Глава седьмая: Два месяца

— Благодарим вас за пользование нашими космолиниями. На время взлёта, а также посадки, убедительно просим вас пристегнуть ремни безопасности. Если вы находитесь в бизнес-классе или первом классе, просто примите лежачее положение на вашей кровати. Вацлав и Анна оба лежали на двух кроватях в своей каюте. Прошло несколько секунд и их мгновенно вдавило внутрь, но мягкие матрасы амортизировали эффект. Через несколько минут ускорение кончилось, и они оказались на орбите, где корабль пристыковался к заправочной станции. — Почему бизнес-класс? — уточнил Вацлав вставая с кровати. — Эти каюты защищены от прослушки. Мы можем обсуждать абсолютно всё, что пожелаем. — Анна встала у иллюминатора и смотрела на красную планету, медленно кружащуюся под ними. — Прощай, мой дом, — прошептала она. — Извини… — Вацлав присел поближе к ней. — Ты говорила про человека, который является моим генетическим оригиналом. А что это за человек? — Один из лучших протекторов Земли. Сильный и умный. Ожесточённый своей жизнью, но, как я узнала, по природе очень добрый. — Она не отвлекалась и смотрела на Марс до конца, даже когда космический корабль начал улетать от планеты. — Ближе к концу его жизни, его назначили главой охраны государственного цифрового архива. Но, прослужил он там не долго. Буквально пару месяцев. Без активных боёв, что давали ему не заскучать, но с прожитым опытом и руками по локоть в крови, он выбежал на дорогу и его сбила машина. Значит, его оригинал был несчастен… Неужели он повторит его судьбу? — Ты предупредил родителей? — спросила Анна, не отрываясь от всё уменьшающейся планеты. — Я позвонил и сказал, что вылетаю на секретное задание. Если я не вернусь им автоматически придёт сообщение, что я героически погиб при исполнении, но, так как операция была сверхсекретной, официально меня не признают погибшим. — Анна кивнула. Это было достаточно продуманно. — У тебя никого не осталось из семьи? — Дедушка и бабушка, но они конченые мрази. — В её голосе не было гнева. Лишь констатация давно пережитого факта. — Они предали моих родителей. В общем-то, они их и сдали, наверное. Единственное за что я им благодарна, это за то, что они не взяли меня к себе, а отправили в детский дом, где бывший протектор регулярно избивал детей. Это было всяко лучше, чем жить с теми, кто знал моих родителей, ненавидел их и был рад их смерти. Вацлав не знал, что на это ответить, поэтому просто лег на кровать и решил наблюдать в другой иллюминатор, где ярко светили звёзды. Гораздо ярке чем где бы то ни было на Марсе. Время шло. Корабль ускорялся. Далёкая красная точка становилась всё меньше. Анна отошла от своего иллюминатора и села на соседнюю кровать. — Я не вернусь на Марс… — опустошённо произнесла она. — Что? Почему? Ты ведь любишь Марс. Ты сама говорила, что это твой дом. — Вацлав, удивившись, также сел, перестав пялиться на звёзды. — Знаешь, почему именно люди напрочь отказались от того, чтобы копировать уже взрослых людей, а не выращивать их из генома? Ведь это звучит быстрее, эффективнее и сохраняется опыт. — Вацлав не знал ответа, но понимал, что ничего хорошего его не ждёт. Точнее, не его, а Анну. — Прямое копирование тела человека очень плохо копирует гены, вызывая проблемы, которые начинают накапливаться. Чем больше генов повреждено, тем больше генов продолжает повреждаться. Организм не будет чувствовать каких-либо проблем первое время. А потом… Бум и всё. — В смысле? Что с тобой? — Анна была лишь сто десятая копией. Она не была оригиналом. Но не для него. Для него она была первой. И она была важна ему. Она была той, кто показал ему реальный мир на Марсе. — Когда-то давно я отыскала устройство, которое копирует людей. Среди побочек было то, что копии умирали в течении одного земного года. Несмотря на то, что мои солдаты убеждали меня в том, что для них не проблема пожертвовать своей жизнью, я уж точно не заставила бы их жертвовать сразу множеством жизней. — Её голос вновь был печальным. — Но я знала, что Марсу нужен герой. Нужен кто-то, кто примет на себя всю боль и все смерти этого мира. Я знала это. Поэтому я начала копировать саму себя. Сначала сделала первые десять копий и, так уж и быть, убедилась в том, что они умирают. — Её глаза не смотрели в какое-то конкретное место. Они смотрели, скорее, внутрь её воспоминаний. — Я буквально видела, как я сама превращалась в груду из опухолей. Как у меня выпадали волосы, и как я молила о смерти. А потом, в последние дни и вовсе забывала, кто я такая. Они жили целый год, а потом начинался ад, который длился неделю. Сначала умерла первая «я», потом одна за другой пошли и остальные мои копии… Я помню, как на руках держала Десятую, которая молила меня спасти её, пока она ещё не заболела. А я лишь тихо убеждала её потерпеть. Когда Десятая уснула, я прострелила ей голову, и она ушла спокойно. А потом пошла и сделала ещё сто копии. Я знала, что каждый раз делая копию, закрывая глаза в этой машине, я могла оказаться не в том теле… И вот, когда почти всё кончилось, я оказалась в теле копии, а я оригинальная вышла из машины напротив… Тогда я и поняла, что меня ждёт. — Она оглянулась на иллюминатор. Марс окончательно превратился в маленькую красную точку. — Но я не жалею об этом… Я ведь видела, что произошло со мной. Именно я сделала ещё 99 таких же, как я. И каждая из них умрёт. Может мучительно, а может и нет… Анна закрыла глаза, прижав колени к лицу. — Я до сих пор, каждую ночь, просыпаюсь от кошмаров в котором я вижу со стороны, как ко мне спящей подходит моя копия и стреляет в меня… — Она начала плакать. Это было слышно по её захлёбывающемуся голосу. — И с каждым днём кошмар всё чётче и чётче. Прошло десять земных месяцев. Лететь мы будет примерно ещё один и с каждым днём я всё больше чувствую, как что-то в моём теле меняется. Как во мне медленно растёт то, что убьёт меня… Ах… Вацлав резко обнял её. Он не мог спасти её. Он не мог ничего сделать. Но он мог вырвать её, хотя бы на секунду, из ада собственного разума. Она удивилась, но мгновенно ответила, обняв его в ответ и сжав максимально сильно. — Я… Однажды… — начала она захлёбываясь. — Однажды, я увидела… как двадцать третья проткнула себе живот. Она кричала, что нашла опухоль… чёрт… — слёзы полностью промочили плечо Вацлава, но он не обращал на это внимание. — Она кричала и резала себя, лишь бы достать то, что она считала опухолью… — Анна почти кричала. — Оказалось, что она была беременна… Слышал бы ты её крики боли и отчаяния… Она умерла, истекая кровью, зная, что собственными руками зарезала собственного неродившегося ребёнка… Видя маленький зародыш прямо перед собой… Почему я родилась именно в этом мире? Почему… Вацлав не знал. Никто не знал. Никто этого не выбирал. Не было ответов. Не было никакого выбора, спасать или нет. Была лишь боль, что продолжит жить в этом мире даже после смерти их обоих. Ещё один камень. И скоро эта гора достигнет небес. Рядом с двумя другими горами.