14. Элузис

– Снова проиграл, балда! – Нечестно! Ты жульничаешь! – Как жульничаю? Или я, по-твоему, отрастил лишние пальцы? Признай свой проигрыш, и давай ещё партию, пока Недвижимый лорд не пришла... Ой. – Бу, – слегка улыбнулась Белый свисток, и двое мальчишек, должно быть, погодки, на обоих красные свистки, замерли, словно мыши из-за нависшей над ними кошки. – П-простите, что шумели, – заикаясь, произнёс старший из мальчиков, а затем, залезши за пазуху, достал письмо, на котором виднелась печать, явственно поставленная приютом Бельчеро, – Мы тут... Поход в музей хотят, и, словом, вот. – Как официально, – Озен не торопилась разламывать сургуч, вместо этого взглянув на младшего мальчика, раскрасневшееся лицо которого явственно свидетельствовало о том, что ему не больно-то нравится играть со своим визави или, возможно, братом – оба были светлые, с голубыми глазами, – Не глупи в этой игре, не выкидывай пять пальцев снова и снова, он наверняка ловит тебя на том, что следом выдаёт четыре, и в итоге очки достаются ему. – Как Вы догадались? – изумлённо выдохнул тот, на что старший не преминул лишний раз пихнуть проигравшего в бок: – Перед тобой великая Озен Недвижимая, конечно же она знает, как играть в эту игру! Наверняка она знает кучу игр! – Будь любезен, не говори обо мне в третьем лице, я ещё не померла, – пробормотала Озен, на что тут же последовали сбивчивые извинения. Белый свисток хмыкнула, расплываясь в улыбке, – Но вообще да. Ваша игра – лучшая игра на свете, всего-то нужно иметь руку с целыми пальцами. И уметь считать, но это уж дело наживное. От старших, наверное, слышали ещё, что можно играть в «три камушка», как только надоест это, сможете скоротать дни на третьем уровне, дожидаясь товарищей с четвёртого. – Там сложно, если отряд большой, – проговорил младший из её посетителей, на что она лишь плечом пожала: – Каждому своё, не спорю. Кстати, спасибо за идею, стеллажа с играми искателей в нашем музее ещё не было. – Госпожа Недвижимый лорд, – всё же решился старший, когда Озен уже подошла к двери, ещё раз махнув в воздухе письмом, мол, спасибо, что передали, – А... Были какие-то старинные игры, в которые сейчас не играют? – Хороший вопрос, – Белый свисток действительно задумалась, – На ум приходит разве что элузис, сейчас он менее популярен, ведь с собой нужно таскать две колоды карт, а это не всегда удобно. Хотя за кружкой хорошего эля очень даже... Воспоминания постучались внезапно, заставив выпустить дверную ручку вопреки счастливым верещаниям Присциллы с той стороны. Такое происходило всё чаще и чаще, с того момента, как Недвижимый лорд села за мемуары, и сейчас вполне могло быть затравкой для новой главы. – Госпожа Озен?.. – на всякий случай окликнул её младший из ребят, на что рука, унизанная клиньями Тысячника, махнула в воздухе: – Всё в порядке. Ещё раз спасибо за письмо. Бегите, а то, наверное, на занятия опаздываете. – Да мы из-за занятия сюда и… – начал было старший, но тут брат отыгрался на нём, тоже пихнув в бок, мол, не смей делать вид, что мы прогуливаем и специально вызвались отнести письмо, чтобы отдохнуть и поиграть. Когда оба, не переставая препираться, умчались в направлении приюта, Озен, открыв письмо и только после этого поняв причину официоза – предполагалось освещать этот поход в прессе – вернулась к своим записям, раздумывая, с чего бы такого начать. Почтой в семейном доме, как и много чем ещё, заведовал Хью. Не то чтобы воспитанникам часто писали, обычно это касалось старших ребят, получавших весточки от друзей и родни с нижних уровней, или это были послания из-за моря, от родственников детей, которые, однако, почему-то не захотели забрать кровинушку с собой, обеспечив ту или того всем необходимым, но в любом случае, выдача писем всегда была радостным событием. Закри обыкновенно умилялся, глядя на меняющиеся лица своих товарищей, тогда как Озен испытывала скорее глухое раздражение, ведь по понятным причинам писать ей с братом было некому. По крайней мере, она так думала. – Феросе, – жилистая рука Хью вдруг нависла над ней, и та чуть не поперхнулась привычной жидкой кашей на завтрак. Письмо? Действительно ей? – Да ты что? От кого? – тут же