Мелисса

Прошло два года, с того дня как мама развелась с папой. В тот день она была сама не своя, постоянно плакала, всю дорогу до загса просила папу не делать этого, постараться, хотя бы ради меня. На тот момент мне было 14. Из-за постоянных истерик, у мамы начало болеть сердце, из-за чего ей пришлось лечь в больницу. Сейчас мама чувствует себя намного лучше. Она даже начала рассказывать мне о новом ухажоре. Я никогда не видела маму настолько счастливой, даже с папой она так не улыбалась как с Нилом. Каждый день она возвращалась с букетом разных цветов, это могли быть ромашки, розы, тюльпаны. Неделю назад она и во все пришла с кольцом из чистого серебра. Я рада за маму, но она все меньше времени проводит со мной, вчера у меня был выпускной и она не пришла сказав, что идет в ресторан с Нилом. Было обидно, если учесть, что это первый и последний мой выпускной в школе. -Мелисса, подойди сюда пожалуйста - позвал нежный голос мамы. Я спустилась на кухню и увидела её сидящей в красивом, нежно голубом платье, что подарил Нил, она ласково улыбнулась и указала на стул стоящий у стола. Сев на него я нахмурила брови, вид у этой женщины как у котенка, который что-то натворил. -мам, у нас какой то праздник? - спросила я немного грубым тоном, указывая на уже накрытый стол. -нет.. Мелисса, к нам на ужин придет Нил, пожалуйста веди себя нормально и оденься красиво, я тебя очень прошу. Я почувствовала укол боли в груди, не понятно то ли от того, что мама опять заботится только о мнение Нила, то ли от большого количества кофе за эту неделю. -мам, это твой человек, почему я вообще должна ради него стараться, одеваться, спускаться и сидеть с вами бог знает сколько. Я старалась говорить спокойно, уверенно, словно мне было все равно, но голос предательски дрогнул в конце. Я почувствовала необъяснимую пустоту, словно все что было мне дорого, сейчас у меня изымают. -зайка, я понимаю это не просто, но пожалуйста, ради меня, я правда счастлива с ним, неужели это не очевидно? На лице мамы я заметила намёк на... Сожаление? Её глаза блеснули от капель слез, державшихся на краях нижнего века, грозящих вот вот пролиться. Я почувствовала вину, то самое чувство, когда забираешь у человека что-то, что он так четно пытался найти, добиться, будто это было ему так необходимо, необходимо как кислород. Видимо и для мамы этот Нил, был словно кислород, без которого, она бы не была человеком. Тем вечером, я поняла лишь одну вещь, я не готова впускать в свою жизнь какого-то мужчину, как бы дорог он не был маме.