Глава 2. Продавцы кошмаров

Один из домов города N. Около четырёх часов дня, 28 августа, воскресенье. За закрытой дверью квартиры под номером девятнадцать уже несколько часов шло распитие чая с пирожками, печеньками и прочими вкусностями, которые недавно приготовили Людмила Ивановна и Алевтина, конечно, с посильной помощью по типу «принеси-подай» от Марианны, и бесконечные разговоры. Сейчас же они тихо-спокойно пили чай и продолжали расспрашивать одного из своих новых знакомых, паренька с эльфийскими ушами, который представился Габриэлем. Он, поглаживая чёрную кошку с внимательными янтарными глазами, с интересом наблюдал за сёстрами, которые, по инициативе Мари, которая уже успела частично смыть маркер с лица, начинали переругиваться. И тут эльф задал вопрос, который остановил очередную перепалку между мантикорой и Алевтиной: ― А чем вы увлекаетесь? ― Химия! Физика! Паркур и немного танцев! РО-О-ОК!!! ― с воодушевлением восклицала одноглазая. Последнее слово она прорычала низким хриплым голосом. А потом звонко рассмеялась и добавила, ― ещё люблю лазать по заброшкам или ночью по лесу шататься с налобным фонариком… С огоньком и петардами балуюсь, пакощу… Так, для души, на гитаре играю… ― Ну, там, банджо, укулеле… Пение… Рисование… Актёрское мастерство… Флейта немножко… Фейерверки опять же… ― будто вспоминая, протянула Аля. Она неодобрительно покосилась на сестру и, подумав, договорила, ― вытаскиваю эту одноглазую мантикору из тех дыр, в которые она обычно влезает со всем доступным ей энтузиазмом, ― последние слова она почти прошипела. ― А чем увлекаешься ты?.. ― неугомонная Анюта пару раз прошлась по комнате и заглянула в лицо Габриэлю. ― Я не знаю?.. Мне всё интересно. Но я хорошо лажу с животными. Они со мной дружат? ― А ты можешь рассказать о своих братьях? ― осторожно задала вопрос Аня, переходя на полушёпот и кивая Алевтине, которая с недоумением покосилась на сестру, на бабушку, которая прикорнула в большом мягком кресле. ― Могу? Нас всего девять. Я, Куромаку, который с седыми волосами и полукруглыми очками, поэтому Вару, у которого зелёные кудряшки и очки со спиральками, зовёт его дедом. Ещё есть Данте. У него красные волосы торчком. Он самый… М-м… Спокойный?.. А Вару часто дерётся с Феликсом. Это тот, который блондин. Мне иногда кажется, что у него проблемы с головой… Ещё есть Ромео. У него розовые волосы. Он будет к вам лезть… Вару его почему-то называет бабником… Я про кого-то забыл? Да, забыл… Зонтик? Да, я забыл про Голубого Зонта. У него длинные мягкие бирюзовые волосы. Они даже немного похожи на облако?.. А ещё есть Пиковый Король, но все зовут его Пик. У него длинные всклокоченные волосы. А ещё он самый раздражительный… Хотя, если живёшь с «жёлто-зелёным комбо», как иногда называет их Федя, это который тоже с каштановой шевелюрой, то «большая часть нервных клеток пострадает, а они не восстанавливаются». Так говорил Куромаку? Или Данте? Не помню… ― тут он отвлёкся на одноглазую, которая что-то черкала в блокноте, ― Мантикора? А что ты пишешь? Это про нас, да? ― Да-да… У меня память ни к чёрту... ― тут ей прилетел подзатыльник. Мари тихо вскрикнула, стараясь не разбудить бабушку, и обиженно засверкала аквамариновым глазом. ― Не прибедняйся, бедняжка, ― невозмутимо ответила на незаданное «За что?!» Алевтина, кинув предупреждающий взгляд васильковых глаз на руки Анюты. Мари на это фыркнула и накинула на плечи лямки, принадлежащие добротному тканевому рюкзаку, изначально спортивному, невнятного серого цвета, который, похоже, побывал в разных переделках. Об этом говорили сильно потёртые ремешки, служащие в качестве лямок, и несколько подпалин и пятен