12. Снулая рыба

Озен догадывалась, что её спонтанные пробуждения в совершенно нехарактерное время – признак старости. Какая ирония: сон становится чутким только местами, организм как может спасает тебя, чтобы в дикой природе ты, если что, получила небольшой шанс доковылять до убежища прежде, чем до тебя доберётся хищник. В остальное время ты спишь так, что даже пушкой не разбудишь, Озен пробовала с этим бороться, но в итоге проиграла. Сегодня можно было повернуться на другой бок, закрыться одеялом и предоставить Марулку самому идти на работу, но она зачем-то проснулась. Быть может, обдумать следующую главу. Быть может, получить от мужа впечатления о прошлой, ведь он, действительно прочитав черновик, сказал, что ему нужно хорошенько всё обдумать. Вроде бы не обиженный, да и ладно, возможно, перебрала с откровенностью. О, то ли ещё будет, Белый свисток вошла во вкус. Собственные переживания её, молоденькой девчонки из прошлого, отлично перекликались с Бездной и реалиями искательской жизни, Озен даже мимолётно пожалела о том, что села за мемуары только сейчас, возможно, за кадром бы осталось гораздо меньше интересных вещей, ведь память её не бесконечна, что-то стиралось, в том числе и из-за подъёма с пятого уровня. Четвёртого порой тоже может хватить, как-никак тело не в восторге от того, что теряет кровь из всех доступных отверстий. Ну что есть, с тем и работаем. Сегодня по расписанию у шеф-повара «Полночного перекуса» была приёмка продуктов, и проверенный поставщик по имени Кор, в прошлом Лунный свисток, по непонятной причине завершивший свою карьеру искателя, чинно занёс ящики через чёрный ход. Попивая заваренный Марулком кофе, Недвижимый лорд периодически бросала взгляд на запертые двери в зал, где когда скреблась, а когда и произносила неизменное «жрать» Присцилла, которую не пускали на самое увлекательное место действия. Оба Феросе прекрасно знали, что доверять самке пещерного гоблина себе дороже, если питомица что утащит на верхние балясины – не выманишь ни за какие коврижки, сожрёт и не подавится. Как и любая чревоугодница, Присцилла всегда знала, какой кусок является самым вкусным и притом самым дорогим. Звукоподражания сменились на обиженные бурчания, и по ту сторону круглого оконца прислонился кожистый нос, усердно сопящий при созерцании недоступных лакомств. – Вы её вообще кормите? – ухмыльнулся Кор, водружая на подготовленную поверхность очередной ящик, от которого отчётливо веяло рыбой. – Нет, держим в чёрном теле, – шутка была старая, однако Марулк получал от неё массу удовольствия, и, сняв крышку, вытащил оттуда рыбу, проверяя жабры. – Не доверяешь, что ли? – видя, что «экспедиция» шеф-повара зашла далеко, несколько обиженно пробурчал поставщик, на что выходец из Джесеку лишь качнул головой: – Сам знаешь, бизнес есть бизнес. Если уж искатель даже свой рюкзак перепроверяет по нескольку раз, не доверяя самому себе, чего уж говорить о поставках продуктов. – Нечего на него давить, – пусть года наставничества уже давно остались позади, однако же пробурчала Озен, на что Кор поднял ладони на уровень плеч: – Да я что? Я ничего. Не волнуйся, твой муж такой дотошный, что даже если бы я действительно положил что-то порченное, он бы тут же нашёл. – Вот это не возьму, – сполоснув руки, Марулк взялся за зелень, потрясая пучком прямо перед бывшим искателем, – Вялая уже. – Да никакая она не вялая, завернёшь в мокрую тряпицу, и будет совсем свежая. – Я плачу тебе не за зелень, которую надо реанимировать, а за ту, которая свежая уже при привозе, – пусть тон Марулка не был угрожающим, в отличие от его жены, однако это была железная рука в бархатной перчатке – если чего решил, не повернёшь. Это стоило ему долгих лет жизни бок о бок с Белым свистком, и теперь давало свои плоды, – Панировочные сухари привёз? – А то как же, и белые, и ржаные тоже, вон как простелил ящик, – решив не спорить относительно зелени, Кор вытащил требуемое, и Марулк, тщательно ощупав пакеты и услышав заветный хруст, кивнул, тоже прибавляя их ко