воскликнул Закри, но едва ли не раньше, чем его брови взлетели вверх, Озен быстро спрятала конверт за пазуху, а также успела рявкнуть «Чего уставились?!» на остальных Синих свистков, которые потянулись для того, чтобы разглядеть имя и фамилию адресата. Она жаждала убежать в логово, утянув за собой и брата, с трудом досидела до окончания приёма пищи, а затем, схватив того за запястье, впрочем, не особо протестующего, отправилась в их недавно присмотренный уголок. Старая голубятня. Птицы были не против, а их хозяин появлялся всего пару раз на дню, и если не шуметь и не разбрасывать зерно, можно было вполне спокойно сидеть на крыше, созерцая окрестности, вдали от чужих ушей. Если выпадала удача своровать из торгового каравана хлеб с орехами и копчёностями, сиблинги ещё и перекусывали на свежем воздухе, порой делясь крошками с приютившими их птицами. Если владелец голубятни и знал об их дислокации, то он до сих пор ничего не сказал, а значит, место было безопасным. Особенно для того, чтобы открыть такое важное письмо! Первое письмо, от которого сердце колотилось так, что, того гляди, выскочит прямо на мостовую. – От Грира? Это письмо от Грира?! – Закри говорил громче обычного, так что Озен быстро заткнула ему рот обеими ладонями, едва успев забраться на их смотровую площадку: – Хватит орать! На сургуче печать от его свистка, я сразу узнала! Почему он мне пишет?! – М-м! – вывернулся из её хватки Закри, – Может, на свидание зовёт? – Ага, конечно, можно подумать, я для него стоящий объект, – только Закри был в курсе её сердечных переживаниях, и Озен уже давно поняла, что тему лучше не педалировать, потому что легче не становится. Фантазии могли уносить в неведомые дали, но так или иначе следом за ними шло столкновение с жестокой реальностью, в которой есть недостижимые Белые свистки и она, угловатый подросток, которого не спасёт даже получение Лунного свистка, неважно, раньше времени или позже. – Да открывай уже! – несмотря на то, что брат тоже дослужился до Синего свистка, мальчишеский энтузиазм в его глазах отказывался гаснуть, и юная Феросе, вздохнув, действительно открыла конверт, хотя её трясущиеся руки буквально ходили ходуном. Она перечитала написанное дважды. Трижды. Всего несколько строк, но те отказывались доходить до её сознания. – «Приглашаю мою спасительницу отметить возвращение из глубин. В таверне «Падение», ужин за мой счёт», – на всякий случай перечитал Закри, присвистнув, – Да это же свидание! – Да сам ты свидание! – ощерилась Озен, хотя и почувствовала, что румянец достигает даже кончиков ушей, тогда как в животе в который раз сворачивается сладострастный узел, ибо фантазия уже дорисовывала возможное продолжение этого самого ужина, – Не понимаю… Просто не понимаю! – Чудеса случаются, нам ли об этом не знать, – Закри с намёком кивнул в сторону Великой ямы, преисполненной чудес, но что-то подсказывал Озен, что даже Бездна не могла бы исполнить это её желание, а значит… Какая тварь могла так пошутить? Микель? Быть может, Беррет? От второго варианта Озен быстро отмахнулась, всё же между ними воцарилось некое подобие дружбы, и даже если в тот день Беррет о чём-то и догадалась, быть может, видела, как бережно Озен придерживала уставшего после подъёма Белого свистка за локоть, когда они уже выбрались на первый уровень, то едва ли решилась бы на такое низкое коварство. Да и зачем? Это точно приютский! Хотя, конечно, нужно было изрядно постараться: купить конверт, найти кусок сургуча, сверху ещё эту печать поставить... Из дерева вырезали, что ли? Слишком уж жирно для одного розыгрыша. Скорее бы издалека, как малолетки, кричали свои дразнилки, вот это было бы более правдоподобно. Не зная, что делать, Озен грозно засопела носом, снова пробегаясь глазами по строчкам. До сих пор казалось, что этот листок бумаги должен раствориться прямо в воздухе, обратившись одной из иллюзий артефакта неизвестного уровня, но время шло, голуби курлыкали свои незамысловатые песни, а факт оставался фактом – её позвали в лучшую таверну для искателей. – Тебе надо приодеться, – наконец решил Закри, вставая и хлопая сестру по плечу. Та обратила на него полный изумления взгляд: – Чего? – А ты в этом, что