1. Предисловие

      «Оно стояло там, в темноте…       Оно… Разум почему-то воспринимал его как парня. И он стоял там, в темноте, в паре метров от меня, пялил своими чёрными блестяшками, не мигая (а он вообще мог?) и не двигался. Не был заморожен, не обратился в камень в свете фонарика, просто замер в удивлении. Не сказать, что его серое дистрофичное лицо имело много черт, которыми можно было выразить эмоции, но я почему-то была уверена, что он ошарашен не меньше меня, и застыл точно так же. Края его здоровенных, как фары, глаз не выглядели подвижными, не было и намёка на подвижные надбровные дуги, но как-то этому лицу всё-таки удалось выразить крайнюю степень изумления.       Мы просто стояли в темноте, освещённые только моим фонариком, направленным на серый торс незнакомца, и не могли сдвинуться с места целую вечность, как выбежавший на дорогу олень, заворожённый светом фар.       Наконец Он немного двинулся, наверно перенося вес с одной ноги на другую. Это позволило моим глазам убедиться, что они не подпали под визуальную иллюзию, и я сама, наконец, оправилась от первого шока. — Не надо тут стоять, — пожурила я его мягко, словно оступившегося, но не злого ребёнка. — Иди. Иди обратно, — поторопила я и махнула фонариком в нужную сторону.       Он посмотрел в том направлении, как мне показалось, задумчиво и, к моему облегчению, двинулся туда. Я пошла за ним, сохраняя дистанцию и освещая фонариком дорогу перед Ним, стараясь не светить ему в спину. Не из-за того, что меня сильно заботило удобство незваного гостя — мне просто не хотелось лишний раз смотреть на его спину!       Она только на первый вид выглядела как спина очень худого человека. Но даже мельком попадая на неё фонариком, я не могла проигнорировать странные выступы на позвонках, словно зачатки роговых пластин, как у бронтозавра. А главное, что позвоночник… не один…       За время работы я так хорошо выучила план коридоров, что даже в такой стрессовой ситуации безошибочно привела Его к нужному месту. Да и могла ли я ошибиться, если в этом здании все дороги ведут сюда?       Она была на месте, и я ощутила облегчение, хотя до этого не задумывалась, что её там может не быть. Его вид двери тоже явно обрадовал, что окончательно убедило меня, что он именно оттуда пришёл. Гость поспешил к ДВЕРИ, через щели которой пробивался голубоватый свет, а я осталась на месте.       Понимая, что он откроет её, я хотела вообще уйти, но мне пришлось остаться, чтобы убедиться, что Он точно уйдёт, а не останется в моих коридорах.       Когда Он открыл дверь, в неё тут же потянуло… всё. Но только через пару мгновений я поняла, что нет там никакой чёрной двери — сияющий, но не слепящий проём не втягивал ни предметы, ни бумаги из соседних кабинетов, ни воздух, да даже Он, стоящий прямо перед открытой дверью, ничуть не пошатнулся.       ДВЕРЬ притягивала только меня. И любое живое существо, что могло бы находиться на этаже. Но я была одна, и мне приходилось держаться за угол, прятаться за поворотом и оттуда смотреть на ДВЕРЬ, как лёжа на краю заглядывают в огромный провал.       Он уже поднял ногу, чтобы ступить в проход, но замер и обернулся, направив свои чёрные гляделки на меня.       Не знаю, о чём он думал. Благодарность? Сожаление, что не узнал, что я за странное существо? Любопытство к новому миру, из которого надо уходить?       Моё любопытство к нему было никак не достаточным, чтобы просить остаться. Даже если забыть, что неизвестно, подходит ли Ему наша среда, мне банально негде его прятать. Воображение легко рисовало дальнейшие события: истерика случайно обнаружившего Его человека, полиция, спецслужбы, исследования в лаборатории. Ещё и меня могут прихватить — я же с Ним контактировала. — Иди, — поторопила я с натугой в голосе от усилий, которые требовались, чтобы сопротивляться ДВЕРИ. — Закрой ДВЕРЬ.       Он показал мне руку с одним пальцем, поднятым вверх, и дав так заметить, что их у него всего четыре.       Зато ужас перед этим отвлёк меня от влечения ДВЕРИ.       И вот он повернулся, ступил в проём, и ДВЕРЬ за ним закрылась. Я почувствовала буквально физическое облегчение, словно удавка на моей шее, за которую меня безжалостно тянули, вдруг резко была перерезана.       Я просидела у той же стены до самого окончания смены. Даже близость к ДВЕРИ не беспокоила меня, а когда я к ней обернулась, стена была пуста.       Я даже не удивилась».       Дописав последнее предложение, Каролина отложила ручку и помассировала правой рукой левую. Весь текст вырвался из неё сплошным потоком, и, только начав, она уже не смогла остановиться до самого конца. Описать всё случившееся, чтобы «выговориться» и отпустить произошедшее, было хорошей идеей. Теперь девушка чувствовала облегчение, опустошение и даже лёгкость на душе. Рассказать-то такое некому. А с учётом всего дерьма, что тут творится, если Каролина продолжит пытаться держать всё в себе, она просто сорвётся… Как многие её предшественники.       «Но если всё записывать, это может сработать, это как разговор по душам», —решила Каролина.       Откинувшись на спинку стула, она задумалась, как так могло получиться, что самая простая девушка, в самом простом офисном здании, провожает пришельца в другой мир? Со стороны это казалось комичным, но не тогда, когда это происходит на самом деле.       Стараясь оценить ситуацию с разных углов, Каролина погрузилась в воспоминания о событиях, приведших её к этому моменту.