Часть 1

Северная Солнария, Чонваль. 23:56:32. 33… 34… 35. [Отец обещал вернуться сегодня. Я снова чувствую приятный аромат вишнёвого пирога. Мама всегда готовит его в такие дни — как будто сладкий запах способен убедить нас, что на этот раз он сдержит своё слово. Даже если это никогда не так. Мы с братом снова сидим на полу у двери, словно два безмолвных часовых. Я ненавижу это ожидание, но оно стало нашей привычкой, почти обрядом. Завтра мне исполнится одиннадцать, и с окончанием каникул я пойду в среднюю школу. Мы оба пойдем. Как всегда, вместе. Чёрт, иногда мне кажется, что мне не принадлежит ничего своего — даже этот возраст приходится делить с ним. Почему мы вообще родились близнецами?..] Джин-су бросила взгляд в сторону кухни. Мать напевала что-то весёлое, её голос звенел мелодией, будто бы она не знала, что к утру снова будет плакать, если он не придёт. Девочка скользнула взглядом обратно к двери. Полночь уже пробила. Даже если он вдруг появится сейчас, будет поздно — на пару минут. – Мам, который час? – этот вопрос было незачем задавать, так как Джин-су уже знала ответ. она хотела, чтобы её мама тоже знала. – О? Посмотри сама. Часы ведь прямо перед тобой, – ответила женщина, выглянув из кухни. На её лице сияла радостная улыбка, глаза блестели озорством. Эта её странная лёгкость всегда заставала Джин-су врасплох. Девочка подняла голову к настенным часам — старому коту Чеширу, замершему с ухмылкой на лице, которые видели над входной дверью. Пыль покрыла их стекло плотным, трёхслойным панцирем. Мама никогда не убирала там, куда не могла дотянуться. – Полночь, – заявила Джин-су, достаточно громко, чтобы услышала и мать. Она встала с скрипящего деревянного пола их старого дома, стряхивая с одежды невидимую тяжесть. Её брат смотрел на неё снизу вверх, большими, вечно щенячьими глазами. – Вставай. Спать пора, – сказала она. Джин-ю нехотя поднялся и лениво отряхнул зад штанов, хотя необходимости в этом не было — полы в доме были всегда чистыми. Это была просто привычка, укоренившаяся глубоко, как и многие другие мелочи, которые мальчик делал без задней мысли. И нет, не подумайте ничего дурного о госпоже Кан Ли-ун. Она превосходная домохозяйка, справляющаяся не только с хозяйством, но и с периодическими эмоциональными срывами. Близнецы молча двинулись по длинному коридору, ведущему через кухню в их спальню. Джин-су остановилась у самого порога кухни. Её взгляд упал на мать, которая сидела за столом, склонившись над книгой. Ли-ун читала с увлечением, словно старалась скоротать время до прихода мужа, но одновременно и скрыться в мире страниц. Её длинные, золотые локоны мягко спадали на плечи, сияя под тёплым светом лампы. Казалось, сейчас она была не здесь, не в этой кухне с тусклым светом и застоявшимся воздухом. В представлении Джин-су мать находилась далеко-далеко — в бескрайних ромашковых полях, где лёгкий бриз шевелил её волосы, а солнце согревало кожу. Там Ли-ун была бы в белоснежном платье, том самом, что недавно ей приглянулось, но оказалось слишком дорогим. На голове — элегантная шляпка, защищающая от жары. Она сидела бы среди цветов — таких же нежных и утончённых, как она сама, — а над головой раскинулось бескрайнее голубое небо, такое чистое, что так и хотелось протянуть к нему руку, почувствовать какое оно. Мысли Джин-су оборвались, когда мать подняла голову от книги и посмотрела на неё. Взгляд был наполнен теплотой, а улыбка, мягкая, словно солнечный луч, озарила лицо женщины. – Ты что-то хотела, дорогая? – спросила Ли-ун с нежностью в голосе. Джин-су замешкалась, подбирая слова. – Нет, вовсе нет, – ответила она, хотя ей