Муки (БфШ)

      Зловещий пар от кипятка, боль, страх. Нежная плоть варилась заживо, покрываясь большими пузырями, краснея, сочное, варёное мясо, благо, никто его не вкусил. Хотя, казалось, это было не худшим, что могло произойти. Или было? Или может быть, лучше быть вновь облитым кипятком? Вот она, такая уязвимая плоть. Рубиново-красная, такая прекрасная, прекрасная в причинении боли. Боль была невообразима, всё что можно было чувствовать тогда. Никаких мыслей, не возможно было думать ни о чём, лишь мечтать и молиться богу о том, лишь бы это всё прекратилось. Беззащитное тело дёргалось, захлёбывалось рыданиями и приглушёнными воплями. Красные, опухшие от рыданий светлые глаза смотрят в потолок. Скучный, серый бетон, но этот невольный жест не был момент восхищения интерьеру ненавистного здания, это была безмолвная мольба хоть кому-нибудь. Вот бы стены рухнули, вот бы этот кошмар закончился. Но он не кончался. Страх. Он был первым, таким горьким и был последним, что можно было ощутить. Был всегда, каждую мучительную секунду. Это изматывало. Выжимало последние жизненные силы, оставляя лишь желание исчезнуть из этого мира, убежать прочь, спрятаться. Нет, это не было желанием смерти, хотя, возможно и было, трудно разобраться в безумном потоке воспоминаний, чувств. Хотелось жить, жить, но не так, когда каждая секунда могла стать очередным мучением и каждое неверное слово заставляло вспоминать те события, что изменили прежде невинную душу навсегда. Но была ли эта душа такой невинной, пускай даже и не видовав всех этих долгих пыток? ***       Работы было кажется не особо много. Но любое даже самое маленькое дело требовало невероятных усилий для Шираха. И то было неудивительно, когда под боком всегда был тот, кто стабильно не согласен со всем, или добавляет что-то своё. Как будто бы Ширах не может придумать чего-то дельного, что не требует постоянных поправок! Всегда, постоянно этот неряшливый болван Аксманн умничал! Ни минуты покоя. Хотя, они старались избегать друг друга, казалось, всё подталкивало их к конфронтации. Ширах это ненавидел. Он просто хотел в один день не прийти на работу, не проснуться, не говорить, ничего не делать. Просто лежать в постели, или пялиться в стену.       Ширах во всём ему завидовал. Всем нравился организованный, храбрый боец Второй мировой войны. Идеальный, умный, сильный и полезный. К тому же, в отличии от Шираха, ему удалось избежать пыток, а значит он выглядит более презентабельно, чем уродливый, покрытый жуткими ожогами Бальдур. И это наталкивало на неприятные размышления обо всём, на чём держались идеалы Шираха. Если это всё произошло из-за его крови, то было ли справедливым то, что делали «хорошие» немцы с плохими «недочеловеками»? Но Ширах держал рот на замке и старательно избегал мыслей обо всём этом.