Глава 9

      Девушка тщательно вымылась, достала платье, что ей отдала бабушка, и, смочив водой, разгладила тяжёлым утюгом. Волосы прочесала и уложила с помощью масла закатника и меловой пудры, делая их упругими и объёмными. Она не боялась Сёгуна, только учёных Сумеру. Но если и встречаться лицом к лицу с такой, как Райден, нужно выглядеть достойно и впечатляюще.       Рассвета Лисса ждала на улице. Без бабушки и Итто она себя чувствовала чужой в доме, хотя таковой и являлась. Только раньше, когда в нём кипела жизнь, было не так тоскливо. С рассветом она заперла дом и направилась к Саре. Девушка ждала её у двери дома, одетая в замысловатый костюм, похожий на строгую парадную форму. Поприветствовав друг друга лишь кивком головы, они пошли к камерам. Ходить по улицам вот так, без прикрытия, было непривычно, но Лисса впервые почувствовала себя собой. Она на самом деле важная и серьёзная девушка.       Сара, окинув взглядом свою новую знакомую, начала разговор первой:       — Сначала освобождаем твоего друга, а затем на совет. Готова? — её голос был строгим, но теперь за ним скрывалась не настороженность, а, скорее, покровительство.       — Готова, — произнесла Лисса.       Здание было совершенно неприметным на первый взгляд. Пока Сара раздавала указания, Лисса заметила, что все окна были узкими, а с внешней стороны укреплены решёткой. Охранники возле входа прятались в специальных закрытых простенках на случай нападения и вооружены были как катанами, так и огнестрельным оружием, в котором девушка совершенно не разбиралась. Глаза уставших охранников лениво осмотрели посетительницу, но, словно став частью своей службы, они совершенно нечитаемо, безразлично отступили в тень. Во всех ситуациях, когда Лиссе доводилось встречать Сару, та казалась ей скорее домашней. Но здесь, в окружении покрытых трещинами каменных стен и людей, ставших живыми камнями в барьере между преступниками и мирными гражданами, она выглядела истинным генералом, настоящим лидером. Она говорила коротко и смотрела прямо. От её взгляда хотели спрятаться стражи, которые при сравнении были крупнее Сары втрое.       — Пленного Аратаки освободить. И соучастников тоже. Но их через сутки, у них дополнительный срок за оскорбление Сёгуна, — она говорила строго. Взгляд золотых глаз был прикован к надзирателю, который моментально взял связку почерневших от времени хитроумных отмычек и ключей.       — Есть, — он направился в коридор за коричневой дверью, укреплённой решёткой. Пару раз он осмотрел девушек, наверняка считая неуместным присутствие подобных людей в этом месте, но сразу отводил взгляд, как только осознавал, что если присутствует генерал лично, значит всё серьёзнее некуда. Ловко отпирая и запирая двери, он молча делал свою работу.       В первом коридоре с заключёнными, где, вероятно, были заперты свежепойманные хулиганы, царил шум и беспорядок. Кто-то выкрикивал своё имя, кто-то кричал оскорбления в адрес надзирателя. Но как только они завидели девушек, то гомон переключился на слащавые и мерзкие комментарии. Это пугало. Лисса отчаянно посмотрела на лицо Сары, ища там подтверждение, что бояться нечего. Та продолжала идти, держа спину прямой, а подбородок упрямо напряжённым. Как только они покинули коридор, девушка обратила внимание, что грудь уверений и непоколебимой Сары опустилась, и затем новый вдох. Ей тут не нравилось. Возможно, ей тоже страшно, но она не дает этого понять. Такова цена за тот трепет и уважение, что она внушает. Осознав это, Лисса ухмыльнулась. Ей однозначно была симпатична эта девушка.       В коридоре нижнего уровня было шумно. Нет, шум шёл из одной камеры, где голос с неведомой энергичностью напевал песню о свободе.       — Точно хочешь его освободить? — неизвестно в который раз спросила генерал Сёгуна за этот день.       — Да, — так же прямо ответила Лисса.       Спустившись ниже в подвал, девушка вздрогнула. Холод, идущий от обработанного сырого камня, напоминал о тех местах, где её держали, прежде чем ей удалось сбежать. