Глава 11

      Кто бы мог подумать, что о́ни — ранняя пташка. Когда Лисса открыла глаза, в комнате стояла тишина. На месте, где спал Итто, было чисто, и никаких следов пребывания юноши. Надев тонкое льняное платье, Лисса вышла из дома. Потягиваясь, расправляла затёкшие мышцы навстречу солнцу. Умывшись в летнем душе и развесив своё полотенце, она обошла вокруг дома, но так и не обнаружив искомого парня, побрела к амбару.       За крепкими дверями послышался громкий смех и голос о́ни. Девушка прибавила шаг, затем осторожно приоткрыла дверь. В нос ударил запах сухих трав и пыли. В слабоосвещённом помещении парень укладывал пучки сена во внушительного размера сенник. В одних шортах, с обнажённым торсом, он был покрыт мелкими сухими травинками, которые назойливо прилипали к вспотевшей коже. Его волосы были собраны в короткий хвостик, открывая мощную шею и красивую линию скул. Вокруг Итто бегала собака. Хотя нет. Чтобы лучше рассмотреть того, кто суетился в ногах парня, Лисса шагнула вперёд, и дверь предательски скрипнула, привлекая внимание животного. Он обернулся и помчался на девушку. На неё, выставив рога, нёсся бык. Не огромный, свирепый бык, нет. Маленький карликовый бычок, но с очень острыми рогами. А чему Лисса удивляется? Она оцепенела. Рассматривая диковинное животное, та не сразу поняла, что он нападает. Итто рявкнул что-то и потянул за расшитую попону бычка в сторону. Действие заняло несколько секунд, но девушка не успела этого осознать. Она так и смотрела на странный дуэт: тёмно-коричневая шерсть, золотые украшения и широкие руки, которые загнали бычка в небольшое стойло. Затем юноша подошёл к ней, протянул руки, затем одумался и немного отстранился:       — Испугалась? Это Уси, мой товарищ, дружище, соратник. Он добрый, просто незнакомцев обычно облизывает до мокро-слюнявого состояния. Я его не выпускаю, а ему ужас как гулять охота, поэтому вот в амбар его пустил…       — У тебя… ручной бык? — Лисса с трудом обрела дар речи после такой новости.       — Ну-у-у… Он маленький… Телёночек.       — В тебе есть хоть что-то обычное? — задала она вопрос и пожалела. Взгляд парня сник. Она всматривалась в него, пытаясь уловить настроение и понять, что лучше сказать. Сердце стало биться чаще. От него пахло свежим сеном, хотелось убрать соринки с его груди. — Итто, а можно его погладить? — девушка решила отвлечься от рассматривания его тела.       — Уси?! Конечно можно! Вы подружитесь, — откуда-то с верхней полки он достал некрасивые яблоки, немного подвявшие от жары. — Прятать приходится. Он, знаешь, какой ловкий? Хоть и бестолковый. Сейчас как вышел из-под стражи, так совсем разошёлся. Явно его там научили плохому! — о́ни протянул девушке угощения для крупного рогатого товарища.       Лисса подошла к колитке, возле которой стоял парень. Итто наклонился через ограждение, подзывая обиженного питомца ближе, а девушка засмотрелась на то, как шорты обтягивают его бёдра. Что-то слишком часто её мысли стали заходить не туда. Хотя нет, мысли как раз таки там, где надо.       Уси пах диким животным и сеном. Бархатистая шкура была тёплой и мягкой на ощупь. Кожистый нос так и норовил собрать все запахи с рук девушки, а шершавый крупный язык сначала отобрал все яблоки, а затем облизал пальцы. Он бы дотянулся и до лица, если бы Лисса не отошла. Она засмеялась, когда, выпрашивая угощение, бычок начал исполнять какой-то трюк, похожий на танец.       — Только давай договоримся, что ты не будешь подходить к нему одна. Он добрый малый, но неуправляемый.       — Договорились.       Итто чувствовал себя ответственным. Гордился, что его послушали. И Лисса была довольна, видя его улыбку. Его так просто ранить. Несмотря на внушительный вид, он был словно хрупкий сосуд.       Чуть позже они вышли на солнце. После лунного пыльного амбара на улице казалось свежее. Хотя, несмотря на утро, солнце уже нещадно прогревало воздух. В летнем душе девушка помыла руки. Итто терпеливо ждал, пока она закончит с водными процедурами, затем сам пошёл смывать с себя пыль.       