всё растущей горке добра. Нос Озен, нисколько не обманутый кофе, докладывал ей о том, что там есть ещё и дичь, и спустя минуту тёмные куски мяса, блестящие от миелиновых оболочек, тоже были выложены на доску. – За разделку спасибо, как я и просил, – срезов небольшой кусочек мышечной ткани, Марулк пожевал его, и, не став выплёвывать, проглотил, – Да, замечательно. Беру всё, кроме вот этой печальной зелени и того фрукта, у которого бок отбитый. – Но он-то всё равно съедобный, – хотел было возразить поставщик, на что снова отозвалась со своего места Озен: – Не заставляй меня проверять, насколько крепко твои почки присобачены к пояснице. Я тебя ещё безбородым шкетом помню, не испытывай моё терпение. – Я бы не стал шутить с моей женой, – чуть приподняв брови, заметил выходец из Джесеку, на что Кор фыркнул, мол, не очень-то и хотелось, и без дальнейших препонов забрал негодные продукты: – Что ж, тогда до следующей встречи. – До встречи, – отозвался Марулк, и когда дверь чёрного хода закрылась, не без удовольствия рассмотрел лежащее перед ним добро, собираясь рассортировать продукты по кухне, – Ну вот и отлично, даже быстро прошло. Ещё кофе, дорогая? – Нет, спасибо, – отставив огромную кружку, по габаритам скорее похожую на пивную, блаженно выдохнула Озен, подтягиваясь. Не успела она спросить, будут ли давать на комментарии по предыдущей главе, как её муж сработал на опережение: – Ты знаешь, мне теперь не терпится узнать, что же там было дальше. Не так, как ты обычно перескакиваешь с сюжета на сюжет, а конкретно утро того дня. Наверняка ты была... Оглушена своим состоянием. И вообще, заметил ли кто, проводили ли вы Грира, его отряд на третий, и заметил ли он. – Заметил ли он? – Озен хмыкнула, – Напоминаю, что я в его глазах была ребёнком, и ещё долгое время им оставалась. – Вот тут я прекрасно понимаю, – с намёком проговорил выходец из Джесеку, оторвавшись от корнеплодов. Недвижимый лорд помолчала всего мгновение, а затем усмехнулась: – Вот оно что. Я и не подумала о том, что ты проходил через то же самое. Так вот почему тебе интересно? – Возможно, что поэтому, да, – закивал он, и правда, похоже, только задумавшись об этом. – Пока рёбра свежие, замариновать для тебя? Быстренько пожарю, будет отличный плотный завтрак. – Нечего меня задаром кормить, итак припёрлась с тобой на работу, притащила ещё Присциллу, поскольку она бы дома хаос устроила, а теперь ты вне смены ещё и готовить мне будешь? – Ну почему же задаром, – когда Марулк так наклонял голову набок, то начинал напоминать Озен кого-то из семейства собачьих, – Вон как ты Кору сказала не возникать относительно попорченной зелени. – Да ты бы и сам справился, разве что это заняло бы немного больше времени, – дружелюбно помотала головой Белый свисток, а затем, достав блокнот, положила тот на стол, – Но если ты не против, то я займусь главой, которая была на следующий день. Но я не обещаю сумасшедших приключений. – Твои мемуары не должны состоять из одних сумасшедших приключений, – хмыкнул выходец из Джесеку, действительно раскочегаривая гриль, – Главное, что ты не врёшь читателю, и я уверен, что для кого-то твоя откровенность станет глотком свежего воздуха. Все мы состоим не только из головы, но и из костей, и из мяса. – И у нас бывают дни, когда рутина побеждает, – припомнив тот день, Озен вывела в углу цифру 12, обведя её в круг и тем самым ознаменовав начало новой главы. Вчера она кончила, думая о нём, а сегодня мир и не рухнул, и не изменился. Разве что Озен проснулась чуть более спокойная, чем обычно. В голове воцарилась блаженная пустота, тело, получившее разрядку, теперь не сводило её с ума, однако же в каждом движении девушки чувствовалась осторожность. Скатав спальник, она вылезла из своего убежища, мимо как раз шествовал Кервель, приподнял брови, мол, а, вот ты где, и сказал «привет». – Доброе утро, – пару секунд юная Феросе пыталась считать намёк в столь коротком сообщении, но никакого намёка не было, так что она, поплотнее перевязав ленту на волосах, вернулась