ли, пойти хочешь? – всплеснул руками он, – Какая разница, для чего позвал, нужно выглядеть хорошо! Я тебе помогу, есть отличный обрез ткани, завяжу тебе шарфик, чтобы было что на плечи положить, а то ты ободралась во время последней миссии. – Я не буду открывать плечи! – в голосе Озен слышался отчётливый ужас, можно было подумать, что брат призвал её явиться в таверну обнажённой. – У тебя красивые плечи, грех их не показывать. Короче, я всё организую, через чёрный ход тебя выведем, переоденешься по-тихому, и пойдёшь. И даже не протестуй. Мы с тобой будущие великие искатели, помнишь? Нечего пасовать, если он Белый свисток, пусть хоть радужный, Грир остаётся человеком со своими потребностями, и потребности явно давно не удовлетворялись. – Когда ты стал таким пошляком? – Озен покраснела снова, но всё же не могла не фыркнуть от смеха, следуя за братом. Энное количество часов спустя, которые, по мнению Озен, пролетели неожиданно быстро, она уже приближалась к таверне «Падение», с непривычки комкая шедевр брата – платье, собранное из обрезков тканей так ловко, что и не заподозришь, что не покупное. Откуда взялось чувство стиля сиблинга юной Феросе было неведомо, однако она не раз и не два замечала, что девочки из приюта, в том числе и те, кто постарше, прибегают к нему, дабы перешить форму или сделать нечто красивое. Парни помирали от зависти, полагая, что Закри умудряется брать с них плату натурой, но Озен знала, что по какой-то совершенно непонятной причуде небес её брат засматривался ровно на тот же пол, что и она. Осуждала ли она его? Нет, совершенно нет, но полагала, что настанет день – и закономерно возникнут трудности. Как бы то ни было, сейчас она мысленно бранила Закри на все лады за то, что убедил надеть платье, да ещё и вплел в косу ленту – ни дать ни взять девица на выданье! Что скажет Грир, увидев её?.. – Надо же, какой красавицей ты выросла. Ну вот, час от часу мне легче, лучше бы сказал какую-нибудь гадость, и Феросе, чинно кивнув, вернулась бы реветь в подушку, так нет, ещё и подливает масла в огонь! Он тоже приоделся, но не настолько явственно, так что Озен почувствовала себя ещё глупее, но пасовать было поздно, а потому она подошла поближе: – Очень... Неожиданное приглашение, спасибо. – Подниматься одному, особенно с нижних уровней, такое себе приключение, так что я решил отблагодарить как следует что тебя, что Беррет. Прошу прощения, что так поздно, ведь я потерял отряд, и требовалось отчитаться Гильдии, да и проведать их родных… Но да это мои проблемы. Беррет сегодня не составит нам компанию, слегла с простудой, но я пообещал принести ей вкусного после того, как мы поедим сами. Озен продолжала держать улыбку, хотя где-то изнутри уже грустно вздохнула. Так вот оно что, решил накормить двух девчонок, ничего это не свидание, ничего она не особенная. – А ещё, – Грир склонился над ней, шепча на ухо, от чего по коже юной Феросе побежали мурашки, – Мне кажется, я знаю, кто причастен к гибели Тирела. И сегодня он будет здесь. Аппетитные запахи, несущиеся из-за двери таверны, отодвинулись на второй план, и Озен сосредоточилась, встречаясь с Гриром глазами. Та кошмарная колонна снилась ей накануне, выходит, сон был вещий? – Кто? – всё же не могла не спросить она, на что Белый свисток прищурился, подавая ей локоток: – Всему своё время. Но я ведь могу надеяться на твоё содействие? – Всегда, – совершенно не кривя душой, произнесла юная Феросе. Если бы Грир сказал ей, что замышляет заговор с целью свергнуть Гильдию, она, того и глядишь, тоже бы пошла за ним, ни разу не задавшись вопросом, зачем вообще это нужно. Наверняка мать осудила бы её, такую безумно влюблённую, но что Озен ни делала, ничто пока не позволяло ей выбраться из ловушки собственной привязанности. Дверь открылась, и ароматы окутали их обоих, словно тёплые объятия, маня внутрь, в тепло, в смех и разговоры. Таверна «Падение» первой организовала специальное место для туристов, которые хотели и вкусно поесть, и посмотреть на самых настоящих искателей, а потому ступени создавали два уровня внутри, непосредственно для доблестных исследователей Бездны и для их фанатов, хотя кормили обоих одинаково вкусно. Кое-кто