Мальвик

Сегодня лес шумел, капризничал, стонал. Рёв вязов и дубов вырвал мальчика по имени Мальвик из объятий дремы, словно ему нужно было спешить, — и это было правдой. Первая мысль, что посетила его полусонную головушку: “Мама!” Неловко скрипнув кроватью, он сорвался с неё в прыжке, а затем преодолел путь в два шага до соседней комнаты. Мама мирно лежала в своей тёплой постели, укрывшись почти с головой тяжелым одеялом, будто отворачиваясь от этого холодного мира. Мальвик выдохнул — не сегодня. Не сегодня её последнее утро. Бесшумно и на цыпочках, под предательский скрип старых половиц, мальчик выскочил во двор. Солнце мазнуло по его курносому носику теплым прикосновением, и на мгновение ему показалось, будто лес вмиг затих. Уже не первый день возникало чувство, будто деревья следят за их одиноким домиком посреди густой чащи. Мальвик часто разговаривал с кустарниками и растущими на них ягодами, каждый раз извиняясь перед тем, как сорвать: мама их очень любит! Также ему верилось, что один из дубов действительно его слушает, шелестит в ответ, покачивается, но молчит. Конечно — у него же нет дупла, поэтому он не может говорить! Растянувшись в улыбке, Мальвик наскоро занёс в дом старую охапку сухих веток и листвы, растопил печь. За стенкой послышался знакомый шорох, поэтому он поторопился согреть им обоим каши на завтрак. В последнее время каша будто не заканчивалась. Он кормил маму с ложки, попутно рассказывая о всяком: — Сегодня я опять разговаривал с дубом, представляешь! Он считает, что скоро ты поправишься и даже сможешь снова говорить! Женщина устало смотрела на сына большими выразительными глазами на худом и бледном лице, лениво пережевывая остывшую кашу. Она слегка щурилась, когда его голос становился звонче в момент описания лягушки, каким-то неведомым образом прыгнувшей ему на ботинок. Может быть, мама и вовсе не слушала его, но всякий раз, когда Мальвик поглаживал ее седые волосы, она блаженно прикрывала глаза. — Не грусти, мамочка, скоро все будет, как прежде, — утешал он. — Мы снова будем вместе гулять по лесу и собирать грибы. Мне бы только… ... немного времени и капельку смелости. Мальвик посмотрел в сторону оконца, сквозь стекла которого проникали отчетливые лучи солнца. Они бережно коснулись края белого платочка, лежавшего на краю постели. Мальчик взял его и осторожно положил в мамину ладонь. Та сразу же прокашлялась в него — с этим небольшим кусочком ткани она никогда не расставалась. — Хворост кончается. Ты поспи, а я схожу за ним, ладно? Когда мама уснула, Мальвик крадучись вышел во двор. Его маленькую, но сообразительную головку не переставала посещать навязчивая мысль о том, что где-то там, за высокими зарослями, куда ни разу не ступала его ножка, есть дух, который обязательно поможет вылечить маму. Он толком и сам не понимал, откуда такая вера, однако чувствовал всем своим существом, что это правда. Ему до боли хотелось выйти за пределы родной опушки, найти духа, познакомиться с ним, рассказать о своей маме и попросить помощи. Но было так страшно! Волчьего воя давно нет, но как же страшно! Мама рассказывала ему, что там живут монстры. Монстры и больше никого. Что, если он не найдет духа? Если пропадет, заблудится и никогда больше не вернется? Что же будет с мамой?