к остальным искателям, которые, сооружая из остатков вчерашней дичи, солонины и овощей нечто пригодное для завтрака, уже обсуждали, как проведут день. Когда Гильдия заказывает что-то с нижних уровней, каждый час задержки себе дороже, хоть и хочется отдохнуть в безопасных условиях, так что при желании немного выдохнуть старшие свистки обычно прикрывались тем, что помогали младшим. Так было и со вчерашним спуском, ведь не будь с ними Озен и Микеля, они могли бы идти гораздо быстрее, и, как догадывалась юная Феросе, так будет и сегодня, мол, ну не могли же мы отправить начинающих с пустыми руками, не показав им, как добывать артефакты здесь, в шахтах второго? Странно, но теперь Озен как-то не стеснялась смотреть на Грира, можно было подумать, что её мозг, сочтя фантазии реальностью, попросту подменил понятия, будто у них вдвоём теперь была та самая заветная тайна. – Отлично адаптируетесь к новым условиям, – похвалил новичков Белый свисток, когда завтрак уже был окончен, а искатели, пусть и ворча, но скорее беззлобно, собирались совершить марш-бросок до другой системы пещер, пригодной для работы Синих свистков. – Мы сделаем всё, что угодно, дабы оправдать оказанное нам доверие! – Микель гаркнул это чуть громче, чем рассчитывал, и Чёрные свистки засмеялись. Озон прекрасно знала, зачем он это говорит: надеялся, что им отвалят артефакт такой мощи, что можно будет устроить в семейном доме Бельчеро пир на весь мир, а также заручиться пожизненной лояльностью Хью. Ну да, мечты, мечты. Поначалу Озен надеялась только на крах надежд Микеля, чисто посмотреть, как перекорёжится его полная не особо-то и искреннего умиления мордашка, но на самом деле крах вышел масштабом гораздо больше. – Оставайтесь здесь, – издалека определив, что с местом что-то не так, Грир заставил подростков прижаться к углублению в скале, дабы их было меньше видно, и Озен с Микелем только и оставалось, что пытаться разглядеть что-нибудь через местные лишайники, свисавшие мокрыми клоками и периодически скользящие по волосам и лицу, словно прикосновение языка мёртвого животного. Один из Чёрных свистков с презрением пнул остатки чужого костра, и юная Феросе догадалась: – Контрабандисты. Здесь была стоянка контрабандистов. Улыбчивый лорд снова показался из пещеры, дотронулся до пепла, а затем, чертыхнувшись, выпрямился, одновременно маня к себе новонаречённых Синих свистков: – Мне очень жаль, ребята, но нам нужно выдвигаться немедленно. На четвёртом найти их будет гораздо тяжелее, так что нужно успеть заскочить на пещеры на третьем раньше, чем эта банда навертит дел. – Ничего страшного, только будьте осторожны, – Озен не хотела, чтобы наружу прорезалось волнение, но, благо, возраст был её иммунитетом, и Грир, и понятия не имевший, какую бурю чувств вызывает у юной Феросе, мягко потрепал её по волосам: – Мы все опытные искатели, можешь не волноваться, сами выживете – и этого будет нам достаточно. Однако нехорошо оставлять вас вообще без всего. – Если позволите, босс, я оставил садки для рыбы, эти двое в состоянии выволочь добычу. А пока мы собираемся в путь, я быстренько покажу, что нужно делать, – отозвался Кервель, и Озен буквально нутром почуяла, что возня в шахтах, благородная, по-настоящему искательская, отменяется. – Что ж, это научит их терпению и осторожности, тоже полезный урок в Бездне, – кивнул Грир, а затем снова улыбнулся недоумевающим подросткам, – Следуйте за Кервелем, он покажет, как быть. Путь Чёрного свистка пролегал к небольшому водоёмчику, где виднелись сплетённые из гибких прутьев корзинки в количестве четырёх штук. – Мы это с собой брать не будем, уже неритантан на третьем наловим, – старший товарищ поддел одну из корзин, и Озен заметила внутри рыбок длиной чуть больше собственной ладони. Живность звалась мраморными вьюнками за красивые сине-зелёные переливы, однако же девушка до последнего недоумевала, зачем они нужны в таком сумасшедшем количестве, ровно до тех пор, пока в руки Микеля не опустился пенал-скрутка, и когда второй Синий