Часть 4. Страх дело поправимое.

Я, конечно, была в восторге, когда такой потрясающий мужчина оказался в моих руках. Но восторг быстро сменился тревогой: он истекал кровью, и часть этой крови была и на мне. Со стоном, собрав последние силы, я перевернула бессознательное тело на бок. Беглый осмотр ран поверг меня в ужас. Его рука, изрешеченная в бою с гигантской многоножкой, кровоточила очень сильно. И это по моей глупости, по моей неспособности быстро соображать и действовать одновременно! В спине, у правой лопатки, торчал шип – след от схватки с переросшим сорняком. Головой я понимала, что это невозможно, ведь растение было живым. Хоть оно и не могло ходить, но представляло огромную опасность. Левая нога подозрительно сильно опухла. Неужели перелом? Времени на раздумья не было. От полученных травм он мог умереть в считанные минуты. Споро вскочив на ноги, неприятно поежившись от прилипшей к телу окровавленной одежды, я осмотрела окрестности. Неподалеку был разбит лагерь. Причем разбит буквально: из пяти палаток уцелела лишь одна. Тащить раненого за руки было плохой идеей, поэтому, аккуратно сняв с мужчины куртку, я соорудила подобие носилок. Кое-как дотащив его до палатки, я обрадовалась большой кровати. Осторожно усадив на нее мужчину, я сняла оставшиеся вещи. Штаны пришлось разрезать по шву одолженным ранее ножом. Думаю, он не обидится. Наспех перевязав раны, чтобы хоть как-то остановить кровотечение, я, насколько позволяла внимательность, начала осматривать уничтоженный лагерь. В одном из опрокинутых сундуков я нашла чистую ткань, а в другом – алкоголь. Очень хорошо. Но чем же шить? Ответ был прямо перед глазами: в изящной шкатулке лежала хорошая швейная игла. До хирургической, конечно, не дотягивает, но и на этом спасибо. С инструментом разобралась. Но чем именно шить? Не ниткой же. Кратковременная паника – и тут же рядом раздалось чье-то ржание. Видимо, это его лошадь. Нам как-то на уроке истории рассказывали, что конский волос в старину, часто использовался в операциях. Не думала, что мне придется прибегнуть к столь радикальному методу. Ножницами отрезав небольшой локон, я со всех ног помчалась в палатку. Засучив рукава, я обмыла руки добытым алкоголем и им же нещадно обработала пострадавшую руку. Видимо, мои действия ненадолго привели мужчину в чувство, потому что он дернул поврежденной конечностью. — Прошу, только выживи! Я сделаю все, что в моих силах! — мужчина не открыл глаза. Но меня остановило другое. На и без того бледном лице начали проступать черные вены, а дыхание резко участилось. — Яд? — ужас в моем голосе, а на глаза подступили слезы. Но сейчас не время реветь. Я не могу ему помочь, ведь элементарно не могу сварить противоядие. Растения этого мира могли кардинально отличаться от тех, что есть в моем. Я надеялась на его иммунную систему. Ранее срезанные с лошади волосы я обильно промыла в спирте. Полевые условия, как-никак. Шила я аккуратно, руки не дрожали, в отличие от моих внутренностей. Когда с рукой было покончено, я принялась вытаскивать шип из спины. Благо, обошлось без брызжущей кровавой струи. Рана была серьезной, но, надеюсь, не смертельной. Заживать будет долго. Когда я перешла к ноге, меня сильно насторожила припухлость. Ощупав ее внимательнее, я убедилась, что это точно перелом. Приложив смоченную в спирте тряпку к ноге, я услышала слабый стон мужчины, видимо, от сильной боли. Я замерла. Надежда на то, что он реагирует, мигом вселила в меня уверенность. Чем же зафиксировать перелом? В сундуках я нашла полоски достаточно плотной ткани. Оставалось найти подходящие по размеру палки. Очередная вылазка к разоренным палаткам – и вуаля, у меня в руках как раз две подходящие палки. Осторожно зафиксировав ногу, я осмотрела всю проделанную мной работу. Рука меня сильно беспокоила. Меняя уже третью повязку, я сетовала, что где-то ошиблась. Но некогда потемневшие на лице вены вроде как начали пропадать. Или это мое желание? Выдохнув, я направилась прочь из палатки в поисках воды. Спирт – это хорошо, но грязь им не смыть. Поискав ведро и найдя его, но без ручки, я отправилась на поиски воды. Характерный шум быстро вывел меня к речке. Зачерпнув как можно больше и поставив полное ведро рядом, я умылась сама, смывая с себя кровь и усталость. Мне некогда отдыхать. Жизнь мужчины висела на волоске, и я была единственной, кто