… Нет, еще рано. Я боюсь. Завтра. Где бы найти смелость сделать столь огромный шаг человечку, не прожившему еще и десяток лет? Карие глаза с надеждой обратились к покачивающимся кронам. Нет, они не ответят. Ну и пусть. Вместо этого Мальвик стал искать обещанный хворост. Этой ночью бушевал сильный ветер, поэтому на земле можно было отыскать свежую охапку упавших веток. Будет в доме тепло! Собрав свою ношу и обвязав веревкой, мальчик уже собирался возвращаться в дом, но осекся, услышав сухой треск позади. Как бы ему ни хотелось храбриться, страх на секунду сковал его тело. Вокруг никого не было, лишь сверху доносился тихий щебет птиц и отдаленный шелест листвы. Может, показалось? Но где-то за деревьями снова послышался хруст — кто-то крался, ступая между ветвей. Никого. Громче защебетали птицы, и на душе стало спокойнее. Все-таки показалось! Мальвик потер крохотной ладошкой вспотевший — то ли от солнца, то ли от испуга — лобик, схватил попутно ведерко и побежал к ручью, чтобы наполнить его свежей водой: колодец давно иссох. Ручей блестел под лучами солнца, звонко плескался, словно пытался разбежаться дюжинами нитей по всему лесу. Мальчик опустился на колени и, с задором улыбаясь, начал шлепать ладошками по прозрачной поверхности, умывая лицо. Его тонкая рубашонка мгновенно промокла — ну и пусть! Эх, вот бы сейчас им с мамой войти в этот ручей босиком и побрызгаться, словно два озорных ребенка, громко смеясь друг над другом, радоваться этому дню! Вместе. Как это было раньше. Как будто это было вчера. Мальчик замер, разглядывая свое плывущее отражение. Сейчас на него смотрел только он один. Но потом он заметил движение позади себя: над его головой силуэтом возвысилось нечто. Мальвик резко обернулся, пугливо ахнув. Ведерко шлепнулось в ручей, намереваясь уплыть куда подальше, да заодно увлекая за собой внимание. Мальчик успел схватить его за дужку, не дав нагло смыться. И снова вокруг — ни души. Чужое присутствие будто оказалось лишь мимолетным наваждением или игрой воображения. Мальвик поспешил забрать полное ведерко, расплескивая по пути добрую половину воды и едва не спотыкаясь. Нужно поскорее вернуться домой и как следует подумать. Целый день мальчик думал о том, что видел. А может быть, ему просто почудилось? Он решил рассказать об этом маме: — Мама, я видел что-то странное у реки… Помнишь тот ручей рядом? Я хотел набрать воды, но что-то ко мне подкралось большое и страшное! Но оно исчезло.. Ты когда-нибудь видела такое? Мать мальчика лишь покачала головой, с тоской глянув в сторону маленького оконца, за которым сильнее зашумел ветер. Смотрела она долго, задумчиво, но слова так и не вымолвила.