свисток развернул его, обоим подросткам пришлось изо всех сил сжать челюсти, чтобы не издать звук, полный негодования. – Рыбью кожу, если она правильно выделана, можно продать как хорошие артефакты, – тем временем принялся вещать их наставник, и сейчас с трудом верилось, что его крупные ручищи могут управляться со столь бережной работой, – У меня своя метода. Для начала рыбу нужно оглушить, ударив её по голове, но аккуратно, не до смерти. После перевязать бечёвкой у основания хвоста и чуть ниже жабр, и, проделав отверстие рядом со спинным плавником, осторожно вдуть туда воздух соломинкой, вот тут у меня они как раз и лежат. Это позволит снять кожу быстрее, только будьте очень аккуратны, это не так-то просто, её легко повредить. Дальше нужно будет срезать плавники и заняться мездрой, это будет делать кто-то один из вас, пока другой... Он всё говорил, говорил, говорил, а Озен, а рядом с нею и Микель, чувствовали, как рушится их идеальное представление о долгожданном спуске на второй. На первый они вернутся с рыбой, да ещё и в бешеной спешке, ведь если они не поторопятся, шкурки, требующие нескольких дней выделки, попросту придут в негодность, и тогда пиши пропало, пришли с пустыми руками – ушли с пустыми руками. Хью, конечно, в случае чего посмеётся, мол, Бездна – бездна взяла, но сейчас... – Всё понятно? Озен воспринимала описанную операцию как сквозь вату, но каким-то чудом уловила суть, а потому кивнула: – Да. Мы сделаем всё возможное. Спасибо Вам большое. – Знаю, ребята, это не романтично, но тоже часть жизни, плюс сможете оставить себе много вяленого мяса, пригодится. Юная Феросе криво усмехнулась. Рыбёшки эти были невероятно костлявые, провялить-то их плёвое дело, но вот есть можно было, только хорошенько разварив, и опять же, на эту возню у них практически не было времени. Верхушки опущенных в воду садков призывно копошились, ещё немного, и до них доберутся раки, так что приступать нужно было немедленно. – Обойдёмся без проводов, ребята, – показалось, или даже Грир сожалел о том, что всё идёт не по плану? Так или иначе, а Бездна звала, звал его долг, звал его статус, и он, как Белый свисток, попросту не мог не подчиниться, – Оставайтесь здесь, возможно, эти нелюди оставили на нас несколько ловушек, не хватало вам ещё втемяшиться в какую-нибудь из них на обратном пути. Заканчивайте с рыбой и поднимайтесь. Если будете осторожны, всё у вас будет хорошо. – И у вас. Возвращайтесь поскорее, – Микель как мог строил из себя взрослого, на что Грир, оценив это по достоинству, похлопал паренька по плечу: – Ещё непременно увидимся. А пока в добрый путь, и да будет Бездна милостива ко всем нам. И вот... Они остались одни. Если не считать садков с рыбой, которая уже была обречена в дальнейшем стать частью изысканных аксессуаров, которые покинут Орт и пойдут далеко-далеко за море – сами искатели делали из рыбьих шкурок разве что нитки, которые были крепче льняных, но пользовались таким материалом нечасто. – Что ж, – голос Озен звучал глухо, – Раньше начнём – раньше закончим. Я буду снимать шкурки, а ты – доделывать остальное. Идёт? Микель хотел было встать в позу, но вовремя понял, что в случае чего, отрываться на товарке по спуску будет гораздо круче, ведь накосячить с потрохами куда как тяжелее, нежели с дорогим сырцом, а потому вовремя закрыл рот. Кряхтя, они выволокли одну из корзин, поворошили палкой у остальных, дабы хищники не добрались до их фронта работ. Рыба внутри неистово билась, сражаясь за свою жизнь и тщетно пытаясь найти выход через то же отверстие, которое завело её внутрь, но теперь отказывалась выпускать обратно. Вытащенные прочь, вьюнки принимались выскальзывать из рук, выделяя слизь всей своей драгоценной кожей, и сначала руки Озен стали пахнуть водорослями, а затем – ихором. Пройдёт час или около того, и на солнце это перепреет в запах тухлятины. Способ с трубочкой оказался весьма эффективен, кожа снималась гораздо легче и без крови, Озон запорола всего лишь одну тушку, выслушав все соответствующие