Часть 1

С самого детства отец учил меня не чувствовать. Только считать. Ходы, лица, реакции — как элементы стратегии. Меня учили быть оружием, а не дочерью. Но я — дочь Чена. А значит, если чувствую, то только лучшее. Выбираю — только лучшее. Даже когда это делает меня опасной самой себе. *** Кай. Он из тех, кого нельзя не заметить. Вечный огонь на фоне общей серости. Дерзкий, вспыльчивый, слишком живой. Омега, прячущий свою природу с такой яростью, что даже опытные альфы теряли инстинкт на подходе. Но не я. Я почувствовала его раньше, чем узнала. Где-то в бою. Где-то за обедом. Где-то, когда он случайно коснулся моей руки, и моя кожа вспыхнула — не от жара, от отклика. *** В тот вечер шел дождь. Лёгкий, короткий, тропический. Я шла по коридорам дворца отца, когда почувствовала это — не запах, не звук, а… перекос. Как будто воздух стал плотнее, горячее. Он был здесь. Я открыла дверь. И застыла. Кай сидел на полу у стены, тяжело дыша. Лицо вспотевшее, губы приоткрыты, глаза закрыты. Руки сжаты в кулаки, словно он держал себя из последних сил. — Кай? — осторожно. Он открыл глаза. Резко. Как хищник, пойманный в капкан. — Иди. Сейчас… не стоит. Я закрыла за собой дверь. Осталась. Он выругался. — Я серьёзно. Скайлор. Сейчас не время для альф. Я приблизилась, села на корточки перед ним. — У тебя началась течка? Он закусил губу. Не ответил. Но в глазах мелькнуло что-то почти испуганное. — Черт возьми… — тихо. — Я не должен был... не должен здесь... Я дотронулась до его щеки. Он вздрогнул. А потом сорвался. Он рванулся ко мне, прижался, почти повалил. Вцепился в плечи, в волосы, будто падал в бездну и цеплялся за меня. Его дыхание было рваным, жар обжигал. Я чувствовала, как альфа внутри меня реагирует — на запах, на податливость, на дрожь его тела. Но я не торопилась. Я осторожно сняла с него куртку, медленно, не разрывая контакта. Он смотрел в глаза, тяжело дыша, будто искал разрешения — на то, чтобы быть слабым. — Скайлор... — голос его был срывающимся, почти мольбой. — Я не… я не контролирую себя... — Я знаю. И я рядом. *** Он лежал подо мной, раскинув руки, кожа под пальцами горела. Он выгибался к моим прикосновениям, неумолимо, без остатка. Его голос дрожал — шёпотом, стоном, прерывистыми вдохами, когда мои губы касались его шеи, груди, живота. Он знал, что его слышат стены. Знал, что кто-то может идти по коридору. Но продолжал звать меня. Продолжал шептать моё имя с каждым движением, с каждым вздохом, с каждым растрепанным касанием. Я не торопилась. Я ощущала каждую линию его тела, как карту: ключицы, грудь, бока, бедра, колени — всё было моим. Он раскрылся — не в унижении, а в откровенности. В честности, которую он прятал от всех. *** Когда всё закончилось — медленно, тяжело, выжигающе — он остался рядом. Не убежал. Не оттолкнул. Он просто положил голову мне на грудь, дрожа мелкой дрожью. Его волосы были влажны от пота. На губах — ссадина. На шее — мои следы. — Я… не думал, что ты… — Я не здесь из-за инстинктов, Кай, — сказала я, глядя в потолок. — Я здесь, потому что хочу быть с тобой. Он не ответил. Только сжался ближе, и вдруг сжал мою ладонь своей. Удивительно нежно. Снаружи всё ещё шёл дождь. А внутри, под нашими телами, где касалась его горячая кожа и моё дыхание — горела тишина.