Кто без греха

Лола Рид никогда не считала себя особенным ребенком, скорее даже посредственным. Нет, она не загоняла себя в петлю самобичевания, просто…Стандартный подросток, который уж очень любил вечеринки, а друзей мог пересчитать по пальцам одной руки. В целом, она претендовала на звание «худшая дочь последнего тысячелетия», однако родители принимали, а девушка не ценила. Лола слишком поздно поняла их любовь. Ни через год, ни через два после пожара. Ее дар проявился под стать обладательнице. Красной дымкой, ярко, быстро, горячо, взрыв, пожар, оставивший после себя лишь пепел и ужас. До черных пятен перед глазами, до седой пряди, до боли в горле и громкого крика. Лоле ничего не оставалось как спрятаться подальше, забрать многотысячное наследство и скрыться, появляясь лишь в ночных клубах. Она глушила скорбь водкой, текилой, коньяком, не задумываясь о стоимости. Осознание приходило обрывками, когда после очередной бурной ночи та курила свои неизменные сигареты Yves Saint Laurent и думала, думала, слишком много думала. Алкоголь перестал влиять на восприятие, она приходила в себя на барных стойках, в сиденье мотоцикла, люксовых магазинах. Тогда то Лола и сбежала из LA, а на одном из автостопов встретила мистера Янсена. Они повздорили, заключили пари и девушка попала в Академию Скура. Это место оказалось не таким плохим как могло показаться. Скрытая от глаз Академия оказалась отличным убежищем, правда сигаретки пришлось прятать, однако Лола не жаловалась. Ей нравилось… Никто никогда не произнесет, что она чувствовала опустошение и несмотря на мнимую уверенность, хотела хоть чуть чуть побыть среди своих. Дебора Вуд была той еще кошкой. Она подстраивалась под обстоятельства жизни скур, казалась всем самым понимающим человеком на свете, но Рид не верила. Лола пыталась выведать другую мисс Вуд и ей, черт возьми, не удавалось! Это конкретно раздражало в самом начале, но спустя годика полтора наскучило. Ло начало казаться, что она теряет личность, или наоборот все больше узнает себя? Возможно, дело было в том, что на факультет «особо опасных» ее закинули совершенно одну, и это давало ей время поразмышлять без назойливых однокурсников. Интересно, остальные передохли или сбежали? В целом, насрать, эмпатичностью Лола никогда не страдала, в отличие от Джосайи Кэруэла. Этот молодой преподаватель не пытался понять и утешить всё и всех, в отличие от мисс Вуд, однако рядом с ним было спокойно. Казалось, что Джосайя знает ответ на любой вопрос, умеет подобрать нужные слова и завоевать доверие. Лола искренне не понимала чем он так зацепил, ведь тот и рядом не стоял с некоторыми ее любовниками, но почему-то ни один урок душнилы она не пропустила. Рид стала меньше курить, больше интересоваться книгами, завела несколько знакомых среди студентов, а также проучила парочку упырей, вздумавших покататься на ее байке, надежно стоящим во дворе. Ей казалось, что это исцеление. Но в один вечер она задержалась на балкончике дольше обычного, а Джосайя пошел другой дорогой после обхода. Тогда то все и полетело к чертям собачьим. – Мисс Рид, вы с ума сошли губить себя этой дрянью? – Фу, как грубо так себя называть, мистер Кэруэл. О да, он был той еще дрянью. Действовал как наркотик, чего стоили ямочки на щеках…Она ненавидела в себе это, как жадно ловила его слова на лекциях, как бездарно, будто впервые, пыталась уколоть, а он не велся. Но любила наблюдать, как Джосайя краснел, когда ловил ее взгляд, как пытался сохранить границу, что после ежедневных ночных разговоров стало проблематично. Ее заводила недоступность. С ним было все совершенно иначе. Джосайя мог часами рассуждать о политике, Иисусе, математике, всемирном потопе, шифрах, музыке, авангарде… Она же впервые посадила его на байк позади себя, показала, что значит чувствовать скорость, осуществила мечту, подарив электрогитару, вступила в дискуссию «мы еще не знаем, точно ли Бог–не женщина, вполне возможно, что так записал какой-то неотесанный мужик». Они могли часами проводить в библиотеке, если бы он не сбегал сразу, как только вспоминал, что «вообще-то я преподаватель». Джосайя почти всегда извинялся за объятия, чувство ответственности будто взяло его в заложники. В январе сорвались. Они целовались резко, отчаянно, будто ожидали бурю. Или сами готовились стать ей. Их укрыла вьюга, спрятала ночная темнота, а балкончик в ту ночь не скрипел. Он запомнит как ощущается ее бордовая помада, как в ресницах запутались снежинки, как она весело подняла голову навстречу снегу. Джосайя никогда не сможет забыть эту ночь. Ведь это–начало падения. Она запомнит как дрожали его руки, как на глазах застыли слезы от накативших чувств, как он краснел и неловко сминал ткань пальто. Лола не забудет эту ночь. Ведь тогда она стала псом, готовым порвать поводок, но вернуться по одному зову. С того дня они перестали сопротивляться притяжению. Пару раз их чуть не поймали, но тем слаще стали редкие моменты. Дебора, кажется, замечала, но лишь наблюдала. Они оба взрослые люди, запреты не помогут. Две скуры нашли друг друга, столь необычный союз явно был не случаен. Сила дара росла. Лола часами сидела в тренировочном зале, она наконец научилась контролировать себя, чувствовать частицы, понимать сколько именно усилий достаточно, чтобы сломить или зажечь . А ночи они проводили вместе, лежали на уже остывших простынях и молчали. Джосайя перебирал ее бордовые волосы, останавливаясь на седой прядке, а Ло водила пальцами по следам на его груди. Иногда он рассказывал об Оксфорде, но что-то явно не договаривал. Она не курила в постели, считала, что это осквернит их отношения, они занимались не просто сексом, а любовью. Так трепетно, нежно, боже, да Джо поклонялся ее телу. –Ло, не уходи,– в полудреме он шептал какие-то слова нежности, а взъерошенные кудри делали из него котёнка. –Не хочу, чтобы нас спалили, красавчик, спи спокойно,–она сбегала в предрассветной дымке, оставляя лишь легкий шлейф духов после себя.