из старожилов ворчал, мол, выставляют их, словно диковинных зверей в зоопарке, но прибыль есть прибыль, и в итоге никто особо не жаловался. Коммерческий ход оправдался, и из самого обычного ресторанчика «Падение» превратилось в едва ли не элитное заведение, где хотели не только есть, но и работать – многие Синие свистки, которым не особо везло на раскопках, выходили сюда в ночь, чтобы оставаться на плаву. Разумеется, такое количество юности не проходило даром, и вот Озен и сама краем глаза заметила, как один из Чёрных свистков, несколько не стесняясь, легонько шлёпнул одну из официанток по заду. Та взвизгнула, едва не обронила поднос, но развернулась, смерила обидчика грозным взглядом. Мужлан продолжал улыбаться, и девушка, смущённая, заправила прядь за ухо, а затем поспешила прочь, дабы обслужить следующие столики. – Отвратительно, – тоже увидевший это Грир отодвинул для Озен стул, и только после сел сам, – Если пойдём в экспедицию, я ему припомню. А то весело ему, видите ли, соблазнять молоденьких девчонок. Поверить не могу, она же ему в дочери годится. – А... Да, как-то не очень выглядело, – с большим трудом, но всё же произнесла юная Феросе, уже безрадостно думая о собственной судьбе, о мечтах, которые растворялись, словно утренняя роса на первом уровне. Но раз уж мечтам не суждено сбыться, по идее, можно хоть поесть нормально? Сколько же у них мяса! Если прислушаться, можно было даже уловить шкворчание, идущее с заднего двора, где куски дичи превращали в прекрасные блюда. – Готова сделать заказ? – к ним подошла другая официантка, едва заметно приподняла брови, узнав Озен, однако же ничего не прокомментировала, уткнувшись в небольшую записную книжечку. Спасал статус Грира, сплетничать можно было лишь вдалеке, а вот при нём нужно было держать лицо, кто бы ни сидел за столиком напротив. – Что ж ты так скромно, всё какие-то закуски, – уступив даме право выбирать яства первой, несколько разочарованно произнёс Грир, а затем дозаказал основное блюдо сам – огромный поднос с разнообразным жареным мясом. У Озен, признаться, даже челюсть бы отвисла, если бы она не помнила об окружении. Это было слишком шикарно! – Не доедим ведь, – руки снова вцепились в платье, пришлось разжимать их насильно. – Ерунда, брату возьмёшь. Знаю я, как у вас кормят. Если честно, мне до сих пор стыдно, когда я подобрал вас с братом, а Милли, да пусть Бездна будет милостива к её душе... – Нет-нет, всё в порядке, я понимаю, – прекрасно зная, что если бы Грир усыновил их, то теперь звался бы ей аж отцом, скорее ужаснулась, нежели умилилась Озен, и следующая секунда выдалась невероятно мучительной, поскольку тот вполне мог выдать что-то вроде «Но раз её теперь нет, перебирайтесь ко мне». Не выдал. Можно было выдыхать. – Мир сотворён, – торжественно прозвучало с соседнего столика, и Озен, заинтересовавшись, повернула голову. Там собралась большая компания, восемь искателей, сидевших так плотно, что их занятие оставалось бы загадкой, если бы не едва слышные комментарии. Собравшиеся напряжённо следили за тем, как центральная фигура – Чёрный свисток – чинно выкладывает нечто перед ними. – Это называется «элузис», не играла? – поинтересовался Грир, а когда Озен закачала головой, добавил, – Очень старая игра, в которой нужно, как ни странно, угадать правила этой самой игры. – Как это? – не поняла юная Феросе. – Видишь центрального? На время игры он объявляет себя Богом и начинает раскладывать карты после того, как напишет правило на свёрнутом листке бумаги. Никто не видит, что это за правило, и пытаются угадать, исходя из ходов. Некоторые карты, которые он выкладывает – правильные, остальные – неправильные, и идут в сброс. Другие игроки пытаются угадать правила, и тот, кто считает, что это получилось, объявляет себя Пророком, берёт карты у Бога, и три хода раскладывает их по своему правилу. Если Бог говорит, что у того получилось, Пророк озвучивает правило мира, и если то совпадает с написанным на бумаге, становится новым Богом. Если не совпадает, Пророка смещают, и продолжают играть дальше, пока не появится новый Пророк… К слову, ты, случайно, не узнаёшь нового Пророка? Озен присмотрелась и тут же скривилась. Это