***

Слушая певчих птиц, Мальвик сидел на лавочке около дома и смотрел в лесную даль. Сегодня листва пропускала через себя солнечные лучи неохотно, откидывала длинные тени и изредка посвистывала от легкого дуновения. Он услышал оживленный шелест, доносившийся из чащи орешника, из темной глубины меж ветвистых гигантов, куда никогда не заходил. Где-то там что-то было. Несмотря на страх перед неизведанным, Мальвик сделал шаг ближе, прислушиваясь. Его словно магнитом тянуло к этому звуку — неведомому, чужому. Треск, скрежет, гнусавое хихиканье. И не одно. Мальчик почувствовал, как у него задрожали коленки, и он поспешно отпрыгнул от зарослей, но было слишком поздно. В ту же секунду из чащи стремительно выпрыгнуло бледное существо, едва не задев его маленькой когтистой лапой. Короткий мальчишеский визг резанул слух гуманоидного создания с отекшей, безобразной мордой. Оно заскулило, зашаталось, схватившись за крохотные уши, явно недовольное таким приветствием, а затем, фыркнув, сделало пару стремительных шагов к Мальвику. — Кто ты? Уходи! Убирайся! Гуманоид захихикал и потер лапки, явно затевая что-то недоброе. Тварь махнула острыми когтями перед самым лицом мальчика, словно нарочно давая тому шанс убежать. Накеры любят некоторое время погоняться за добычей, зная, что это лишь вопрос времени. Мальвик вздрогнул, попытался пнуть уродца, но тот схватил его за башмачок, хихикая, а затем раскрыл широкую пасть и сжал носок между рядами мелких острых зубов. Боли не было, но от страха Мальвик крикнул, потянулся назад и тут же заметил увесистую палку, которая, казалось, лежала здесь только ради этого случая. Накер резко отпустил его, ощутив глухой удар по голове. Он хрипло запищал, покачиваясь и хватаясь за ушибленную макушку, и, наверное, удивлялся тому, что такая малявка посмела причинить ему боль. В этот момент мальчик успел подняться и сделал неуверенный выпад палкой, ткнув существу в живот. Ему было страшно, так страшно, но вместе с этим пришла жгучая решимость, какую он не испытывал никогда! — Получай, злыдень! — подстегивая свою смелость криком, Мальвик размахнулся палкой снова, попав Накеру по плечу. “Злыдень” застонал, зашатался, не успевая опомниться, и тут же получил новые тумаки от, казалось бы, такого слабого человечка. В какой-то момент он просто рухнул мордой в траву, перестав шевелиться. Мальвик, весь красный и взмокший, с удивлением посмотрел на тело, сомневаясь, что ему удалось победить чудовище. А вдруг оно притворяется? Взмах палкой — удар по безжизненной голове такой силы, что кровь хлестнула на землю. Мальчик поморщился от отвращения. Вот теперь точно — мертв. Он отдышался, протер рукавом мокрый лоб, не веря своему успеху. Вот мама узнает и обрадуется, что её сын смог их защитить! Теперь-то он не простой слабый мальчишка, а самый настоящий рыцарь! — Ха! — взмахнул он палкой вверх, любуясь своим “мечом”, который дрожал в его маленькой ручке. Но вдруг он услышал шорох в кустах, прямо в тех, откуда вылезла тварь. Неужели еще один? Но мальчик уже был наготове, уверенный, что ему удастся победить хоть дюжину этих чудовищ! Нужно просто бить их палкой, плёвое дело! Однако снова донеслись уже несколько гнусавых смешков и кряхтений. Над головой зашумел ветер, раскачивая верхушки деревьев. Казалось, будто они шепчут что-то, пытаясь предупредить. И вдруг Мальвик отпрыгнул назад, когда из кустов на него сходу напрыгнули целых три Накера. Они, в отличие от погибшего собрата, не стали церемониться и напали всей гурьбой, не давая шанса на спасение. Палка, что еще минуту назад казалась Мальвику настоящим мечом, выскользнула из пальцев, как только чудовища прижали его к земле с такой силой, что пошевелиться стало невозможно. Он замер, вслушиваясь в стук собственного сердца, и, словно напуганный ягнёнок, всматривался в траву перед собой. Сейчас она казалась ему такого красивого зеленого оттенка, какого он не замечал раньше. Пахло кисловатой зеленью и влажной землей. Начал накрапывать дождь, потемнело небо, а над ухом раздались ехидные смешки и клацанья зубов. Всё будто замерло в один миг, и только хор звуков напоминал Мальвику, что он еще жив. Хватка внезапно ослабла, и мальчику на мгновение показалось, будто монстры передумали его мучить. С огромным трудом он перевернулся на спину и узрел то, от чего волосы на его голове встали дыбом: всех троих Накеров схватили тонкие длинные корни, поднимая их высоко к небу. Подобно щупальцам, они крепко сжимали тучные тельца забияк, заставляя тех болезненно стонать и дергаться. А затем три глухих стука, слившиеся с раскатом грома, о землю навсегда запретили им творить здесь бесчинства. Мальчик закричал, представив себя на их месте. Поскальзываясь на влажной траве, он побежал к родной избе, стены которой сейчас казались ему самым безопасным местом на свете. — Ма-ама! — Его голос пронзительно влетел в дом раньше него самого, а снаружи гром вторил ему.

***

Долгое время Мальвик просидел у кровати матери. Он прислушивался к мирному сопению спящей мамы и шуму ветра за хлипкой дверью, ловил нервный перестук дождя за окном и тихие поскрипывания в темном углу. Ему казалось, что, стоит пошевелиться, как эти корни-лианы, что теперь мерещатся ему тенями на стенах, найдут его, проникнут внутрь и схватят, как схватили тех мерзких тварей. Но пускай они это сделают с ним, только бы уберечь маму! Эта мысль наполнила мальчика решимостью. Страх постепенно сходил на нет, а в груди стало теплее. — Не бойся, они нас не найдут здесь, — тихо прошептал он, касаясь исхудавшей руки матери, пальцы которой нежно сжали его ладошку. — Я буду защищать тебя. Ты проголодалась, мама? В ответ — лишь глубокий, тонущий во сне вздох.