неясного происхождения на некоторых видимых участках сумки. Аня, недолго думая пошла к выходу из квартиры. ― Чао, бамбино! ― донеслось от входной двери. ― Чтоб к десяти была дома! ― крикнула вслед выбежавшая на лестничную площадку Алевтина. ― Можно и к десяти утра! Но только чтобы написала, что ты жива! ― в ответ донёсся лишь задорный смех. Младшая вздохнула. ― Иногда такое ощущение, будто это я старшая, а не эта мантикора одноглазая, которой всё нипочём… ― пробубнила она себе под нос. ― А куда она ушла? ― раздался голос эльфа. Аля даже не вздрогнула от неожиданности. Она лишь обернулась и, пожав плечами, увела Габриэля дальше пить чай… А в это время маленький вихрь, который по ошибке стал человеком, нёсся к двери двадцать третьей квартиры. Чуть отдышавшись, она начала барабанить по деревянной поверхности, выбивая какой-то ритм. Два удара и хлопок. И так по кругу. Когда ей открыли, перед Мари предстал недовольный Фёдор, за спиной которого было видно разноцветные макушки. Анюта, кивнув Феде, просочилась мимо него и, несмотря на ох*евшего от такой наглости хозяина квартиры, громко спросила, обращаясь к остальным обитателям: ― Где ты, жертва вегетарианцев? Где руккола? ― в ответ ей раздался ядовитый смех. ― Что, пиратка, победа спокойно жить не даёт? ― спросил всё тот же ехидный картавый голос, и навстречу одноглазой вышел его обладатель, которого тут же схватили под локоть и потащили в сторону входной двери. Там ему дали надеть верхнюю одежду, которую он проигнорировал, так как было уже прохладно, но не настолько, и обуться, а потом стали буксировать дальше, лишь кинув на прощанье: ― Верну к десяти! Пошли, бл*ть, кустарник. Дело есть, ― входная дверь хлопнула. В обычно шумной квартире воцарилась гробовая тишина, как будто вымер весь народ. Потом раздался голос Куромаку: ― Ну, по факту, она исполняет их часть уговора, которая заключается в том, что они иногда забирают его гулять, ― он поправил очки. ― Только она не уточнила, к десяти вечера или утра, ― протянул Пиковый Король. Все с ним согласились, но решили, что так будет хоть немного спокойней, без неуместных шуток и мелких пакостей. Немного позже со двора грянул оглушительный смех. Один из домов города N. После хлопка двери квартиры номер двадцать три, 28 августа, воскресенье. ― Какое ещё дело, бл*ть?! Я нёс там в мир хаос и разрушения! ― возмущался пришедший в себя зелёный. ― Такое, ― отрезала Мари. Потом она, сжалившись, пробурчала. ― Какое-какое, бл*ть. Подождать ему влом. Они замолчали. Вскоре парочка подошла к подъездной двери и, открыв её, вывались во двор. Мари, не сбавляя хода, протащила Вару мимо него и, оглядевшись, свернула в тёмный переулок. ― Ты меня типа сп*здить пытаешься? Ха-ха… ― нервно посмеялся брокколи. ― Рукколе слова не давали, ― недовольно протянула одноглазая. Она ещё раз огляделась и потянулась к рюкзаку. Из его недр она извлекла два налобных фонарика, один из которых протянула Вару, чёрные плотные перчатки, которые не закрывали верхних фаланг пальцев, связку петард и зажигалку, которую кинула зелёному. Потом она подумала и достала ещё одну зажигалку, но уже в виде револьвера. Брокколи ещё достался огненный фонтан и несколько хлопушек. На его лице расползлась предвкушающая улыбка. ― Смотри, план таков. Сейчас мы пойдём и затаримся хавчиком. Потом дождёмся в каких-нибудь гаражах темноты и будем плагиатить старуху Шапокляк из «Чебурашки» Успенского. Или Дюдюку Барбидокскую из советского мультика «Подарок для слона», ― тут она скорее ощутила, чем увидела непонимающий взгляд Вару. ― Кароче, бл*ть, мы пойдём пакостить. У меня с собой ещё есть пауки на верёвочках. И змеи с крысами. Так, сейчас