Часть 7

Утро: Тайный Проект и «Помощник»

      Седьмое утро Ангелина встретила с решительным блеском в золотых глазах. Позавтракав (на удивление аккуратно, видимо, урок с джемом усвоен), она не побежала в сад или за мячиком. Вместо этого она таинственно прошептала Нилу: «Папа Нил, мне нужны… краски! И бумага! Большая!» Она широко развела ручками, показывая, какая именно большая. Нил поднял бровь. «Большая бумага? Для нового рисунка Папе Эндрю?» – спросил он, хотя день рождения уже прошел. Ангелина энергично замотала головой, огненные косички (которые Эндрю научился заплетать удивительно аккуратно) хлестали по щекам. «Не-а! Секрет! Для… для Башни!» Она важно надула щеки. «Очень важный!» Нил, привыкший к ее «очень важным» секретам, кивнул. «Большая бумага и краски. Понял. Операция «Стена» начата». Через полчаса на полу ее комнаты, поверх старой клеенки, лежал огромный лист ватмана и набор безопасных гуашевых красок в баночках с широкими горлышками. Ангелина сидела посреди этого богатства, как королева перед сокровищами, обдумывая план атаки. Работа закипела. Толстыедетские кисточки летали в руках Ангелины, оставляя на бумаге смелые мазки. Она не рисовала что-то конкретное сразу, скорее, создавала фон – синее небо вверху, зеленую траву внизу, большое желтое пятно в центре (солнце? Или…?). Она усердно трудилась, ее язык высунут от усилия, брови сдвинуты в милой концентрации. Краска щедро украшала не только бумагу, но и ее руки, фартучек и пару прядей волос. Нил заглядывал периодически, выполняя роль снабженца и спасателя: * Принес стакан воды («Гидрообеспечение секретного агента»). * Аккуратно поднял опрокинутую баночку с синей краской до того, как она успела вытечь («Контроль за разливом!»). * Помог оттереть каплю красной гуаши с ножки стула («Маскировка следов»). * На вопрос: «Папа Нил, а какой краской рыцарь?» – серьезно ответил: «Серебряной или серой. Но у нас есть… темно-синяя. Как ночь». Ангелина кивнула, удовлетворенная, и схватила баночку с синей.

День: Пыльная Засада и Нежданный Союзник

      К полудню основной фон был готов. Ангелина решила добавить «блесток». Для этого ей понадобилась… пыль. «Как феи!» – объяснила она сама себе. Она вспомнила, что в чулане под лестницей, куда однажды заглядывала с Нилом, было «много-много серого» (старые мешки, коробки). Ангелина тихо прокралась в холл. Чуланная дверь была тяжелой, но ей удалось ее приоткрыть. Внутри пахло стариной и пылью. Она осторожно шагнула внутрь, ее глаза искали «волшебную пыль». Она заметила старый мешок в углу, с которого явно сыпалась серая пыль. «Ага!» – прошептала она и потянулась к нему. В этот момент скрипнула половица под ее ногой, и стопка старых коробок, стоявшая рядом, закачалась. Одна небольшая картонная коробка с грохотом свалилась на пол, подняв облако пыли. Ангелина вскрикнула от неожиданности и… чихнула. Потом еще раз. Она стояла посреди серого облака, широко раскрыв глаза, вся покрытая тонким слоем пыли, включая кончик носа и ресницы. Она напоминала маленького призрака с огненной гривой. Эндрю появился в дверях чулана,словно из-под земли вылез. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию: испуганная, чихающая дочь, облако пыли, свалившаяся коробка. Он не спросил «что случилось?». Он быстро шагнул внутрь, подхватил Ангелину на руки (игнорируя пыль, оседающую на его черную одежду) и вынес ее на чистый воздух холла. «Стой,» – сказал он коротко, поставив ее на пол. Ангелина чихнула еще раз, потирая нос кулачком, оставляя пыльную полоску. «Я… я хотела блесток… для секрета…» – прочихала она виновато, глядя на него снизу вверх сквозь пыльные ресницы. Эндрю молча снял перчатку. Его большой палец осторожно стер пыль с кончика ее носа. Потом он повернулся к чулану. Через минуту он вышел, держа в руке… старую, пустую, но чистую баночку из-под витаминов с завинчивающейся крышкой. Он открыл крышку, зачерпнул горсть пыли с упавшей коробки (самой чистой, сверху), насыпал в баночку, закрыл и протянул ей. «Блестки. Без засады». Ангелина взяла баночку с благоговением. «Спасибо, Папа Эндрю!» – она сияла, забыв про испуг. Он не ругал! Он помог! Да еще и дал волшебную пыль в баночке! Она бросилась обратно в свою комнату, крепко сжимая драгоценную баночку.