***

На следующий день Мальвик нашел в себе смелость выйти на улицу, где снова светило солнце. Крупные дождевые капли с прошлого дня лениво сползали с листьев и травинок, а над головой просыпались деревья и птицы. Мальчик решил осмотреться — нужно было убедиться, что на их опушку больше никто не придет. Он нашел ту самую палку, которой вчера так храбро оборонялся и осторожно пошевелил ею ближайшие кусты. Тишина. Он пошевелил их снова, но никакой реакции не последовало. — Ха! — крикнул Мальвик, выпрыгивая за них и замахиваясь своим “оружием”. Трава колыхнулась под его натиском — и только. Больше не было сомнений: здесь безопасно. Но одно не укладывалось в голове: что это были за жуткие корни? Мальвик никогда не видел ничего подобного. Неужели дуб, вокруг которого он частенько прогуливался, дремал подле него и разговаривал с ним, мог превратиться в щупальцевидное чудовище? Оставалось лишь одно — проверить и самому убедиться. Мальчик подошёл к широкому стволу дуба и коснулся его старой, сухой коры. Сколько же в нем воспоминаний еще со старых времен, ведь рос он здесь, начиная с маленького желудя. Многое ему ведомо из рассказов Мальвика, который хвастался своими крохотными достижениями. Настолько крохотными, насколько вообще может уместиться в маленьком человеке. — Это был ты? — взгляд мальчика обратился к кроне, но ответом было молчание. Все было спокойно, обыкновенно, но где-то на кромке сознания что-то казалось неправильным, неизведанным и чужим. — Ну и молчи! — воскликнул Мальвик, твердо присев рядом и по-детски обиженно обняв себя ручонками. Просидел он так недолго, потому что заметил недалеко от дома чью-то постороннюю фигуру. Незнакомец не был похож на одного из тех чудищ: слишком высокий, плечистый, и, насколько мог помнить Мальвик, те не носили за спиной целых два меча. И зачем ему два меча? Он что, их теряет? А эти седые волосы подсказывали, что человек очень стар. Незнакомец был ведьмаком, но мальчик не мог этого знать. Но стоило чужаку подойти ближе к избе, как мальчик тревожно вскочил и со всей доступной ему прытью добежал до входной двери, встав около нее с каким-то понурым и отрешенным видом. Ведьмак заметил мальчишку, наблюдая за ним еще с того самого момента, как тот бежал к нему навстречу. Он не вытащил меч, заранее зная, что поблизости нет чудовищ. Мальвик, не поднимая головы и держа палку за спиной, переминался с ноги на ногу, не зная, как своим видом дать понять, что сюда никому нельзя. Ему было не столько страшно, сколько волнительно и непонятно, как поступить с человеком, который в три раза выше его и может причинить боль одним взмахом крепкой руки. — Здравствуй, малыш, — начал чужак, доставая один меч за другим и кладя их рядом. — Ты здесь один? Мальвик суетливо кивнул, взглянув на ведьмака, чьи глаза — желтые, с вертикальными зрачками, как у дикого кота, — на удивление источали тепло. — Хорошо… — понимающе покачал головой “человек-кот”. — Ты здесь живешь? — спросил он, сразу же заметив легкую тревогу в глазах мальчика. Тот не ответил, сильнее прижимаясь спинкой к двери. — Ладно, малец, я понял… — Ведьмак осмотрелся по сторонам. А затем, заметив с каким интересом Мальвик косится на его мечи в кожаных ножнах, украдкой ухмыльнулся и осторожно подвинул их ближе. — Хочешь потрогать? — А м-можно?.. — А не боишься? Вопрос прозвучал