п*здуем в магаз. У меня есть в районе восьмисот рублей, так что берём всё, но так, чтобы хотя бы наестся. Задачу понял? ― У-ху-ху-ху-ху… Ты говоришь с королём пугалок! Не смей Великому Мне указывать! Слушай, есть ещё пара идеек… ― на него заинтересованно уставились. ― Есть разноцветные краски? Ну, которые в темноте светятся? ― Бл*-*-а… Ох*еная идея… Су-ука, как я раньше до такого не додумалась? Иди сюда, я тебя раскрашу… ― она достала из рюкзака несколько баночек краски и кисточку. ― Сюда иди, я тебе скелета намалюю и волосы прокрашу… А ты потом свои спиральки обведёшь… Или ещё чего придумаешь. Спустя пять минут из дома вышли два странно одетых человека. Девушка, которая несколько уступала в росте пареньку, была облачена в старые джинсовые шорты до колена, лёгкое чёрное худи с большим карманом, капюшон которого был натянут так, что видно было только нижнюю часть лица, разноцветные тканевые кроссовки, потускневшие от времени, с торчащими из них носками, и с довольно большим рюкзаком невнятного серого цвета в руках. Паренёк тоже не отставал. Он был одет уже более-менее по погоде, то есть в синюю лёгкую кофту с более тёмной спиралькой на груди, тёмно-зелёные брюки и мятные туфли. Верхнюю половину лица закрывали круглые непрозрачные очки малахитового цвета, на линзах которых были спирали лиственного оттенка, налобный фонарик, как у его спутницы, который смотрелся немного странно днём, и кудрявые изумрудные волосы. Руки, лица, волосы, одежда и обувь обоих были перепачканы в чём-то бледном, почти незаметном. Этот странный дуэт направился в сторону дешёвого продуктового магазина. Зайдя туда, Мари и Вару начали складывать во взятую на входе корзинку снеки, лапшу быстрого приготовления, разные лимонады, воду и другие вкусности по типу кислых мармеладок. Туда даже затесалась палка сырокопчёной колбасы и сыр. На выходе, помимо всего прочего, эти двое прикупили жевательной резинки и несколько коробков спичек. Выйдя из магазина, одноглазая достала из рюкзака сложенную сумку и отдала её брокколи со словами: ― Переложи хавчик сюда. Сам потащишь. Оставь только пару пачек чипсов. Сейчас перекусим, потом почапаем в гаражи. Там дождёмся вечера… ― Погодь. Скоро уже начнёт темнеть, это во-первых. А во-вторых, идея такая: выходим пугать ночью, будем заглядывать в окна и стучать или завывать. Записки клеить. В квартиры звонить. Хлопушки и петарды взрывать. Мы будем королями этой ночи… ― на лице Вару расплылась предвкушающая улыбка, не сулящая ничего хорошего. ― Братан! Я нашёл тебя, братан! ― неизвестно чему обрадовалась Мари. ― А Алевтина говорила, что я никогда не найду такого же *банутого, как я! А я нашёл! ― её голос почти сорвался на ультразвук. ― Кстати, ― продолжила она уже своим обычным голосом, ― знаешь какие-нибудь пугающие песни? Ну, или на крайняк можно будет обойтись жуткими считалочками и матерными частушками… ― О! Я знаю одну колыбельную… Там было что-то типа:       Баю-баюшки-баю,       Не ложися на краю,       Придёт серенький волчок       И укусит за бочок,       А потом придёт медведь       И отхватит ножки треть,       Ручку вынесет лиса,       Зайка высосет глаза,       Черви заползут под ногти,       Рысь запустит в сердце когти,       А какой-то рыжий кот       Горло вмиг перегрызёт,       Кишки рогом вспорет бык,       Лоси вырвут твой язык,       А собачка со двора       Сгложет косточку бедра,       Кошка вылижет глазницы,       Вепрь откусит ягодицы,       Печень будет кушать крот,       Бык порвёт копытом рот,       Ёж утащит язычок,       Мозг проточит червячок,       Череп дятел раздолбит,       В лёгких моль уже сидит,       Сердце зажуёт барсук,       Уж поселится в носу,       А весёлые цветочки       Прорастут тебе сквозь почки,       Вот и будет от ребёнка       Лишь хребет да селезёнка,       Кровь стекает с потолка,       Смерть, конечно, нелегка… — Это, конечно, не народное, а авторское… Но прикольная, ― протянула Мари, кивая головой. ― А у меня есть пара считалок:       Тили-тили-бом       Закрой глаза скорее,       Кто-то ходит за окном,       И стучится в двери.              