мог ему помочь. Когда мои действия по оказанию первой помощи были завершены, солнце начало уходить в закат . - Скоро совсем стемнеет. - вытирая насухо руки и кивая более менее сностному результату и вроде как стабильному состоянию мужчины, мне на ум пришла одна идея. Обойдя завалы лагеря еще раз, я убедилась, что удача сегодня на моей стороне. Масляные лампы оказались целы. Оставалось добыть огонь. Кажется, я не израсходовала весь спирт – он легко воспламеняется. Наскоро накидав хвороста и пропитав спиртом небольшой лоскут ткани, я, словно неандерталец, пыталась добыть огонь искрой. Получилось не сразу, но костер принес мне немного спокойствия. Расставив лампы вокруг палатки, осветив пространство, я наконец позволила себе выдохнуть. Усталость навалилась на плечи, заставляя сгорбиться. А с усталостью пришла тихая истерика. Вспоминая все, что произошло всего несколько часов назад, я не могла сдержать слез. Тихо всхлипывая, я выплакивала все накопившееся за этот короткий промежуток: страх, отчаяние, панику. Я не знала, где нахожусь. Мои сестры могли быть где угодно, и, возможно, сейчас они боролись за свою жизнь, пока я поддавалась слабости. Вытерев слезы тыльной стороной ладони и прихватив одну из ламп, я вошла в палатку. По спокойному, размеренному дыханию мкжчины было ясно: он просто спит. Значит, скорее всего, его жизни ничего не угрожает. В слабом свете лампы я наконец смогла осмотреть убранство нашего укрытия. Дорого, богато. Снова выйдя на улицу, я забрала еще одну лампу, одну оставив рядом со спящим мужчиной, а вторую – рядом с собой. В палатке стояли еще три сундука, и мое любопытство пересилило совесть. У меня форс-мажор! Имею право. - Вот это да! – драгоценные камни, украшения, серебряные столовые приборы. Мои глаза заблестели. Здравствуй, меркантильность. Обыскав первый сундук, я отложила то, что, по моему мнению, могло пригодиться, хотя бы для обмена. Деньги нужны всегда, а я понятия не имела о порядках в этом мире. Второй сундук открылся не сразу. Пришлось снова воспользоваться ножом. Характерный щелчок, и… куча одежды. Кстати, об одежде. Я совсем забыла, что вся перепачкана кровью. Ладно, с этим разберусь утром. К тому же, надо бы и одежду мужчины привести в порядок. Покопавшись в сундуке и выудив пару платьев, вроде бы моего размера, я переоделась. Мужские вещи тоже были, но пусть он сам посмотрит, когда очнется. Ведь, как я поняла потом, штаны я безвозмездно испортила. Третий сундук оказался самым интересным. Нет, там не было золота или оружия. Там были книги. Много книг. Разных размеров, в кожаных переплетах, с тиснеными золотом названиями. Я не понимала ни слова. Язык был совершенно незнаком. Но сами книги... Они словно дышали историей, магией, чем-то древним и могущественным. Я осторожно взяла одну, самую маленькую, и открыла ее. Страницы были тонкими, как пергамент, исписаны каллиграфическим почерком. Рисунки, вплетенные в текст, изображали странных существ, растения, которых я никогда не видела, и символы, смысл которых был мне совершенно непонятен.Я закрыла книгу и положила ее обратно в сундук. Сейчас не время для чтения. Нужно думать о выживании, о сестрах, о мужчине, который лежал без сознания в палатке. Мужчина все еще спал. Я села рядом с ним, прислушиваясь к его дыханию. Он был высоким, широкоплечим, с жесткими чертами лица. Даже во сне он казался сильным и опасным. Кто он? Откуда он взялся? Я достала из кармана одно из украшений, найденных в сундуке. Это был серебряный браслет с крупным синим камнем. Камень мерцал в свете лампы, словно в нем была заключена маленькая звезда. Я надела браслет на руку и почувствовала легкое покалывание. Странно. Я потерла глаза. Усталость брала свое. Нужно поспать хотя бы несколько часов. Я прислонилась к кровати и закрыла глаза. Но сон не шел. В голове крутились обрывки воспоминаний, вопросы, страхи. Я чувствовала себя потерянной и одинокой в этом чужом и враждебном мире. Наконец, измученная, я провалилась в беспокойный сон. Мне снились мои сестры, лица которых расплывались в тумане. Мне снились книги, страницы которых шелестели, словно живые. Мне снился мужчина, который смотрел на меня своими странного цвета глазами, полными боли и отчаяния. Пробуждение было резким, вызванным толчком. Открыв глаза, я увидела мужчину, сидящего, опираясь спиной о изголовье кровати. Он