Пока Лисса шла к дому, у неё созрела гениальная идея. В доме она достала большую корзину, закинула туда покрывало, собрала перекус в виде печёного картофеля, хлеба и мяса, а также пары яблок и винограда с крупными сладкими ягодами. Она ждала, когда парень выйдет, чтобы уговорить его на свою авантюру. Как только он переступил порог, девушка быстро протараторила, чтобы он не успел её перебить:       — Итто, пойдём к тому озеру, куда мы ходили ночью?       — Пойдём, — он не растерялся, согласился сразу, но взгляд замер на её лице. Довольная Лисса отдала ему корзину и прошагала к выходу.       Шли они бодро. Итто нёс корзинку, а Лисса собирала цветы, которые до этого безмятежно росли на поляне. До озера дошли с полноценным букетом. Вокруг стояла тишина. Деревья создавали тень, и место казалось уединённым. Днем оно выглядело ещё красивее.       — Поставь корзинку повыше и пойдём нырять, — предложила девушка. В ответ Итто кивнул и, взгромоздив ношу на камень, осмотрелся. Лисса же, скинув сарафан, осталась в скромном топе и шортиках. Парень снял футболку, немного смутившись, и зашёл в воду. Сегодня он молчаливый и подозрительно притихший.       Барахтаясь в воде, Лисса наслаждалась прохладой. Казалось, что в этом месте даже погода отличалась. Было тихо. Птицы иногда щебетали, переговариваясь в сплетении веток. Ручей, стекающий по каменному отвесу, журчал свою песню, и только всплески, рождённый их телами, нарушали гармонию.       Девушку расстраивала отчуждённость парня. Набравшись смелости, она запрыгнула к нему на спину, обхватывая ногами:       — Я не отцеплюсь, придётся плавать со мной! — может так получится его расшевелить.       — И куда ты хочешь плыть?       — К водопаду.       Это был самый дальний берег. Лисса не сомневалась, что он доплывёт.       Рассмотрев водопад, который вблизи был не настолько интересен, направились обратно. Итто плыл медленно, и девушка решилась на вопрос.       — Итто, я тебя обидела? — спросила она у его уха, слегка задевая мокрые пряди волос.       — Нет.       — Ты сегодня слишком тихий.       Он промолчал.       Они были примерно на середине, когда Лисса решилась на крайне плохой поступок. Она разжала руки, отпуская его шею, и просто ушла на дно. Окружающий мир поглотила толща воды. Сквозь прозрачную гладь Лисса видела, как парень нырнул за ней, чтобы вытянуть обратно на поверхность. Прижимая её к себе одной рукой, он грёб второй. Когда он уверенно встал на ноги, то, всё ещё не отпуская девушку, грозно посмотрел на неё.       — Ты что делаешь?! — его глаза были лишены веселья. Сейчас он явно был рассержен. Добилась, чего хотела.       Она провела руками по его щекам, стирая стекающие дорожки озерной воды. Ноги обвили его торс, а вторая её рука обнимала массивные плечи.       — Я хочу твоего внимания, — проговорила честно девушка.       — Зачем? — он искренне смотрел на неё и ждал ответа. — Я тебе не подхожу.       — Интересный вывод. А кто же мне подходит? — спросила Лисса, улыбаясь.       — Кто-нибудь умный, воспитанный и нормальный…       Она так и знала. Сказала лишнее. Могла бы догадаться, что, несмотря на браваду, он очень беспокоится за свою непохожесть.       — Именно потому, что ты не такой, как все, мне и нравится проводить с тобой время, — вода дала возможность быть к нему близко, сравняться по росту. Сейчас его глаза были напротив её. — И я это делаю, потому что хочу.       Итто густо покраснел и отвернулся, затем пошёл к берегу вместе с вцепившейся в него девушкой. Он снова обдумывал её слова. Учился доверять? А, может быть, она не слишком убедительна?       Они пообедали, ещё немного поплавали и начали собираться домой. После разговора Итто немного приободрился, и пока они шли, Лисса, чтобы не терять этот хлипкий контакт, засыпала его вопросами: про банду, про бабушку, про Уси.       — Как Уси относился к другим девушкам?       — Никак. У меня ведь не было девушки.       — Та-а-ак, а как же первый поцелуй и всё такое?       В ответ парень промолчал.       Дома они успели смыть с себя озёрную воду, поужинать и теперь пили чай с мятой.       — Это ведь всё серьёзно… — наконец Итто сдался.       — Я даже не могу представить, что ты не умеешь целоваться. Как это возможно? Неужели девушки, что тебя окружали, никогда не вызывали такого желания?       Он пожал плечами, а его щёки покраснели. Как и уши. Лисса замолчала. Нужно прекратить говорить такие вещи. Он смущается своей неопытности, да ещё и она давит на больное.       — Знаешь, это не так страшно, а даже хорошо. Раз мне предстоит стать твоей женой, я тебя научу, — она допила чай. Он, словно заворожённый, осушил свою чашку, повторяя за ней, и она засмеялась. — Это не обязательно.       Да как же тут не обязательно, когда его горло пересохло мгновенно?       — Так. Садись сюда, — девушка потянула его за руку и усадила на кровать, затем к стене. Закинула ему за спину обе подушки и заставила его опереться на них. — Удобно? — она застала его врасплох внезапным вопросом.       Он кивнул и произнёс:       — Будто я заболел.       — Ну, знаешь, ощущения те же, — и снова её улыбка.       Его брови сошлись вместе в попытке понять, как это.       — Просто ощущение головокружения, может слегка перехватывать дыхание, и сердце бьётся чаще.       — А-а-а, — произнёс он, отмечая, что уже испытывал ощущения, при которых сердце не находит покоя. Например, когда нырял с ней в озере, играя.       Лисса села сбоку, потом повозилась и привстала. Он для неё очень большой, и невозможно наклониться так, чтобы попасть чётко на нужное для поцелуев расстояние.       — Что ж, — заключила она и перекинула ногу через его бёдра, усаживаясь лицом к нему на его колени. Теперь они практически на одном уровне. — Первое правило назовём «комфорт». Тебе и партнёру должно быть удобно. Обоим. Если кто-то криво стоит или неудобно висит, о поцелуях он думает в последнюю очередь. Тебе удобно?       Он кивнул. На раскрашенных полосками грима щеках играл румянец, а глаза, похожие на глаза змеи, смотрели на неё с таким благоговением, что девушка была готова расцеловать его без разговоров. Но зная его ранимое сердце, приходилось каждый пункт проговаривать.       — Правило два: «секрет». Поцелуй — это выражение отношения к человеку. Нет, между людьми. Нежность в прикосновение, способ без слов показать заботу, ласку. Так, будто ты демонстрируешь то, что тебя переполняет. А такое посторонним знать нельзя. Это касается только тебя и твоего человека. Поэтому нельзя рассказывать об этом. И ещё некультурно целоваться на виду у всех. Понимаешь?       — Да… — ответил он, беззвучно выдыхая слово.       — Не делать другому неприятно — это три. Не пускать слюни, не облизывать, как собака, и не кусаться. По крайней мере, сильно.       Она осторожно прикоснулась к плечам провела руками по футболке вниз. Затем взяла его руки, которые, вспотевшие от волнения, он вытер об себя, и положила себе на талию.       — Это чтобы если вдруг от волнения и чувств я потеряю равновесие, ты смог меня удержать.       — Это настолько опасно? — спросил он, всматриваясь в её лицо. Итто покрепче сжал талию девушки, пытаясь понять, как же держать её, не сильно сжимая, но и не упустить.       Наклонившись вперёд, девушка прижалась животом к нему, как раз там, где задралась часть одежды, вынуждая его не держать, а слегка приобнять. Она провела по его щекам тонкими тёплыми пальцами вдоль красных линий грима, начиная от густо подведённого нижнего века, до уходящего узора за воротник. Затем обвела контур его губ, заставляя их пождать и облизнуть от движения по чувствительной коже.       