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Только голос, поющий о несправедливости судьбы к бедному свободолюбивому духу, дарил надежду и веру в то, что, что бы тут не произошло, он сможет ей помочь. Несколько пустых камер, и наконец она увидела знакомый силуэт. В темноте было не разобрать деталей, только очертания человека, прикованного кандалами за руки к потолку. Он висел, едва доставая босыми ногами до не знавшего тепла каменного пола. Дверь в камеру открылась, и, несмотря на скрип петель, Итто петь не перестал. Вся делегация замерла, а Лисса, всматриваясь во мрак комнаты, прошла к заключённому. Кожа на руках и груди была покрыта ссадинами, что воспалёнными дорожками покрылись коркой. Два крупных синих кровоподтёка красовались на рёбрах и плече. На животе так же был яркий след от удара. Кожа была влажной. Вероятно, совсем недавно его пытались заставить замолчать, облив водой. Глаза были закрыты, а голова опиралась на плечо, которое неестественно выгнулось из-за оков. Поза казалась болезненной, а сам о́ни измотанным. В сознании он был, вероятно, только благодаря своей песенке. Пока надзиратель подбирал ключ, Лисса подошла ближе, совершенно не боясь парня. Внезапно цепи, удерживающие его, загремели, и он резко опустился на ноги, что сейчас предательски подкосились от долгого пребывания в подвешенном состоянии. Рухнув на пол, Итто промычал что-то невнятное, а затем несколько раз вдохнул, и, набрав побольше воздуха, приготовился продолжить выражать протест неумелым исполнением песни, ещё сильнее зажмуриваясь.       — Итто, — нерешительно начала девушка. Парень замолчал, а затем медленно открыл глаза. Он пристально посмотрел на неё. Мышцы шеи напряглись, словно он пытался сделать глоток, но, видимо, в горле пересохло, и он только кашлянул. Не отводя взгляд ни на секунду, он просто изучающе всматривался в неё. Казалось, он не верит глазам. Уже свободная левая рука упала вниз, заставляя его сморщится от боли. Затёкшая конечность не шевелилась.       Лисса подошла ближе и дотронулась до щеки юноши. Сейчас, в таком положении, он смотрел на неё снизу вверх и не моргал. Ей так казалось. Вторую его руку она поймала на лету и, уперевшись бедром в его грудь, помогла сохранить равновесие. Сара, видя, что с пленником надзиратель и тюремные служащие были чрезмерно жестоки, была не довольна. Она жёстко отдавала распоряжения, и судя по тому, как ей отвечал голос тучного мужчины, все распоряжения будут исполнены. Она говорила что-то про больничное крыло, одежду и душ, а Лисса в это время, повинуясь порыву, снова провела рукой по щеке Итто, затем заправила за ухо спадавшие на лицо пряди.       — Сейчас ты пойдёшь домой, но только после осмотра врача, договорились? — спросила его девушка. Но она совершенно не ожидала, что тот отрицательно покачает головой.       — Я не… Уйду без Уси, — проговорил он севшим голосом. — Мы же здесь ради его спасения.       — Уси? — переспросила Лисса, совершенно не припоминая такого члена отряда.       — Весь план был ради его освобождения… И банда почти преуспела. Сейчас я чуть-чуть отдохну и…       — Мы не можем отпустить Уси! Он перетоптал клумбу перед главными воротами, съел две корзины яблок из Ли Юэ. Затем, застряв головой в корзине и испугавшись темноты, сбил с ног двух стражей! — разразилась тирадой Сара. — А потом из-за большого количества яблок у этого хулигана, вероятно, нарушилось пищеварение, да так, что площадь отмывали три дня. Ну уж нет!       На этой части перечисляемых событий лицо Итто озарила слабая улыбка.       — Да кто это такой? — снова переспросила девушка.       О́ни ответил первым:       — Это мой лучший друг и надёжный товарищ…       — Сара, может быть что-то… — просить было неудобно, но и оставлять всё так нельзя. Наверное, этот человек действительно важен.       — Только при условии, что в городе он больше не появится. Иначе в следующий раз пустим его на котлеты для заключённых, и это будет его последний праздник.       Итто обессиленно, но победоносно улыбнулся. В камеру как раз вошли стражники и, подхватив его под руки, осторожно помогли подняться.       — В госпитале его приведут в порядок, затем доставят домой. А нас ждут дела, — напомнила Сара.              Свежий воздух после инадзумской тюрьмы защипал нос. Выйдя на поверхность, Лисса остановилась на секунду и подняла лицо к солнцу. Как же хотелось сохранить свободу. Она любила тепло, ветер и запах трав, но ценность всего этого пришла не сразу. После недель, просиженных за книгами, начинало казаться, что всё вокруг пахнет пыльными страницами, а мир мёртв. Никогда не существовало шумных птиц, спорящих людей и ярких, цветных растений. Добровольный плен в стенах библиотеки. И только маленькая прогулка в конце дня становилась погружением в жизнь. Как и тогда, девушка наслаждалась тем, что дышала этой жизнью вне стен и запертых дверей. Вопрос родился сам собой:       — Сара, меня теперь закроют в лаборатории? — голос, хоть она и старалась контролировать, всё равно дрогнул.       — Я не могу знать, — ответила она резко, но затем смягчилась. — Не думаю, что есть смысл тебя закрывать. Ты ведь не опасна?       Лисса улыбнулась.       — Разве что Сёгуну придётся спрятать туфли.       В ответ на это Сара усмехнулась.       — Мы приставим охрану к её обуви. Круглосуточную.       Девушки засмеялись. Затем замолчали почти одновременно, озираясь. Это прекрасное начало нового пути.