10. Крушение

Благодаря годам убеждения нужных чиновников, всё необходимое для лагеря Искателей на втором уровне доставлялось непосредственно на второй уровень, но если вдруг среди подчинённых Озен появлялся ответственный работник, возникали пусть и спонтанные, но от этого не менее важные походы на рынок за всякой мелочёвкой. В конце концов, Белый свисток поняла очевидное: даже если ты хороший искатель, нужно иногда появляться в Орте не только для того, чтобы тебя вычеркнули из списков покойников, но и чтобы просто увидеть солнечный свет, не проходящий через силовое поле проклятья Бекздны. – Здравствуй, Дзинши, – Недвижимый лорд узнала его по шагам, открыв дверь до того, как раздался стук. Бывший главный евнух императора ходил достаточно тихо, словно осторожный кот, и эту привычку не вытравили даже годы жизни в Бездне. Волосы, которые Дзинши отрез отказался стричь, следуя законам своей родины, были убраны в пучок на затылке и заколоты пусть и короткими, но традиционными для Поднебесной палочками. Вот так каждый из живущих здесь, не родившийся в Орте, привносит в своё обличье детали из родных земель, мимолетно подумалось Озен, а следом возник ещё один вопрос: неужели то же самое было у них с Закри? Надо бы припомнить, но такое чувство, что ассимилировались они полностью, без каких-либо атрибутов. – Госпожа, – многие привычки оказались неистребимыми, и Дзинши поклонился, хотя и не мог полностью прикрыть лицо, поскольку на его одежде отсутствовали длинные рукава, столь характерные для обслуживающего персонала гарема, – Надеюсь, Вы в добром здравии? Я не оторвал Вас от дел? – Нет, нисколько, – Белый свисток бросила взгляд на опустевшие коробки, вновь пригодные для наполнения другими материалами для музея, а затем снова оглянулась на гостя, – Всё ли спокойно? – Всё спокойно, лишь плановые закупки, – лицо его было непроницаемым, однако Белый свисток усмехнулась, знает, что за этим стоит. Правила правилами, а всё же Дзинши, выросший в окружении скучающих наложниц, прекрасно знал, что каждому человеку, вне зависимости от его степени свободы, хочется иметь в своём уголке что-нибудь такое, что радовало бы душу. Он не только выучил имена всех археологов, живущих в лагере, равно как и участников экспедиций, но ещё и их привычки, и их интересы. Наверняка где-то во внутреннем кармане его формы лежал сложенный вчетверо листок бумаги, на котором мелким почерком были обозначены заветные мелочи, которые непременно порадуют подчинённых Недвижимого лорда. – Только полный рюкзак не набивай, не хватало ещё тебе откинуться на адской переправе из-за того, что она треснет под твоим благостным напором, – Озен вышла следом за подчинённым, щурясь от солнца, – И молодым можно и поменьше сладкого, а не то толком не едят, а носятся по окрестностям, то из одних челюстей хищника их вытаскивай, то из других. – Полагаете, отрочество не прибавляет серого вещества? – довольный от того, что ему негласно решили составить компанию, мягко улыбнулся Дзинши, на что Озен решительно затрясла головой: – Там только то, что между ног, включается, а мозги – это попозже придёт, если их не сожрут по дороге… Что там у тебя по списку? Давай я тоже поищу, со скидкой, как положено. В конце концов, это мой лагерь. Только с переводом с ваших иероглифов на наши, пожалуйста. Внутренний карман раскрылся, и оттуда были вытащены два списка, один действительно на местном языке, от чего Озен даже несколько удивилась. – Я жду Симрода, он закончит кое-какими свои дела и присоединится ко мне, – пояснил Дзинши, вручая список Недвижимому лорду, – Уже всё разделил, в частности, по лавкам. Как его увидите, передайте, он закончит. – Я ещё не настолько стара, чтобы не справиться, и знаю я эти его дела, в очередной раз повышает рождаемость, пёс неугомонный, – парировала Озен, разглядывая пункты на бумаге. Как