был Густав, тот самый, который встретился им по прибытию Орт наряду с Гриром, противный мужик, Феросе готова была поклясться, что даже отсюда чует запах его пота, равно как и его гонор величайшего искателя приключений за всю историю Великой ямы. Не хотелось говорить ничего обидного в адрес старого товарища Белого свистка, так что она лишь вздохнула: – Узнаю. – Знаю, что он не особо тебе по душе, наверное, ты удивишься, но Густав специально заманил на элузис кое-кого нового, – заказ уже принесли, так что Грир невзначай указал на белобрысого искателя шпажкой с нанизанным на ней куском мяса, – Повезло, что он азартный. Зовут Сидрик. Поразительно быстро идёт по карьерной лестнице, некоторые даже пророчат ему становление Белым свистком, но я бы не был так уверен. – Так это он? – шепнула Озен, на что Грир кивнул, принимаясь за еду: – Сделай вид, что ничего не знаешь. Наслаждайся ужином. – Бред! Здесь всё не так! – похоже, претенциозности Сидрику хватало почище, чем Густаву, в воздухе даже мелькнули карты, которые тот принялся выкладывать в нужном порядке, – Вот так: чётная, нечётная, а затем снова чётная, и масти меняются! Я прав? – А ведь и правда, какой ты молодец! – надо сказать, к чести Густыва, изумлялся и хвалил он весьма искренне, – Дай-ка угощу тебя элем, старина, сколько раз играю, а до такого не додумался! – Мы ждём, пока он накачается? – переспросила Озен, действительно жуя мясо, на что Грир кивнул: – Именно такой план. – А потом? – А потом мы выволочим его через чёрный ход и устроим самосуд, но я попрошу тебя сделать вид, что ты ничего не видела и не слышала. Озен повернулась к нему с испугом, мимолётно, поскольку увидела то, что считала за миф. Белые – уже не совсем люди. Они видят и слышат такое, что медленно, но верно начинает пожирать в них человечность. Так неужели Грир тоже?.. Нет, этого не может быть. Это справедливость, и если её нельзя получить от Гильдии, значит, Белый свисток имеет право взять всё в свои руки... Наверное. Это бы Чёрных наказали, а его не будут, да и план хороший. Однако чтобы убить даже не безсвисткового контрабандиста, а своего, пусть его вина и доказана... Что она могла сказать? Предложить утащить Сидрика в Гильдию, где того бы пытали, затем бы узнали правду, а после, глядишь, и казнили бы на площади к извечному удовольствию зевак? Но Грир сам сказал, что Гильдия если не поощряет, то закрывает глаза на то, откуда к ним приходят артефакты высокого качества, пусть даже те и были бы сделаны из тел искателей – то же самое правило, какое оставалось актуальным для мяса, которое приносили с охоты в Великой яме – совершенно неважно, чем питалась та или иная тварь, пусть даже и людьми, после смерти она – ресурс. Но одно дело глупое животное, и совсем другое... Аппетит, равно как и романтическое настроение, куда-то делись, и теперь Феросе грустно ковыряла еду в тарелке. – Только не подумай, что твоё присутствие неважно для меня, – проговорил Грир, мягко улыбаясь, – Я угощаю тебя абсолютно искренне. Просто так совпало, что в этот день Сидрик тоже поднялся на поверхность, и Густав сказал, мол, встречаемся, а столик я забронировал раньше. – Не стоит оправдываться, я всё понимаю, искательство превыше всего, – проговорила Озен, на что Белый свисток снова отыскал её взгляд: – Я очень тебе благодарен, и радуюсь твоим успехам. Знаешь, что мы сделаем? В следующий раз меня сюда пригласишь ты, когда станешь Лунным свистком. Договорились? Выпьем с тобой по пиву, тебе как раз уже будет можно. И Закри с собой возьмёшь, с семьёй веселее. – Да... Договорились, – юная Феросе улыбнулась в ответ, хотя изнутри разочарование вертелось, словно осколки стекла. Неужели он не понимает, насколько хорош? Неужели он не понимает, не чувствует всей той любви, что будит в ней? Если бы Озен могла, то заставила бы эту несчастную планету вертеться быстрее, или вернулась бы в прошлое для того, чтобы родиться раньше, и сейчас разговаривать с ним на равных. Или, быть может, отыскала бы день и час, когда Грир встретился с Милли, и отвадила бы их друг от друга примерно тем же способом, которым Белый свисток и его товарищ собирались расправиться с предателем. Дабы хоть немного отвлечься