комментарии от Микеля, но дальше работа пошла на лад. Девушка как могла отстранялась от того, что существо в руках оставалось живым ровно до забоя Микелем, уговаривала себя, что рыбы чувствуют иначе, а затем уже вынужденно отогревала онемевшие от работы пальцы о неистово бьющиеся сердца под упругими тушками. Бездна обрывала немало жизней – и Бездна же связывала их в плотный клубок. На ум пришёл тот самый жутковатый мешок в полумраке, тайна Милли… Нет, лучше просто продолжать. После седьмого покрытого слизью и чешуёй «чулка» Озен перестала чувствовать покалывание в пальцах, рука равномерно немела, а ведь ещё надлежало вывернуть шкурки и пройтись по ним вулканическим камнем, дабы вычистить излишки мездры и жира. – Дай я тоже попробую, – рука Микеля нырнула в корзину, нашаривая уже снулую рыбу, и юная Феросе лишь устало хмыкнула, подавая ему соломинку. Тут же послышался скрип, нетерпеливый дурак порвал ещё одну шкурку, и на этот раз на нём оторвалась уже Озен, впрочем, наслаждения это не принесло. – Как думаешь, вот так нормально? – отложив блестящий от жира камень в сторону, Озен показала шкурку, натянутую на деревянную правилку, и тут уже товарищ по несчастью, уставший искать место над костром, чтобы развесить новые тушки, взорвался: – Откуда я знаю?! Я этим годами не занимаюсь! – Тогда будем надеяться, что всё нормально, – даже несколько по-философски заметила девушка, откладывая шкурку в сторону. Это была новая реакция, Микель даже насторожился, ожидая колкости, но дело было в том, что она устала. Смертельно устала. Из-за полумрака второго уровня было непонятно, всё ещё день или уже наступила ночь, казалось, вся Бездна отодвинулась от них, включая хищников, или, быть может, дело было в том, что Микель аккуратно прикапывал мешочки с потрохами по мере их вытаскивания. Пятьдесят семь шкурок. Их надлежало вымочить в кашице из мозгов рыбы до тех пор, пока не завоняет ещё больше, после этого сниматься с места, не просушивая, дабы процесс ферментации продолжался, – рюкзаки, форма, волосы и кожа пропахнут этим амбре на неделю вперёд, – и в итоге производить марш-бросок до первого уровня, чтобы никто из хищников не счёл запах тухлятины аппетитным. Обложиться травами, помолиться – и в путь. Ели они безо всякого аппетита, слишком уставшие, чтобы даже жевать. Маленькие ранки от чешуек пощипывали, мозоли, появившиеся от тупых скребков, готовы были разорваться в любой момент. – Пошли, – Микель с сопением втянул запах полуфабриката рыбьей кожи и, сочтя его достаточно отвратительным, поднялся с насиженного места. Они даже спальники не расстилали, так и дремали по очереди, сидя, пока тепло и бактерии делали своё чёрное дело. – Я не хочу вот так вот идти, – Озен поднялась на ноги, преодолев предательскую дрожь. – Думаешь, трав не хватит? – У Микеля тоже не было желания собачиться, и он подумал, что дело в маскировке аромата. – Нет, до нашего ухода Грир показал мне, как слушать камень, и я хотела бы попробовать поискать артефакты. – Ну поищи, а я пока всё это упакую, – согласился второй Синий свисток, бестолково разложив рюкзак и уже понимая, что как не перестилай, рано или поздно где-то начнёт подтекать, и смердеть начнёт ещё больше. Озен размяла пальцы, отозвавшиеся тупой болью, и снова подошла к скале, опуская на камень руки. Морщинки на пальцах никуда не ушли, ладони опухли, казалось, это принципиально новые части тела, которых у неё не было с рождения. И этими самыми руками она вчера... Вчера? Казалось, с того бестолкового и притом волшебного момента прошла вечность. Довольно. Не до этого сейчас. Юная Феросе закрыла глаза, слушая камень. Микель молчал. Ждал. И... Ощущения не могли прорваться сквозь мозоли, сквозь царапины, сквозь общую усталость. Если Озен действительно была способна слышать камень, то сейчас её навыки были бесполезны. – Ну как? – Надо сказать, голос товарища по спуску звучал даже деликатно. Если бы это было хоть немного грубо, Озен, пожалуй, закатила бы истерику прямо там, прямо по-детски, всё ещё было