Марабу

Говорила мне знахарка в той африканской деревне, Где жираф на обед ест лучи золотого солнца, Об однокрылой птице, о мудрой птице, Что гуляет среди баобабов лишь в час заката. Она ходит одна, не касается сладкой падали И не знает, куда стая её ходит теперь к водопою. Птица днём появляется рядом с хижинами в деревне, Затаится у знахаркиной стены и слушает её песни, Её сказы, легенды и сказки; детей её слышит, Голоса их ловит, словно в болоте лягушек И глотает жадно, как будто до слов голодная... Слушал я африканку и спать в её доме ложился, Но вдруг шорох меня из дрёмы тягучей вырвал. Я вышел из дома и вижу — большая птица, У порога, и взгляд у неё разумный. Она вышла в саванну, и последовал я за нею. Был закат над Африкой; алым пылало небо. Птица шла на запад, сухую траву сминая Сильной лапой, и вдруг смотрю — на меня обернулась. У неё в глазах замер луч оранжево-красный — Луч усталого солнца, которое каждый день умирает к ночи.