и ожидала, ничего серьёзного: жевательный табак, леденцы, гибкие перемотки для ног, дабы не расходовать без толку перевязочный материал Маомао, а вместе с этим новые зубные щётки, куски ароматного мыла, сухофрукты из-за моря, и так далее, и тому подобное. Жестянки с табаком попались на глаза первыми, и пока Озен торговалась за них, краем глаза выцепила нечто новое: палатку, которую никогда не видела. Раньше здесь продавали верёвку, теперь... Это. – Рада видеть Недвижимого лорда, – поклонилась ей маленькая девчушка, и Озен, не мешкая, подчеркнула неловкими от клиньев Тысячника пальцами косичку из подкрашенной пеньки, по крайней мере, казалось, что это пенька, но на ощупь оказалось необычайно гладким: – А что это такое? – Это из артефакта делается, называется Кокон Шелкопряда, – негромко ответила ей продавщица, – Мой брат придумал, как их окрашивать, и теперь делает вот такие браслеты. При необходимости можно расплести, и у искателя будет несколько метров верёвки, а ведь она часто не лишняя. – Хм, – взяв один из браслетов, Озен взвесила его на ладони, – Отличная идея. Упакуй мне, пожалуйста, дюжину, но тех, в которых верёвки побольше. – С удовольствием! – девчушка весьма приободрилась, в частности, из-за того, что на её лавку тут же обратили внимание остальные ротозеи, слонявшиеся по рынку, видано ли дело, сама Недвижимый лорд покупает новинку! – А что по цветам? – А давай разных, тех, что тебе кажутся красивыми, – мирно улыбнулась ей Озен. Цена оказалась божеская, так что Белый свисток сунула в ладошку ещё пару лишних монет и, не слушая робкие возражения, развернулась на каблуках, продолжая закупки. – Ну к чему же такие хлопоты, я же вот он! – Симрод, подскочивший на место действия, попытался забрать пакеты, на что Озен лишь цыкнула: – Хоть бы ополоснулся, бабами пахнешь за версту. – Ну извиняюсь, босс, – блондин сверкнул улыбкой, а затем взглянул в её список, – Я куплю всё остальное. Спасибо, что пособили. – Кликни Дзинши, вы ж по самому солнцепёку ходите, давайте лучше перекусим и выпьем чего-нибудь, – указав на столик под зонтиком, распорядилась Озен, и когда подчинённый действительно ушёл отыскивать бывшего главного евнуха, расположилась со всеми удобствами, оглядывая округу. Сэндвичи и тёмное пиво? Что может быть лучше! Пока мужчины громоздили покупки на пододвинутом свободном стуле, Озен открыла блокнот, перелистывая страницы. О чём будет сегодняшняя глава? Только теперь она поняла, на какую жертву пошла Милли и что именно та сделала, но педалировать эту тему не хотелось, однако же и без завершения оставить было нельзя. А что если... Ну да, это логично. – Не обращайте на меня внимание, чуток покорябаю и снова вернусь к вам, – пообещала Озен, и, отпив из кружки и пару раз куснув принесённую еду, взялась за записи. Побудки перед самым рассветом не означали ничего хорошего, последний раз их так снарядили тушить пожар, какой-то приезжий идиот умудрился развести открытый огонь, пламя чуть не добралось до приюта. Разумеется, в ход пошла практически бесплатная рабочая сила, которая благодаря окрикам ещё и носится словно сардина от собственной судьбы – весьма эффективно устранение всяческих катастроф. И сейчас, заслышав «Подъём, дармоеды!», юной Феросе только и оставалось, что доверить свою негодование подушке, пробурчав в неё всё, что она думала о Хью Бельчеро и его принципах организации. – Оз, – как ни странно, Закри уже не спал, и глаза его были устремлены в окно, – Ты тоже это слышала? Хруст. Недовольство отодвинулось в сторону, по спине пробежал холодок. Та тварь, о которой юная Феросе рассказывала старшим, возникла в её голове словно воплотившийся ночной кошмар. Неужели?.. Но их-то тогда зачем будить? На роли загонщиков? Или это такой мудрёный способ избавиться от парочки голодных ртов? – Чего разлеглись? – в дверях возник