Тишина и отсутствие возможности что-либо произнести. У неё закончились слова, хотя вроде бы и неплохо получалось. Лисса наклонилась ближе. Неловко и растерянно поцеловала его щёку. Было что-то манящее в том, как он подчинялся ей, как слушал. Как невинна была реакция на новое для него открытие — нежность, любовь. У неё защемило сердце, когда она осознала: в нём воспитывали воина и защитника, но фундаментом служило нечто трепетное и тонкое. Словно душа попала не в то тело. От такого мощного, сильно парня ждали ярость, битву, жёсткий характер. А на деле он чувствительный, добрый, весёлый, заботливый. Где-то внутри него дремлет страсть. Огонь, что возможно разжечь только заботливо укрывая от всех ветров. Он учится любить так, как может только он. И учится быть любимым. Он не бежит от битвы и опасностей, но сейчас робеет и волнуется настолько, что никак не может расслабить плечи, напряжённые до дрожи. Грудь с мощным корсетом мышц не даёт сделать вдох. Он словно застывшее изваяние.       — Тут нельзя ошибиться, поэтому можно расслабиться, — прошептала она.       Он покачал головой.       — Почему нет? — Лисса смотрела в его глаза, наполненные страхом и волнением.       Решившись, он произнёс шепотом, будто стыдясь себя:       — А что, если я не специально… совсем случайно… сделаю больно или…       Дослушивать она не стала. Так можно провести всю ночь за обсуждением вероятностей. Пора перейти к тому, что будет наверняка. Его губы холодные и почти неподвижные. Он напряжён. Всё ещё. Она улыбнулась. Немного отстранившись, прошептала:       — Выдохни…       Его шумный выдох, и она поцеловала его снова. Недолго, пробуя — или, скорее, показывая, как можно целовать. Хотя это уже не урок, а потребность для неё. Он дарил заботу, оберегал совершенно безвозмездно, с первых минут поверив, что она не несёт зла. Что-то инстинктивное, чего о́ни сам до сих пор не осознал. Он каждый день становился лучше рядом с ней. Сам, без указки. Да и она, не слишком опытная, лишь пыталась выразить то, что чувствовала: тепло и нежность, веру в него и, наверное, благодарность за всё, что он так бескорыстно отдавал.       Он был громким. Во всём. А сейчас, словно загнанный в угол, удовлетворённо промычал в её губы. Сдержанность не его конек. Она улыбнулась и отстранилась. Его глаза закрыты. Итто рвано вздохнул, и Лисса коснулась его губ ещё раз. Отрывисто, словно сглаживая и закрепляя приятные ощущения. Затем провела пальцем по брови, пригладила прядь белых волос, упавшую на лицо, и стала ждать, когда он откроет глаза. Вдруг он разочарован? Или зол?       О́ин медленно открыл глаза. Наверное, за всё время, что она его знает, он не был так серьёзен, как сейчас. Вот какой он, если вычесть веселье, страх, волнение и неловкость. Сейчас это был взрослый и, скорее, немного уставший человек. Вот он какой, когда волнение уступает желанию. Она улыбнулась ему, наклонилась и снова поцеловала. На этот раз долго, мучительно растягивая свои движения в попытке вовлечь его в этот процесс, ожидая его инициативу. Не заметив, сама потеряла смысл того, на что решилась. Научить его целоваться? Бред. Девушка хотела этого сама. И сейчас была там, где хотела. Итто снова отдавал больше, чем требовал взамен. Сейчас он полностью доверил ей себя. Показал то, что никто никогда не увидит.       Она упёрлась лбом в его лоб, приводя мысли в порядок, пытаясь усмирить свои желания. Но руки предательски искали новые места на его теле. Узнавали, знакомились с тем, что ей доверено. Пытаясь подарит новое открытие ему, она совершила открытие для себя. Наверное, самое важное. Она хочет с ним большего.       — На сегодня хватит, мой ученик, — она не узнал свой голос, охрипший и мягкий.       Немного потянув его вперёд, она достала подушку из-за его спины и бросила в изголовье, затем попыталась встать, но он не дал. Руки так и держали её на его коленях. Она обняла его, и он уткнулся в её шею, сжимая девушку в своих объятьях. Ему всё ещё её мало. Но пока не время.       — Ты мне доверяешь? — спросила она, и в шею завибрировало «Угу». — Тогда отпусти меня на секундочку.       Он разжал руки, повинуясь. Быстро сложив подушки на место, Лисса указала на них, чтобы он лёг. Затем устроилась на его плече, укладывая на его грудь свою руку. Он молчал. Это было странно.