смотрел на меня. В его глазах не было ни боли, ни отчаяния, лишь холодная, настороженная оценка. — Кто ты? — спросил он. Голос его был низким и хриплым. Я сглотнула. — Я… я не знаю, как здесь оказалась. Меня зовут Эмма. Он молчал, продолжая изучать меня взглядом, словно под микроскопом. — Хм… — казалось, он мне не верил. И это было понятно. — Меня вышвырнули в этот мир! — в моем голосе проскальзывали истерические нотки. Дрожь от осознания собственной никчемности в этой жестокой реальности было трудно скрыть. Он опустил взгляд на свою перевязанную руку. Аккуратно поддев край ногтем, его суровое выражение лица сменилось удивлением. Я же, заметив его намерения, подскочила, перехватывая здоровую руку. — Нельзя! Раны очень серьезные! Швы могут разойтись! — моя профессиональная гордость пересилила благоговение перед брутальным незнакомцем. Он снова посмотрел на меня. На этот раз в его взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Ты рискнула, чтобы помочь мне? — его вопрос застал меня врасплох. Какие риски? Он же убил тех тварей. Или он имел в виду плачевность его состояния? Я пожала плечами, чувствуя, как щеки заливает краска. — Я не могла оставить вас умирать. К тому же, я тоже в беде. Я ведь не из этого мира. — это была чистая правда. Он кивнул, словно принимая мои слова. — Не из этого… — повторил он, и в его голосе прозвучала нотка горькой иронии. Он попытался встать, но тут же скривился от боли. Мои руки мгновенно прижались к его груди, укладывая обратно. — Вам нельзя вставать! Неужели так сложно полежать хотя бы пару дней? Вам и так сильно из-за меня досталось! Не заставляйте меня брать грех на душу и лежите! — мое лицо, до этого искаженное ужасом и страхом, теперь стало злым и очень серьезным. Кажется, я переборщила, ибо его огромная ладонь крепко перехватила мои руки. По его болезненному шипению я начала догадываться о сложившейся ситуации. Вот я дура… — Простите! Простите, я забыла… — сокрушенно, готовая расплакаться, я начала быстро выпутываться из сильной хватки мужчины, чтобы осмотреть ранение на спине. Все же пришлось усадить его обратно. Снимая ранее наложенные повязки, я молилась всем существующим богам, в надежде, что рана не начала гноиться. Но меня ждал удивительный сюрприз. — Это что за шутки? — мои брови взлетели вверх. Рана на спинке почти зажила, осталось достаточно большое покраснение, но тем не менее... Мужчина обернулся и усмехнулся. Я только сейчас поняла, до этого момента я не смотрела ему в глаза. Ахнув от увиденного, мне вдруг стало стыдно. Я откровенно пялилась. В моем мире невозможно было встретить человека, у которого были настоящие, светящиеся в полумраке кошачьи глаза. — Ведьмаки быстро регенерируют. - самодовольством так и сквозило. - Кто? — переспросила я, все еще не в силах отвести взгляд от его глаз. Он снова усмехнулся, но на этот раз в ней было больше тепла. — Ведьмаки. Охотники на чудовищ. Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Ведьмаки? Чудовища? Это звучало как сказка, но его глаза, его раны, его сила – все говорило о том, что это реальность. — Значит, вы… вы убили тех тварей, что напали на меня? — спросила я, чувствуя, как страх начинает отступать, уступая место любопытству. — Убил, — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка усталости. — Но я не мог по другому. Он снова попытался приподняться, но я снова остановила его. — Вам нельзя. Вам нужно отдыхать. Я позабочусь о вас. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то новое – не настороженность, не благодарность, а… интерес. — Ты уверена, что справишься? — спросил он, и его голос стал мягче. — Я не знаю, — честно призналась я. — Но я попробую. Он кивнул, и на этот раз я почувствовала, что он мне верит. — Тогда хорошо. Но сначала… — он протянул руку, и я, не задумываясь, вложила свою в его. Его ладонь была грубой и сильной, но прикосновение было нежным. — Эмма? — Эмма, — повторила я, и впервые за долгое время почувствовала, что мое имя звучит правильно. Он улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо. — Я Эскель. И, кажется, мы оба в беде. Но, возможно, вместе мы сможем найти выход. Я кивнула, чувствуя, как в груди зарождается робкая надежда. Этот мир был жесток и опасен, но рядом с этим странным, загадочным человеком, я чувствовала себя не так одиноко. И, возможно, даже немного смело.