силуэт одного из старших, спросонок сиблинги не поняли, кто это был, – В трущобах обвал произошёл, шевелитесь! Так вот чего так срочно, спасательная операция. Вероятность того, что они найдут среди обломков что-то помимо трупов, была призрачная, однако же следы человеческой деятельности, низвергнутые в таком количестве на первый уровень, могли привлечь хищников со второго, и тогда потребовалась бы ещё время, дабы загнать тех обратно. Если Красные не могут добывать мелкие артефакты – это убытки. Если более опытные свистки, только начиная спуск, вынуждены выдерживать бои с обнаглевшими тварями – это тоже ещё какие убытки, в перспективе жертвы. Ну и разумеется, первыми собирали детей, поскольку более старшие искатели могли и послать, отдыхая после подъёма в объятиях красоток или же за кружкой спиртного. – Держись меня, – на автомате скомандовала брату юная Феросе, пока воспитанники семейного дома, когда позёвывавшие, а когда и перепуганные резким подъёмом, сгрудились на улице. Звёзды уже начали исчезать, и по ту сторону чаши кальдеры, образовывавшей границы Орта, наметилась нежно-персиковая полоса рассвета, но бодрости это, однако же, не прибавляло. День начнётся рано, а закончится непонятно когда, сначала отыщут трупы, а потом будут заниматься обломками в поисках ценного, а потом и разносить хлам в места, где тот не будет никому мешать. Когда древесину либо везут морем, либо заносят из смертельно опасной ямы, даже сущие обломки – по-своему сокровища. Уже издалека стали заметны масштабы катастрофы: будто рука невидимого великана, зарывшись пальцами в хлипкие и противоречащие всяким законам физики строения, вырвала оттуда увесистый кусок. – Спускаться будем здесь же, – распорядился Хью, а затем решительно цыкнул, услышав нытьё, – Будете осторожны – ничего вам на голову не спикирует, или хотите ещё работу ногами проделать от основного спуска? Для безопасности проделать работу ногами было бы гораздо логичнее, подумала про себя юная Феросе, отыскивая скрытые туманом выемки, по которым обычно спускались безсвистковые контрабандисты. Они с Закри уже изучали эту территорию, насколько их сюда пускали другие дети и подростки, находящиеся едва ли не в более бедственном положении, нежели приютские ребята, однако же одно дело, когда это весёлое приключение, и совсем другое – обещание изнурительного труда. Вуаль облаков, образовывавшихся из-за перепада температур, превращалась в капельки влаги и пробирался под одежду, так что сиблинги ёжились, а очутившись на месте, ещё и поняли, что без взрослых не обойтись: вся конструкция сложилась в настоящую анархию из обломков, некоторые из которых сопровождали мазки крови. Пахло медными монетами, скисшим молоком и плесенью. – Как проклятием размозжило, – проговорил кто-то в толпе, на что Хью лишь усмехнулся, показывая пальцем, кто и куда должен пойти: – Не видели вы ещё, как размазывает настоящее проклятие низших слоёв, сосунки. Так что нечего мне тут языками чесать. Феросе, вы двое, вон туда… Куда пошли? Вот мешки, будете складывать всё ценное, что увидите. Особо ценное – в карман. Как обычно. Вроде бы и людей спасают, а на самом деле проверяют, есть ли среди всего этого добра схроны артефактов, мёртвым-то всё равно, с них взятки гладки, да и вряд ли жители трущоб, сейчас занятые укреплением своих жилищ, кое-где оставшихся без опоры, будут качать права за своих умерших соседей. – Ты мелочёвку раскапывай, а я буду большие доски ворочать, – это было не предложение, скорее приказ, и несмотря на то, что Закри пробурчал что-то о том, что он принадлежит к мужскому полу и это его долг, Озен, нисколько не церемонясь, принялась работать по тому плану, который изложила. Им достался участок в низине, ступать нужно было очень осторожно, поскольку был риск провалиться ногой в яму и расцарапаться так, что об экспедициях