как вызов. Конечно же, он не боится! Когда-то мама рассказывала ему много историй про храбрых рыцарей, которые могли своим мечом справиться с самыми сильными врагами. Тогда он решил, что тоже хочет себе настоящий меч, чтобы защищать их от любых бед. Мальвик сделал несколько несмелых шажков, присел на коленки и коснулся холодного стального навершия, пальчиками прошелся по замысловатой гравировке на рукояти и сжал в кулачке массивную гарду. Он и не думал, что это оружие может быть таким большим и тяжелым. — Нравится? Мальвик слегка улыбнулся, кивнул и, обхватив ладошкой эфес, попытался поднять меч. Разумеется, железяка не поддалась ему ни на йоту. Зато доверие к чужаку возросло. — Ты живешь с родителями? — вдруг осторожно спросил незнакомец. — М-м… С мамой. — Далеко же вы живете… — Человек тяжело вздохнул, вспоминая, что добрался сюда из ближайшей деревни за долгий час с лишним, будучи уверенным, что в столь диких местах нет места человеку, тем более ребенку. — А мама рядом? — Она болеет… — тихо произнес мальчик, всхлипнув и размашисто вытирая нос рукавом. — Мне очень жаль это слышать… — поникшим тоном ответил беловолосый. Они немного помолчали, вслушиваясь в отдаленное птичье пение. Ведьмак наблюдал, как малец снова и снова пытался поднять меч, а затем, сдавшись, приобнял коленки и о чем-то задумался. — Как тебя зовут? — последовал новый вопрос. — Мальвик. — Мальвик, а как вы здесь живете с мамой? Вас никто не беспокоит? Тот покачал головой, вспоминая вчерашнее нападение мелких чудовищ. И жуткие корни. Хотелось рассказать, но какое-то внутреннее чувство удерживало его. Поэтому он лишь ответил: — Здесь тихо. Мы тут всегда жили. Мама говорила про… де-деревню. Но я там никогда не был. — Мальчик замялся, подбирая слова. — Ещё я слышал про такое место — “Бардак”. Но мама запретила мне говорить это слово. — Бардак? — Да! — мальчик немного оживился, поднимая глаза на ведьмака. — Я не знаю, что это такое… Кажется, это там, где бес-беспорядок? Где много людей убираются. Дядечка, а почему мама не разрешает об этом говорить? Я ведь тоже убираюсь дома, почти каждый день! Ведьмак бросил короткую улыбку, догадываясь, что Мальвик перепутал слова “Бардак” и “Бордель”. Возможно, подумал он, его мать когда-то работала в борделе и после того, как она понесла ребенка, ей больше не разрешили там оставаться. Несчастные. — Может быть, твоя мама просто не любила убираться? Ей повезло, что у нее такой послушный сын. Застенчивая улыбка тронула губы “послушного сына”, отчего он спрятал лицо в коленках, чтобы дядечка не посмеялся над ним. — Что ж, значит, никто вас здесь не тревожит, верно? Тогда мне нужно идти. Береги маму, малец, и не оставляй её одну. — Не буду! — уверенно воскликнул мальчик, резко поднимаясь следом. — Спасибо, дядечка, что… дали посмотреть. — Он кивнул в сторону мечей, которые уже ловко скрылись за спиной беловолосого. — Прощай. Ведьмак встал, неспеша подошел к дубу, осматривая его, присел и потрогал землю. И затем пошел дальше, скрываясь в чаще леса. Мальвик еще долго провожал его взглядом, почему-то ощутив легкую грусть. В глубине души ему очень хотелось, чтобы беловолосый вернулся, остался с ними. Вместе они бы могли сражаться с любыми монстрами и, самое главное, помочь маме поскорее вылечиться. Ведь вдвоем всё проще! Но ведьмак так и не вернулся.

