Начало истории

***

8 сентября 1978 год

Тяжёлый день, тяжёлая ночь — всё то, что предстояло молодой Элисон Дюваль. День начался совершенно безобидно. Яркие лучи солнца пробирались в спальню молодой Элисон через приоткрытые шторы, лаская её лицо. Сириус в это время был на собрании Ордена. Элисон тоже состояла в Ордене, но из-за последнего месяца беременности не могла присутствовать — вернее, её просто не пускали. Девушка проснулась, потянулась и отправилась в ванную. — Доброе утро, крошка, — зевая и поглаживая живот, сказала Элисон. Закончив утренние процедуры, она долго стояла перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение с навязчивыми мыслями: «Может, я зря согласилась на всё это так рано... Мы даже не женаты. Хотя… думаю, я бы не простила себе, если бы ушла от него». Уже через несколько минут Элисон сидела на кухне, попивая чай с круассаном. Она ждала Сириуса. Прошёл час… два… И вот — звук открывающейся двери. — Элисон, любимая! — крикнул с порога запыхавшийся Сириус Блэк. — Я дома! Девушка тут же подскочила с места, чуть не разбив чашку, и побежала встречать своего ненаглядного. — Сириус! Ты мог хотя бы разбудить меня! Я так переживала! Даже записки не оставил куда ушёл, — воскликнула Элисон, повиснув у него на шее. Парень только крепче прижал её к себе и поцеловал в щёку. Это и была их утренняя рутина: Сириус уходил на собрание, не разбудив Элис и не оставив ни слова, а Элис, как любящая, беременная девушка переживала, пока он, как всегда, не воскликнет с порога, что вернулся.       Около трёх часов дня, спустя несколько часов после возвращения Сириуса, Элис стало плохо: её тошнило, кружилась голова и болел живот. Похоже, на свет вот-вот должна была появиться новая жизнь. Элис доставили в больницу. Схватки были слабыми, что позволило Сириусу ещё немного поработать с Орденом. В восемь вечера начались роды. Сириус сидел в коридоре возле родильной. Рядом была Лили Эванс, лучшая подруга Элис, и её парень Джеймс Поттер, лучший друг Сириуса. Все трое сидели как на иголках, прислушиваясь к крикам из палаты. Роды были тяжёлыми и долгими. И вот, 9 сентября ровно в полночь раздался крик. Это был уже не голос Элис — это был сильный плач новорождённой. Из палаты вышла акушерка. — Мистер Блэк, вы можете пройти, — сказала она с тёплой улыбкой. Странно стоять возле женщины четыре часа, слушать крики, и при этом улыбаться — будто она просто выпила чаю. — А мы можем? — взволнованно спросила Лили. — Только по одному. Она очень устала, и малышке нужно поспать, — ответила женщина всё с тем же доброжелательным выражением. — Спасибо… — тихо, будто не в своей обычной манере, произнёс Сириус. Сириус Блэк. В свои 18 лет он держал на руках собственного ангела. — Каэлия… — прошептал он почти беззвучно. — Каэлия? Каэлия Блэк? Хм… — переспросила Элис, задумавшись. — Думаю, ей идёт, — сказала она своим мягким, ангельским голосом.

***

9 сентября 1979 год

Прошёл ровно год с тех пор, как в жизни Сириуса и Элисон появилась новая вера. Сегодня — день рождения Каэлии Блэк. Один год. Пора было выбрать крёстных или хотя бы познакомить малышку с бабушкой — встреча, которую Сириус всё откладывал. — Сириус, ты уверен, что стоит их знакомить? — с тревогой спросила Элис. — Я не думаю, что твоя мать одобрит то, что у нас есть дочь… в таком юном возрасте. Особенно мою дочь. — Эли, милая, всё будет в порядке. Вот увидишь, она ещё будет просить понянчить её. Может, хотя бы у Каэлии получится растопить её сердце, — сказал Сириус, хотя сам не верил в то, что произнёс. Они стояли у дверей дома Блэков. Сириус поднял руку, сжав кулак. Он колебался. Один стук. Второй. Третий. Дверь открылась. На пороге стояла Вальбурга Блэк — та ещё аристократичная стерва. Она даже не пустила их на порог. Сириус отступил, давая Элисон с ребёнком на руках выйти вперёд. Несколько секунд — осознание, ошарашенный взгляд, ужас. Вальбурга отступила. Они прошли в гостиную. — Это Каэлия Блэк, мам, — тихо сказал Сириус. Неуверенно, почти скомкано. Громкий удар по столу. Взгляд, как две капли холодной стали, впился в комнату. — Каэлия?! Ты назвал её Каэлией? Ты… позор рода! Где звучание славы? Где уважение к традиции? Где имя предков, вырезанное на фамильных гобеленах?! Шипящий вдох. — Я вырастила тебя, Сириус, в доме чистоты. С именами, что были звёздами: Беллатрикс. Андромеда. Нарцисса! А ты… ты дал своей дочери имя, как у поэтессы с полукровным хобби! — Знаешь, мама, я назвал её так специально. Чтобы даже после смерти ты бесилась от зависти, насколько она лучше тебя. — Сириус, одумайся! Тебе всего девятнадцать, ей — восемнадцать! Отдайте её в приют! Или хотя бы тем, кто сможет её воспитать! — Я всё решил, — сухо ответил Сириус и вышел, хлопнув дверью. Он больше туда не возвращался.

***

Неделю спустя

Настало время крестить малышку. Лили стала крёстной матерью, Ремус Люпин — крёстным отцом. Хотя Ремус долго не соглашался из-за риска, его всё же уговорили. Девочка стала для него почти как дочь. Он относился к ней с заботой, любовью и трепетом, каждую неделю бывал в доме Сириуса. Но вот настал тот день. 27 июня 1979 года. Элис… ушла. Пропала. Никто не знал, где она. Осталась лишь записка. Одна. Единственная. Для Каэлии. Не для Сириуса.