на пару недель можно было и не вспоминать. – Молотоглавы, – негромко проговорил Закри, заметив суетившихся птиц, на что Озен кивнула: – Им тоже едва ли это понравилось, сидишь себе на гнезде, седьмой сон видишь – и тут на тебя рушится вот это. Просвистела стрела, и одна из сбитых птиц спикировала вниз, вызвав улюлюканье приютских, после чего раздался зычный голос Хью: – Мясо получите только после работы, нечего рассматривать, разгребайте давайте! – Мясо, как же, – пробурчала Озен, переворачивая очередную доску и постукивая по ней ногтем – нет, ноздреватая и влажная, уже ни на что не годится, Бульона бы чашку налил, водой не разбавив, и на том спасибо. – Молотоглав вкусный, – с некоторой печалью проговорил Закри, не переставая вертеть головой, – Как думаешь, из-за чего рухнуло? – Кто из нас умный, ты или я? – беззлобно уточнила юная Феросе, – Посмотри вокруг, тут же всё гнилое. – Ну да, но до этого ведь не падало, – робко проговорил брат и тут отвлёкся на булькающий всхлип с соседнего участка: группка из трёх ребят выкопала доходягу, которому оставались считанные минуты, да так и замерли над ним, не зная, что делать. Узловатая рука попробовала схватить воздух, затем скрутилась птичьей лапой и упала назад, в место, ставшее его последним пристанищем. Согласно инструкции, полученной от Бельчеро, ребята, пусть и побаивались, но всё же поставили там сигнальный флажок: после должны были подойти старшие искатели и сбросить трупы на нижние уровни, где бы их нашли дикие звери: поднимать наверх тех, кого и в Орте считают отщепенцами, бессмысленно, да и хоронить их наверху негде вне зависимости от происхождения. Если трупов будет больше десяти, глядишь, выкопают братскую могилу, но Озен прекрасно помнила, какой отборной руганью сопровождают подобную работу Чёрные свистки, а потому с негодованием думала о том, что этим снова придётся заниматься им, младшим, пока старшие будут величественно распинаться о тяготах и лишениях на пути настоящего искателя. Солнце поднималось всё выше, со стороны провала раздавались полные интриги голоса животных, а потому Хью начинал сердиться, поторапливая своих воспитанников и переводя их то туда, то сюда. Кто-то ещё умудрялся метаться между ним и поверхностью, возможно, ведя переговоры со старшими, в один прекрасный момент Закри сказал «Грир», но Озен буквально приказала своей шее не поворачивать голову в нужную сторону, с удвоенным рвением принявшись за вытаскивание очередной доски, которая воткнулась в кучу обломков под прямым углом, ни дать ни взять, показывала небу унизительную комбинацию, правда, являясь в ней единственным пальцем. – Сказал же, там Грир! – зашипел в сторону сестры Закри, и та зыркнула на него в ответ: – И что?! – Да ничего, подумал, что ты не так часто видишь Белых свистков, – несколько растревожено заморгал брат. Озен же, поняв, что отреагировала избыточно, вздохнула: – Да. Прости, просто здесь работы непочатый край, мне не до разглядывания... Грира. – Ну как знаешь, – Закри ещё некоторое время посмотрел в ту сторону и вдруг заметил, что сестра замерла, – Что такое? Она отпрянула так стремительно, что споткнулась и упала прямо на задницу, вызвав взрыв хохота старших мальчишек: – Что, никогда трупы не видела? – Это животное! – практически оскалилась юная Феросе, и тут раскопки ненадолго замерли, подтягиваясь к ней. Скоро стало видно, что это не просто питомец: существо было поджарое, с клочковатым мехом, но, что хуже всего, Озен узнала в нём ту самую тварь, которая тащила труп. Микель был одним из первых, кто подошёл, и этот огонёк узнавания юная Феросе засекла и в его глазах. Встала рядом, плевать, что враги, а затем обернулась на Хью, тыча пальцем в жилистое тело: – Я же говорила, мы не врали! Оно действительно было! – Я знаю, что вы не врали, – раздался мягкий баритон, и девчонка