Тили-тили-бом.       Кричит ночная птица.       Он уже пробрался в дом.       К тем, кому не спится.              Он идёт… Он уже близко…              Тили-тили-бом.       Ты слышишь, кто-то рядом?       Притаился за углом,       И пронзает взглядом.              Тили-тили-бом.       Все скроет ночь немая.       За тобой крадется он,       И вот-вот поймает.              Он идёт... Он уже близко…              Тили-тили-бом.       Ты слышишь, кто-то рядом?       Притаился за углом,       И пронзает взглядом… Вару ненадолго завис, а потом раздался дружный хохот. Хохот, не предвещающий ничего хорошего. Никому… Один из переулков города N. Около девяти часов вечера, сразу после наступления темноты, 28 августа, воскресенье. В темноте, когда зашло солнце и на город опустились густые сумерки что-то светилось. Это что-то напоминало скелета с ошмётками сияющей плоти и ярко-зелёной кудрявой шевелюрой и зелёными же спиралями на месте глаз. Рядом с ним стояло нечто… У этого нечта были неоново-рыжие волосы, белое лицо, ноги и руки, фиолетовый крест на месте левого глаза и одежда в синих кляксах. На лице у рыжей красным была нарисована клоунская улыбка. В руках у них были длинные ножи, покрашенные в разные цвета. Лица, волосы, одежда, обувь и оружие обоих были в кроваво-красных светящихся пятнах и подтёках. Выглядело и смешно, и, в какой-то степени, жутко. Настолько жутко, что редкие прохожие, завидев эту парочку, прогуливавшуюся по улицам города N, сворачивали в стороны или убегали прочь, под заливистый и ехидный смех нечисти. А Марианна и Вару, в своей боевой раскраске, просто наслаждались производимым эффектом, изредка стуча и заглядывая в окна, взрывая хлопушки и петарды. Когда им надоело, они устроились в своём дворе и решили опробовать качели и карусель. После нехилого испытания вестибулярного аппарата, парочка устроилась на скамейке и достала лимонад и вкусняшки. На часах Мари было что-то около трёх ночи, когда Вару предложил: ― А давай споём? ― Идея х*йня, ― донеслось в ответ. ― Я знаю, ты со мной? ― Разумеется, бро! После короткого диалога, дуэт переглянулся и Мари двинулась к балкону своей квартиры, расположенной на втором этаже. В кустах под ним лежала гитара с запиской, всунутой между струн. Она гласила: «Не смей играть под нашим балконом! Твои серенады, пьяные и не очень, достали. Так что бери гитару и вали со двора. И ещё, мантикора одноглазая, если ты не вернёшь жертву вегетарианцев живым, то я лично найду тебя и придушу. Понятно? Твоя сестра, у которой ты уже сидишь в печёнках, Аля» ― Ой, Алевтиночка-а, как хорошо ты меня знаешь, ― Мари смахнула с единственного глаза воображаемую слезу. Потом она обратилась к Вару. ― Ну что, зелёнка скеледрынская, готов к приключениям на жопу? Настоящим приключениям… Давай пройдёмся по городу с песнями под гитару? ― пояснила свои слова Анюта, заметив непонимающий изгиб бровей у «зелёнки скеледрынской». ― Идея полная х*йня. ― Не воруй мои слова! ― Мари замахнулась гитарой и, захохотав, кинулась за удирающим Вару, который успел подхватить её рюкзак и сумку с едой. Оба весело смеялись, бегая по пустым улицам и ловя спинами недоумённо-недовольные взгляды совсем редких прохожих… Продолжение следует…