от того, что она не могла изменить, Озен периодически поглядывала на то, как протекала партия. К неудовольствуюсь Сидрика, у него очень быстро появился Пророк, который умудрился угадать правила, однако же честолюбие не позволило предателю быть на вторых ролях достаточно долго, и он стал водить снова. – Все карты младше семи, что ли? – проговорил Густав, на что белобрысый лишь языком цокнул, неохотно передавая ему колоду: – Так уж и быть, правильно. Сейчас приду, мне отлить надо. Предполагаемый злодей обогнул их столик, как показалось Озен, специально, чтобы Грир его заметил, возможно, уже подозревал, что за ним хвост, однако же в уборную отправился неспешно. Юная Феросепочувствовала, что Белый свисток напрягся, словно сжатая пружина, готовая в любой момент рвануть вперёд в случае, если тот решится на побег, но тут её нос уловил кое-что ещё. Это было очень сложно распознать, поскольку в таверне витали запахи алкоголя и домашней кухни Орта, но оно всё же прорвалось, похожее на жжёную древесину с терпкой ноткой смерти. Умение подняться с четвёртого уровня вовсе не означало, что отныне ты можешь шастать туда-сюда безбоязненно, даже если соответствуешь рангу. Порой тело не справлялось, и когда оно не справлялось... – У него внутренности гниют, – негромко проговорила Озен, бессознательно положив руку на запястье Грира. – Что? – Белый свисток не сдвинулся с места, лишь приподнял брови, – Откуда ты знаешь? – Он пропах дымом и кровью, такое бывает, когда нутро кровоточит, я узнала запах, а ещё он бледноват, не так, как обычно, – заметив, что она сделала, Озен поспешно убрала руку, однако Грир всё равно встал. Заметив Белого свистка, поднялись и все игроки в элузис, так что последовал ритуал рукопожатия, а затем к ним присоединился Густав, отодвинув свободный стул и полностью развеяв шлейф Сидрика собственным интенсивным запахом пота. – Наша юная коллега говорит, что, судя по всему, проклятие четвёртого уровня уже принялось пожирать Сидрика изнутри, – передал её слова Грир, на что Густав, потерев нос, хмыкнул: – Пахнет, да? Я после той истории с гнездом плачущих трупов совершенно отшиб себе нос, так что мой косяк, не доглядел… А ты так держать, молодец, девочка. Это было последнее, чего ожидала Озен, так что она лишь замерла, моргая, пока услужливая официантка не поставила перед ней аккуратный пакет с остатками мяса, дабы можно было забрать с собой. – Так и что, будем его преследовать? – когда время, отведённое на отлить, истекло и превысило все возможные грани приличия, спросил Густав, косясь на Белого свистка, на что Грир вздохнул, скрещивая руки на груди: – Похоже, его ожидает гораздо более мучительная смерть, чем мы могли представить, так что оставим Сидрика на милость Бездны. А тебе спасибо, – его тёплые глаза снова передвинулись на девушку, заставив ту едва заметно покраснеть, – Надо сказать, мы не особо-то в форме после всей этой беготни за контрабандистами, так что лишний раз отдохнём и наберёмся сил, раз уж Великая яма и сама в курсе, что такое справедливость. Возьми с собой еду и прими мою искреннюю благодарность. Не забудь, мы собрались погулять здесь, когда получишь Лунного свистка. – А, это ты?! – Густав хлопнул ладонью по столу, выпучивая глаза в сторону Феросе, – Та, которая ещё с мелким была на корабле, рюкзак тащила! Во ты вымахала, никогда б не подумал, я считал, тебя уж сожрали давным-давно! Ну так держать, продолжай в том же духе. – А... Спасибо, – этот вечер повернул в настолько невероятную сторону, что Озен пришла в себя уже когда стояла на улице, придерживая пакет с едой. Ей бы радоваться, но на самом деле... Чего она хотела? Переворачивания стола в исполнении Сидрика, новой погони до самой Великой ямы, а может, чтобы ей не надлежало возвращаться в семейный дом Бельчеро, а разделить постель с человеком, которого она любила? – Ну, по крайней мере, не всё так плохо, – приподняв пакет повыше, словно для того, чтобы убедиться в его реальности, ухмыльнулась Синий свисток, а затем обернулась на приветливый свет от таверны «Падение», превращавший камни мостовой в золотые самородки, – Придётся поторопиться с получением лунного свистка, в конце концов, мне обещали пиво.