вздрогнула, оборачиваясь. Он изменился, скулы стали острее, а под глазами наметились тёмные круги. Не так выглядит человек, получивший статус Белого свистка, который действительно теперь болтался под его воротником. Неужели на Грира настолько давит ответственность? Или дело в семейной трагедии? И почему он сейчас... – Да мы разгребём, – неловко проговорил Хью, но Грир, отодвинув детей, сам взялся за мусор, и вскоре стало заметно, почему он усердствовал: неведомого хищника убили не обломки, а кайло, торчавшее из груди. И за древко того самого кайла, перепачканного в чужой крови, держалась... Милли. Это был не просто доходяга, а искатель, погибший в сражении с неведомой тварью, раскопки были ненадолго приостановлены, и приютские ребята, затихшие, пододвинулись поближе, дабы посмотреть на два тела, так и замершие в танце жизни и смерти, ставшим для обоих последним. – Я рассказал ей, она не поверила, сказала, что сама проверит, а потом стала уходить из дома, и действительно нашла следы. Упрямая была, вот и поплатилась, – голос Грира был совершенно бесцветным, и он, наклонившись, закрыл уже повёрнутые смертной плёнкой глаза. Постоял немного посреди гнетущей тишины и заговорил снова, – Сколько найдено трупов? – Пять, считая с этим, – Хью растерянно поскрёбывал затылок. Грир повернулся к детям, и глаза его ненадолго потеплели, появилась лёгкая улыбка, часть его нового имени и статуса, хотя Озен казалось, что так общаться с ним ещё больнее: – Это будет большой наглостью с моей стороны просить вас выкопать на могилу для моей жены, однако же эту битву она выиграла. Если хоронить её, то правильно будет похоронить и остальных, что думаете? – Мы всё сделаем, – Закри был необычайно серьёзен, и, несмотря на отсутствие лидерских качеств, шагнул вперёд, тогда как остальные отозвались одобрительным бормотанием. Одно дело, когда тебе грубо приказывают, а другое дело – когда вежливо просят. – Пока не подошли старшие, помогу перетаскивать, вон там хорошее место, – показав на подлесок, решил Грир, по его манерам нельзя было сказать, что он свыкся с ролью Белого свистка, но сейчас, на этом уровне, никого главнее было не найти, и даже если бы он грубил, ему бы подчинились, – Продолжайте поиски, а я пока соберу тела в сторонке. – Оз, пойдём, это не наше дело, – потянул сестру Закри, с чем юная Феросе была согласна, но, однако же, ей хотелось знать, как отдаст последнюю дань уважения жене Грир. Да, они с Милли так и не смогли стать семьёй, в которой царит мир и согласие, но при этом... Было что-то такое, что-то такое, от чего у юной Феросе саднило в груди, и последним, что она запомнила, было то, как Белый свисток присел над трупом на корточки, одним движением срезал свисток жены, а затем, приложив к губам, ненадолго закрыл глаза, посидел так всего пару мгновений, а затем встал, с огромным трудом снял уже начавшие коченеть руки с крепко сжатого инструмента. Когда Грир брал мёртвую жену на руки, Озен мимоходом показалось, что его белый свисток качнулся навстречу женщине: их жертва, их тёмная тайна, их продолжение, не ставшее продолжением, карьера двоих, продолжившаяся одним, но отныне потерявшим всё, что знал и любил. Зверь остался лежать на прежнем месте, и в итоге воспитанники семейного дома Бельчеро подошли поближе, разглядывая его. Под передней лапой у хищника оказался тёплый участок, обвитый гроздью воспалённых лимфатических узлов, выпирающий вбок. Опухоль. Животное более не могло охотиться в привычных ему зонах обитания, а потому прокопало лаз в Орт, избрав трущобы своими новыми угодьями. Никто не испытывал ярости, тем более праведного гнева, Бездна была опасна, а когда ты живёшь возле неё достаточно долго, понимаешь, что дело вовсе не в тебе и вовсе не в справедливости, а в незыблемых законах природы, которые в столь опасных местах звучали куда как отчётливее.