнь Ши. Кто вообще сделал бы такое по отношению к своему брату? Было несправедливо винить ребёнка, чьи действия завесили от окружения, но Шэнь Юань чувствует, что его сожаление о замене мальчика постепенно улетучивается. В конце концов, это было к лучшему. «Кстати, это был дополнительный конфликт между Юэ Цинъюанем и Шэнь Цзю,» Размышлял самолёт. «С момента смерти Шэнь Ши Лидер Школы ощущал ещё большую вину из-за всей ситуации, и Шэнь Цзю отказался даже упоминать предателя, который ранил его.» Шэнь Юань взял в руки холодный чай и сделал осторожный глоток. «Понятно.» Самолёт побелел, наблюдая за спокойным поведением приятеля. «Н-но, ээ! Брат огурец же всё изменил, да? Шэнь Цинцю не убил тебя, когда он сжег поместье Цю, так что ты должно быть сделал всё правильно!» Шэнь Юань фыркнул. Желание исправить его было на языке и вот-вот бы сорвалось, но пока Шан Цинхуа может быть честен со своим переселением, у Шэнь Юаня есть некоторые вещи, о которых не хотелось бы делиться ни с кем. «Не нужно пытаться успокоить меня,» Он отвёл взгляд. «Я не расстроен, Самолёт.» «….Правда? Потому что – ты становишься хорошим, когда расстроен. По-настоящему расстроен. Бро, это пугает!» На лице Шэнь Юаня промелькнуло удивление. «О, так тебе нравится, когда я тебя ругаю?» «Нет! Это не то..!» Воскликнул Самолёт. «Просто… Ты порочный человек, с острым языком и умом ещё острее. Я понял это ещё из твоих комментариев о ПГБД. Когда ты чувствуешь себя в безопасности, ты… Ты себя не сдерживаешь. Так что... Когда ты такой хороший… это как какой-то долбанутый инстинкт самосохранения, какой-то способ обезопасить себя. Это значит, что ты не чувствуешь себя в безопасности.» Шэнь Юань чувствует как леденеют внутренности. Он бросает холодный взгляд на собеседника. «О, так тебе теперь нравится анализировать меня? Я не какая-то бедная, травмированная девчушка, Самолёт.» На самом деле Шэнь Юань бы сказал, что он прекрасно справляется, спасибо вам большое. Были ли первые года его переселения сложными? В общем, да, любой может сказать то же самое. Но он справился с ними, как чемпион, и остался даже без последствий! (В основном.) Кто бы справился лучше, чем он? Конечно, он не лучший попаданец (Издевательства Цзю-ге над Бинхэ, кровь на его руках, пронизывающий взгляд Бинхэ, полный слёз от разбитого сердца, когда он толкает его в —), но он предпочитает думать, что он сделал всё, что смог с тем, что ему дали, хорошо?! Шан Цинхуа на секунду засомневался. «Я знаю, что ты не..- Агх, слушай, бро. Бро. Я знаю что я написал о Цю. И я бы никогда не написал это, если бы знал, что это всё станет реальным - никто бы не пережил этом дом в здравом уме.» Шэнь Юань напрягся. «О чем ты говоришь?» Он вновь засомневался, но собравшись с мыслями, продолжил. «Ты можешь не говорить всё мне,» тихо пробормотал он, «Но держать всё в себе, бро… даже я знаю, что это не разумно.» «Хорошо, Самолёт,» Шэнь Юань ответил спокойно, «Тогда позволь мне спросить - с кем?» «Эм…» «С кем я могу поговорить об этом? С тобой? Ты будешь лишь чувствовать себя сильнее виноватым. Цзю-ге? И напомнить ему обо всём, через что мы прошли и от чего он так сильно пытается спрятаться? У этого парня еще более сильный комплекс вины, чем у тебя! И мы оба знаем где Бинхэ сейчас. Так что, будь добр, скажи мне….. С кем я могу поговорить об этом?» «Лю Цингэ?» Самолет вздрагивает, даже когда предлагает этот вариант. Шэнь Юань бросает на него сухой взгляд. “Х-хорошо, да. Ты прав. Но, ты же знаешь, я бы не стал превращать твою травму в разговор обо мне, правда же, бро? Я имею в виду, да, я бы чувствовал себя виноватым, но… это не твоя обязанность. Я бы не стал возлагать это на тебя.” Сжигающее изнутри чувство медленно разъедает его живот. Тогда хорошо, Самолёт, думает он, Что бы ты сделал, если бы я сказал тебе, что всё ещё слышу их крики? Что они жили, как свиньи, и я отправил их на убой, как свиней? Я резал и резал и резал и резал и я лишь хотел причинить, как можно больше боли, я вырвал его глаза, я заставил его кричать, и этого всё ещё было недостаточно? Я бы сделал это снова, снова и снова, и моё единственное сожаление в том, что я не прибил и его сестру тоже? Не заставил эту маленькую слепую девочку кричать, как кричал я, когда Цзю-ге смотрел на это? Что бы ты сделал, если бы я сказал тебе, что пока он лежал в луже, задыхаясь от своей же крови, я подарил ему один последний поцелуй, и я не знаю зачем я это сделал? Я думаю, он сломал меня. Шэнь Юань кусает кончик языка. Вероятно, видя мрачное выражение лица, Шан Цинхуа взвизгивает. «Прекрати так мило улыбаться! Я сказал тебе, что это стрёмно, бро! Хорошо, хорошо! Ты можешь не говорить.» Шэнь Юань, моргнув, вернулся в реальность. Он поджал губы. Шан Цинхуа наконец расслабился. «Слушай, бро, я просто волнуюсь. Это, ко всему прочему ещё и Бинхэ…. Я имею в виду, любая ситуация была бы тяжелой, но… всё вместе? Тебе нелегко приходится, чувак.» Шэнь Юань напрягся от упоминания Бинхэ. «Ну, ты же здесь, чтобы помочь мне с этим, так?» Его слова звучали остро. «Если ты чувствуешь себя таким виноватым в том, что случилось, ты можешь сделать хотя бы это.» Он холодно улыбнулся. По правде говоря, Шэнь Юань не винил его, но он использовал бы это неуместное чувство вины как оружие, если бы это помогло ему выжить. (Я не хочу снова умереть так.) Шан Цинхуа настороженно посмотрел на него, вздыхая и качая головой. “Тебе не нужно угрожать мне или ловить меня на чувстве вины, бро. Я не буду держать на тебя зла, я догадываюсь, через что тебе пришлось пройти, но я сделаю все возможное, чтобы ты выжил, несмотря ни на что. Мы ведь в одной лодке, верно? Двое бедняг, которые невольно попали в мою книгу в роли злодеев. Мы должны держаться вместе, бро”. Какие красивые, сладкие слова слова. Какая-то часть Шэнь Юаня хотела верить ему, своему товарищу попаданцу, своему союзнику. Но он не верил.