Часть 2

Отлично. Продолжим — теперь в историю вступает Маша, младшая сестра Лены. Ей всего 16, она упёртая, со стальным характером и не верит, что Лена «просто исчезла». Она решает найти правду — и приходит туда, где всё началось. Прошло полгода с тех пор, как Лена исчезла. Официально — пропала без вести. Дело закрыли. Родителям сказали: «Стресс, нестабильность, может, суицид». Никто не слушал Машу. Но она чувствовала: сестра жива. Где-то по ту сторону. В апреле Маша тайно приехала в город. Нашла общежитие, притворилась, что поступила. Сказала вахтёрше, что хочет посмотреть комнату №509 — «где училась моя сестра». Женщина побледнела, но молча протянула ключ. Комната была пуста. Всё давно вычищено, переставлено, но зеркало… Оно по-прежнему стояло в углу. И оно больше не отражало её лицо. Маша взяла с собой тетрадь Лены, дневник. Зачёркнутые строки. Рваные листы. Странные символы. Всё указывало на то, что Лена не ушла, а была затянута внутрь. Она решила провести ночь в комнате. Включила камеру. Села перед зеркалом. Сказала: — Я знаю, ты забрала мою сестру. Я хочу её вернуть. Первый час — тишина. Второй — плёнка искажалась, экран мерцал. Третий — зеркало потемнело. В нём отражалась комната, но в ней не было Маши. А потом в отражении появилась Лена. Бледная, глаза пустые. Она смотрела, не мигая. За её спиной — что-то шевелилось. Детские силуэты, бесформенные лица, как будто из дыма и тумана. Лена открыла рот — и из динамиков посыпался хрип. Маше показалось, что она услышала слова: "Она не отпускает нас. Найди трещину. Найди дверь." На секунду в зеркале вспыхнула белая полоска — как свет в тоннеле. Маша бросилась вперёд, ударила стекло — и оно дрогнуло. Внутри послышался крик. Сначала Ленин. Потом — чужой. Детский. Из тысячи голосов. Зеркало засветилось, воздух стал вязким. Она дотянулась… И исчезла. На следующее утро вахтёрша, проверяя этаж, обнаружила, что дверь в 509-ю была открыта. Камера в комнате стояла на полу. На ней был записан только один звук: Стук. Стук. Стук. Как ноготки по стеклу. Сначала один. Потом — два. Потом четыре. И голос: — Теперь мы вдвоём. Но ты следующая. Смотри. Смотри…, последнее что было слышно это пронзительно крик и стук падающего тела... Прошли два года. Старое общежитие снесли. Никто не хотел покупать землю под ним: ходили слухи, что там пропадали люди, были пожары, исчезновения. Один за другим — «несчастные случаи». Но деньги решают всё. На месте проклятой пятиэтажки быстро выстроили современный жилой комплекс — «Северное Солнце». Новенькие квартиры, чистые стены, видеонаблюдение, охрана, датчики движения. Никто больше не вспоминал про комнату 509. Или зеркало. Почти никто. В один из тёплых июньских вечеров в новый дом въехал Никита. Спокойный, тихий парень — после развода с семьёй переехал один, начал жизнь с чистого листа. Квартиру он купил подозрительно дёшево — «всего-то трещина в фундаменте, ничего критичного», говорили риелторы. Он не придал значения тому, что его балкон выходит прямо туда, где раньше стояла пятая секция старого здания. С первого дня ему было странно уютно. Словно его кто-то ждал. Воздух был прохладным даже в жару. И по ночам он чувствовал… Присутствие. Однажды он услышал, как ночью в ванной сам включился кран. В другой раз — заметил, что его записки кто-то поправил. А потом... начали сниться сны. В них был юноша. Светлые волосы, бледное лицо, глаза — уставшие и красивые, как у тех, кто многое пережил. Он не говорил во сне — только смотрел. Иногда улыбался. Никита просыпался с ощущением, что влюбился. Словно это не был просто сон. В одну из ночей, он встал попить воды — и увидел в отражении окна: за его спиной стоял парень. Но когда он повернулся — никого не было. Он дрожал, но не от страха. От чего-то другого. От того, что чувствовал связь. Присутствие. Любопытство. На стекле в ванной на следующее утро появилось запотевшее сообщение: «Ты меня видишь?» Он написал в ответ: «Да. Кто ты?» С тех пор они начали общаться через зеркала. Письмами на запотевшем стекле. Тенью в отражении чайника. Пальцами на пыльной полке. Призрак звался Димой. Он не помнил, как умер. Только то, что остался здесь. Потому что ждал кого-то. Ждал тепла. Человека, который не испугается. Который не сбежит. И Никита не сбежал. Он остался. Говорил с Димой. Смеялся, писал стихи, ставил два бокала на стол — один пустой, но будто бы не совсем. Иногда в зеркале отражались два силуэта. Хотя в квартире Никита был один. Однажды ночью, Никита прислонился к стеклу и прошептал: — Я бы хотел коснуться тебя... На следующий вечер он проснулся от ледяного прикосновения к своей щеке. Никого рядом не было. Но на его шее осталась тонкая царапина, как от ногтя. А рядом на подушке — еле заметный отпечаток руки. И в зеркале ванной было написано: «Я тоже.» Так прошло лето. Никита не заводил других отношений. Его никто не видел с людьми. Только с кем-то в отражении, кого никто не мог зафиксировать на камере. Некоторые соседи начали замечать, что их зеркала шепчут ночью. Но Никита лишь улыбался. Он знал, кому они шепчут. Он не боялся. Потому что иногда даже мёртвое сердце может любить