***

Следующей ночью мальчик спал плохо. Ему снилось нечто жуткое, отчего он метался по кровати и покрывался потом. Во сне был голос: отдаленный, глубокий и устрашающий. Однако неизвестный извинялся, просил не серчать на него за внезапные визиты и клялся, что он вовсе не хотел ему навредить. Никогда. Мне жаль, малыш, очень жаль. Но больше я не смогу быть рядом. Беловолосый охотник пришел за мной. Я его добыча, и отныне я не явлюсь. Мне жаль, но скоро ты узнаешь правду, которую я скрыл от тебя. Только ради тебя. Прости, Мальвик, и прощай. За окном послышался громкий утробный рёв — пораженный и отчаянный. Словно умирающий зверь пустил по всей округе вой, полный мольбы. Мальчик резко проснулся и оторвался от подушки. Он тяжело дышал и не мог понять, откуда исходил столь страшный вой — остатки забвенного сна или реальность? На улице было темно. Чернота ночи обвивалась вокруг одинокого дома, где сейчас сидел Мальвик, со страхом вглядываясь в окно. Он был совсем один. — Не бойся, мама, — шепнул он, прислушиваясь к жуткому крику существа вдалеке. — это просто ветер. Просто… Его веки, словно по принуждению, тяжелели. Так он и уснул у окна, впервые за долгое время увидев светлый и счастливый сон. В нем была родная улыбка, теплые мамины объятия, ласковые лучи утреннего солнца и смех. Много смеха. Прости меня, Мальвик…

***

Кровать была аккуратно застелена, покрыта старой пылью — холодная и пустая. Мальвик заметил это, когда проснулся, испугавшись и запутавшись в мыслях. Мама… волшебным образом выздоровела? Звать её было бесполезно, ведь рядом никого не было. Выбежав во двор, ему на мгновение показалось, что, открыв дверь и попав под лучи ослепляющего яркой вспышкой солнца, он увидит её — то ли за утренней стиркой, то ли развешивающей бельё, то ли просто стоящей и любующейся лесом, что завораживающе манил своим видом. Или мирно дремлет на лавочке около окна. Что она будет с ним. Но никого не было. Тишина была давящей и неестественной. Ни ветра, ни птиц, ни даже стрекота кузнечиков. — Мама! Ма-а-ама! Мальвик лихорадочно озирался, надеясь застать её где-то рядом. А может, она играет с ним? Прячется, точно! — Мамочка? Ты здесь? Он искал её по всей округе, оббежал дом, даже не поленился заглянуть под лавочку — мало ли! А затем он растерянно опустился на колени, чувствуя что-то… Что-то неправильное, скверное, пугающее. Голос, являвшийся к нему прошлой ночью повторят одно и то же: “Прости меня! Прости меня!”. А затем резко затих, когда Мальвик сжался всем телом, скрываясь в траве по самую макушку. Тишина. Он начал вспоминать. К его груди подступила боль, о которой он забыл. Это было не так давно и, в то же время, казалось, прошла сотня лет. Боль жгучая, распирающая грудь, заставляющая слёзы течь ручьями, обжигая кожу щек, и кричать во всё горло. От утраты. И Мальвик кричал, бил руками по земле, рвал, что есть сил, траву, сжимая её в крохотных кулачках, словно это она была причиной его горечи. А затем он резко поднял голову к дубу, мысленно умоляя его помочь. Однако тонкие ниточки слез на покрасневшем личике не вызвали у древнего старца ни крошки жалости. Заметив кусочек ткани у основания ствола, мальчик наскоро подполз и, не думая, вытянул его из цепкой земли, согнулся, прижал к груди, вспоминая, что именно здесь похоронена его мама. Уже как более десяти дней назад. Мальвик осознал, что именно Леший - владыка этих лесов, всё это время следил за ним и оберегал. Именно Леший создал эту иллюзию, помогая совсем юному и хрупкому сознанию пережить утрату. Именно Леший защищал от любых угроз. Леший похоронил маму под дубом. А теперь его не стало. Белый платочек, пусть немного мятый, был по-прежнему мягким на ощупь, пах землей и хранил в себе воспоминания о маме. — Что же мне теперь делать, мама? Что же мне делать? Больше это место не имело смысла. Ни эта теплая изба, ни игриво журчащая речка, ни этот всезнающий дуб. Шмыгая носиком и утирая неустанные слёзы, Мальвик посмотрел в сторону леса. Он вспомнил о деревне, в которой никогда не был, но о которой так боялся думать. Хватит ли смелости? И пускай никакой дух леса больше ему не поможет вернуть утраченное… Легкий ветерок подсказал ему верное решение.