возможно, особенно после того, как она ответила «никак», но тут... Что-то надломилось. Это был один из первых уроков смирения от Бездны: уметь отпускать, когда ты не можешь сделать всё и сразу. Даже несмотря на юношеский максимализм. Даже несмотря на идеальную картинку в голове, что первый спуск на второй уровень с отрядом человека, которого ты любишь, должен пройти если не романтично, то хотя бы даровать что-то несоизмеримо большее. От этого спуска Озен получила ладони, на пару недель равнодушные даже к покалыванию от острых каменных уступов, вонючую ношу в рюкзаке, один артефакт неизвестной категории, смертельную усталость и где-то там, уже на периферии, смутное представление о сексе, да и то без участия другого человека. Их не порадовало даже солнце, вовсю сиявшее на первом уровне, поскольку оно пригревало, заставляя бродящие рыбьи шкурки благоухать ещё интенсивнее. На небольшой остановке путники накопали диких корнеплодов и порубили одну из вяленых тушек. Ждать не хотелось, так что съели прямо так, с цыканьем вытаскивая из зубов застрявшие мелкие кости. Пару раз в кустах слышался подозрительный шорох, так что Синие свистки двигались урывками, и это отняло у маленького отряда последние силы. В семейный дом Бельчеро Озен и Микель возвращались с таким видом, будто сами сразились с ордой безсвистковых контрабандистов, и остальные ребята, было выбежавшие их встретить, остановились: настолько могучим был столб рыбьей вони, исходивший от юных путников. – Живо мыться, – сморщился даже Хью, – Чем вы там, Бездна вас раздери, занимались? – Рыбью кожу принесли, – проговорил Микель, на что брови свистка в отставке взлетели вверх, а затем он – Озен ожидала этого меньше всего – даже сменил тон. – Ого... Что ж, похвально, выделю вам пятачок во дворе, чтобы досушили и выделали, раз уж взялись за это, доведите работу до конца… А вы куда собрались? – Он прикрикнул уже в сторону красных свистков, которые, несколько разочарованные, попрятались кто куда, – Посмотрите на этих твоих, воняли как приманка для плачущих трупов – но дошли. Артефактов не принесли, но учились у старших и нашли достойный заработок. Нечего носы воротить, будете смотреть, как и что развешивается, а после, когда сами будете спускаться, начнёте учиться у этих двоих выделки рыбьей кожи, всё понятно? В иное время Озен бы понравилось, что их статус поднялся чуть выше такового у грязи на ботинках Хью, но сейчас сил у неё осталось ровно на то, чтобы отскоблиться куском хозяйственного мыла, дарованного с барского плеча, и несмотря на то, что рыбный запах разве что замаскировался, но так и никуда не делся, юной Феросе было уже всё равно, и она, только зайдя в комнату, сделала всего пару шагов и рухнула на их с братом кровать. Закри, вернувшийся со смены в Гильдии, распихал её, пусть и деликатно, однако же Озен попросту не хотела отрывать лицо от подушки. – Что-то пошло не так, да? – сиблинг мягко погладил её между лопатками, на что сестра хмыкнула: – Ну... Примерно всё. Теперь мы с Микелем воняем, а ведь нам ещё эти шкурки обрабатывать, пока мягкими не станут. Около недели. Артефакты можно было сразу же продать. – Главное, что ты жива и невредима, и я очень рад, что ты вернулась, – Закри лёг рядом, приобнимая сестру, на что она сдавленно фыркнула: – Я же вонючка. – Ты моя вонючка, лучшая вонючка в мире, – сверкнул улыбкой он, – И не волнуйся, с выделкой я тебе помогу. А пока спи, прости, что разбудил. Долго упрашивать Озен не приходилось, она отрубилась практически сразу же. Ей снился Грир, а вместе с ним проход на третий уровень, Великий разлом, который они с Микелем увидели лишь одним глазком, через многочисленные водопады, поднимающиеся вверх, и сквозь тусклые искорки от летящих чешуек разделываемой добычи. Пока хотелось лишь верить, что её любимый вернётся целым и невредимым. А уж она, Озен, как поспит, поест и разберётся с этими треклятыми шкурками, продолжит свой путь к следующему рангу, ведь тот свисток, что сейчас красовался у неё на шее, юная Феросе отработала сполна.