хотелось сказать что-то вроде: “Мама, не сиди допоздна.” Но разве можно говорить такое отчаянному человеку? – Спокойной ночи. Я люблю тебя, – добавила девочка, развернулась и пошла дальше по коридору. Ли-ун посмотрела ей вслед, улыбка на её лице стала чуть мягче, почти незаметно дрогнув, но она снова опустила взгляд в книгу, погружаясь в мир, где ожидание казалось не таким тягостным. Джин-су вернулась в комнату, которую делила с братом. Она бесшумно легла на нижнюю часть двухэтажной кровати и замерла, глядя вверх в пустоту. Она не могла сказать, что страдает бессонницей, просто, как бы ни пыталась убедить себя в обратном, где-то в глубине души всё ещё надеялась, что отец вот-вот вернётся домой. После долгого времени ожидания щелчка входной двери Джин-су повернулась на бок и закрыла глаза, стараясь заснуть и забыть, пока ночь не закончилась совсем. Но сон у неё был чуткий, тревожный. Она часто просыпалась, открывала глаза и вновь погружалась в полудрёму. В очередной раз, взглянув на часы, девочка увидела, что было 6:13 утра. Её мысли тут же перескочили на маму — спит ли она? Встав с кровати, Джин-су постаралась сделать это бесшумно, но старые пружины скрипнули в ночной тишине. Она осторожно вышла из комнаты и направилась в соседнюю спальню. Но кровать матери оказалась пустой. Тогда она заглянула на кухню. Мама всё ещё сидела там, в том же положении, в котором Джин-су оставила её вчера вечером. В руках была книга, но глаза были закрыты — она заснула, так и не дождавшись мужа. Девочка ушла в гостиную и принесла оттуда плед. Подойдя к матери, она осторожно укрыла её, стараясь не разбудить. Затем, выключив свет на кухне, Джин-су бросила взгляд на входную дверь. Был ранний март. Холод всё ещё цеплялся за землю, и небрежные, грязные остатки снега лежали вдоль обочин и дворов. Надев ботинки, она открыла дверь и, найдя у порога маленькую деревяшку, подперла ею створку, чтобы та не захлопнулась. На улице дул резкий, колкий ветер. Он обжигал её нежную, детскую кожу, заставляя бледное лицо тут же залиться румянцем. Девочка слегка прищурилась, чтобы глаза не так слезились от порывов, и сделала пару шагов вперёд. Её тёмные глаза устремились куда-то вдаль, за холмы с редкими домиками и пасущимся скотом. Неожиданно мимо проехал почтальон на своём велосипеде. Это был молодой парень с короткими светло-рыжими волосами и вечной беззаботным нравом. Замедлив ход, он остановился, заметив девочку. – Эй, малая, что ты тут делаешь в такую рань? – спросил он, сняв фуражку и запустив руку в волосы. Джин-су тихо вздохнула, её лицо исказило раздражение. Она ненавидела, когда он называл её «малой», но отвечать грубо не хотелось. – Куда сегодня путь держите? – спросила она, не глядя на него. Пак Мин-суль, так звали почтальона, слегка растерялся от её холодного ответа. Девочка всегда казалась ему слишком взрослой для своих лет, это было досадно. – В столицу, – ответил он, снова расплываясь в широкой, беззаботной улыбке. Джин-су мельком взглянула на него, затем её внимание переключилось на велосипед. На прицепе не было ни писем, ни посылок. Это было странно. Пак Мин-суль, заметив её взгляд, быстро отреагировал, словно угадывая её мысли. – Меня попросили забрать посылку, – пояснил он, пожав плечами. – Не знаю, что произошло, но, похоже, никто там не может сделать это сам. Его голос звучал с лёгким оттенком озабоченности, но это не стерло с его лица привычную улыбку. Он вздохнул и поправил фуражку, снова надевая её на голову. Джин-су ничего не сказала. она заметила, насколько они схожи характерами с её матерью. девочка кивнула слегка. – Удачной поездкой, почтальон Пак.