Вечер: Открытие Тайны и Место на Стене

К вечеру «очень важный секрет для Башни» был готов. Ангелина, перепачканная краской и пылью, но сияющая от гордости, привела в свою комнату обоих «пап». Она стояла перед огромным листом, прикрывая его краем клеенки. «Закройте глазки!» – потребовала она. Нил и Эндрю послушно (или делая вид) закрыли глаза. Зашуршала клеенка. «Открывайте!» Они открыли глаза. На ватмане красовался… Детский, наивный, но исполненный глубокого смысла герб. Огромное полотно с синем небом, зелёной травой и большим солнцем в сердце. А позани него был щит. Кривой, неумело детский, но узнаваемый. Он был разделён на две части. Левая часть была густо закрашена черной краской. Посередине – аккуратный (для ее возраста) золотой нож – почти точная копия того брелока из теста, что висел на поясе Эндрю. Правая часть: Ярко-синяя. Посередине – золотой глаз, внимательный и мудрый, прямо как у Нила. Над щитом была пыль («блестки»), щедро посыпанная и приклеенная, видимо, слюной или водой, сияла в свете лампы. А под щитом кривыми, но старательными буквами, выведенными, вероятно, с помощью Нила: «НАША БАШНЯ». А вокруг щита были нарисованы веточки (видимо, сад), и в уголке – маленькая огненно-рыжая клякса с улыбкой (Она!). Ангелина смотрела на них, затаив дыхание, ожидая вердикта. «Это… это наш герб!» – объявила она торжественно. «Папа Эндрю – ножик! Папа Нил – глаз! Солнышко – это я! И блестки! И цветочки! И Башня наша!» Она ткнула пальчиком в надпись. Нил молчал несколько секунд, изучая рисунок. Его аналитический ум видел символизм, который трехлетка вложила интуитивно: защита (нож), бдительность (глаз), свет (солнце/она), основа (Башня). Уголки его губ дрогнули. Он опустился на корточки рядом с ней. «Это… впечатляюще, Ангелина. Настоящий герб. Ты придумала символы. Умно». Он тронул пальцем золотой глаз. «Точное попадание». Эндрю стоял неподвижно. Его взгляд был прикован к черной половине щита и золотому ножу. Потом он посмотрел на маленькую огненную кляксу в углу. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах, таких же золотистых, как нарисованный нож и солнце, промелькнула глубокая, смущенная нежность. Он не сказал ничего. Просто шагнул вперед, осторожно взял огромный лист за верхние уголки (пыль осыпалась мелкими искрами) и поднял его. Потом он посмотрел на Нил, затем на стену в холле, рядом с массивной входной дверью Башни. Там было пустое место. Нил понял мгновенно. Он кивнул. «Идеальное место для фамильного герба. Видно всем входящим». Эндрю молча направился к стене. Ангелина, поняв, что происходит, завизжала от восторга и побежала за ним. «Да! Тут! Чтобы все видели! Нашу Башню!» Нил нашел в кладовке набор безопасных для стен детских липучек, достаточно прочных для ватмана. Пока Эндрю держал «герб», Ангелина под руководством Нила (он направлял ее ручки) приклеивала липучки к углам обратной стороны рисунка. Потом, поднятая Эндрю на руки, она с серьезным видом прижимала верхние уголки герба к стене, где Нил отметил места. Эндрю крепко прижал нижнюю часть. Когда они отступили, «герб» красовался на стене Башни Лисов. Кривой, пыльный, написанный детской рукой, но невероятно мощный по смыслу. Символ их новой реальности: Защита. Бдительность. Свет. Дом. Ангелина прыгала на месте от счастья, хлопая в ладоши. «Наш герб! Наша Башня!» Она подбежала к Эндрю и обняла его за ногу – самый сильный порыв нежности, на который она пока решалась с ним. «Папа Эндрю, смотри! Красиво?» Эндрю не отстранился. Его рука легла ей на огненную макушку. «Да,» – произнес он тихо, но четко. Его взгляд скользнул с герба на ее сияющее личико. «Красиво». И в этом слове было принято все: и пыль из чулана, и кляксы, и золотой нож на черном фоне, и маленькое солнышко в углу. Их история. Их крепость. Их семья. Нарисованная руками трехлетки и повешенная на стену руками двух бывших чудовищ, которые учились быть отцами.