Глава девятая: Преобразование

После долгого небытия во время операции, Вацлав проснулся. Свет. Слишком много света. Чувства одновременно притуплены и слишком активные. Что-то инородное лезет в мозг. Мысли куда-то уплывают. Голова раскалывается. Мозг, будто бы, кто-то режет на части. При этом он видел в четырёх направлениях. Он почувствовал у себя одновременно 8 глаз, по два с каждой стороны, но быстро закрыл все, кроме двух спереди. — АХГ! — Вацлав вскочил и схватился за голову, упав с кушетки. К нему быстро подбежал доктор и попытался что-то вколоть. Время замедлилось. В мгновение Вацлав отбежал и ударился в стену, так как не ожидал, что ускорится так быстро. — Это снотворное. После сна тебе будет легче адаптироваться. — Врач со шприцом продолжал приближаться. — Нет… Что вы сделали со мной? — крикнул Вацлав. Свет… Ультрафиолетовый и инфракрасный. Всё было наполнено светом. Глаза не болели. Болел сам разум. И что произошло с глазами? Почему он их не чувствует? Почему теперь есть просто картинка, но нет ощущения самих зрачков? Образы будто бы чужие. Не из того мира, в котором раньше жил Вацлав. Слишком чёткие. Слишком яркие. Слишком насыщенные. Слишком. Всё это уже слишком. Он попытался отойти, оттолкнувшись от стены. В итоге, он ударил по стене, сделав большую трещину в бетоне, а его ноги отправили его в полёт до потолка, об который он должен был удариться головой, но время опять замедлилось, и он успел оттолкнуться от потолка второй рукой. Стоя у двери, он прощупал рукой висок. Из него торчал какой-то предмет. Он взялся за него, попытавшись вырвать, но… Слабая боль в спине, и он исчез. В этот раз не полностью. Просто погрузился в сон. *** Он опять проснулся на кушетке. — Успокоился? — спросил доктор и не ожидая ответа кинул в пациента пачку таблеток. — Перед каждым приёмом пищи, 3 раза в день, принимай их. Завтра возвращайся на работу. Если не можешь заплатить сейчас, всё то, что ты приобрёл, будет записано на твой счёт и будет с процентами ежемесячно выписываться из твоей зарплаты, — протараторил он. — Понятно. Образы успокоились. Глаза начали фокусироваться, а разум начал привыкать к этим глазам. — Вот здесь, у тебя в центре черепа, есть кнопка выключения чипа сканирования мыслей. Включай его если будешь что-то писать или с кем-то общаться по аудиосвязи, — объяснил доктор, указав в центр головы и нажав на него. Кожа согнулась под его пальцем, вместе с каким-то механизмом под ней. Его мозг будто ударило током, и он почувствовал, что его мысли перестали двоиться и куда-то утекать. — Спасибо… Доктор удивлённо посмотрел на Вацлава, но вновь вернулся к заполнению отчётов. Видимо, он писал с помощью собственного чипа, как и девушка у входа. Вацлав подошёл к зеркалу, в котором увидел себя. К его вискам были приделаны какие-то прямоугольные процессоры. Видимо, они замедляли для него время. Его волосы остались в прежнем виде. Его лицо также никак не пострадало кроме того, что вся кожа заметно погрубела. Он попытался коснуться её и понял, что она очень жёсткая, но при этом пружинит. Он чувствовал невиданную силу в своих мышцах, но при этом очень неестественную из-за которой хотелось потянуть их, смахнуть неприятное ощущение, но это не работало. И внешне мышцы и на руках, и на ногах заметно уплотнились и стали больше. А самое главное — рядом с его ушами, а также на затылке, стояло под два маленьких, явно роботизированных, глаза. Именно из-за этого он мог видеть в четырёх направлениях. Контролировать это удавалось едва, как и концентрироваться на одном объекте. — Доктор, а… Вы знаете, как можно излечить человека со сломанной генной структурой? — внезапно, спросил Вацлав. Да, всё это новое приносило ему боль и дискомфорт, но это явно лучше смерти. — Мой знакомый из-за некоторых секретных научных экспериментов заболел, в следствии чего у него начали активно мутировать, ломаться и искажаться всё новые и новые гены. И эффект только нарастает. — Можно. Нужно несколько сотен миллиардов долларов, новейшее и лучшее оборудование, которое есть у, ровно, двух больниц Земли, а также лучшие хирурги всей Солнечной системы. — В голосе доктора можно было уловить иронию… Одна из немногих эмоций, что Вацлав вообще слышал от этих людей. Тем не менее, врач не стал отвлекаться от работы и продолжал писать отчёты. — А… Почему? — «Неужели, изобретя такие гениальные вещи, они не могут починить человеческие тела. Они же, буквально, генетически модифицировали моё тело» — Мы можем менять здоровые клетки и гены, ведь мы знаем их шаблоны. — Одна из механических рук доктора с глазом на ладони повернулась к Вацлаву, но сам врач продолжал смотреть на экран. — Но мы не можем повлиять на миллиарды абсолютно разных генетических аномалий или триллиарды мутировавших клеток. Мы можем вырезать опухоли, но, не в случае полной катастрофы генома. Представь, будто бы организм — это библиотека, в которой миллиарды книг. Мы знаем все эти книги и если нам нужно их поменять или отредактировать, то проблемы в этом нет. Мы можем просто подобрать шаблон для этого. А теперь представь, что жуки пробрались в библиотеку и погрызли страницы, сожрав саму информацию внутри страниц и искажая оставшуюся. При этом жуки продолжают пожирать книги и, при всём этом, ещё начинается пожар из-за чего жуки начинают группироваться и всё больше пожирать книги… — Рано или поздно, жуки сожрут всё, а библиотека сгорит в самоподдерживающемся огне… — закончил Вацлав. — Мы научились систематизировать и изучать системы. Но мы бессильны перед хаосом. Вацлав кивнул и вышел. На его старый телефон пришло сообщение с адресом квартиры Анны, и он направился туда. *** — Что с тобой произошло? — спросила Анна, когда Вацлав зашёл внутрь. — Ты изменился. — Мне вкрутили чипы, изменили генетически, но я — всё ещё я. — Вацлав сел за стол на кухне. Эта квартира была ещё меньше квартиры Вацлава на Марсе, что казалось невозможным. — Иначе, я никак не мог приступить к работе. А что у тебя? Есть прогресс? — Да. Я смогла запустить в местный интернет несколько сообщений. Их никто не сможет найти, кроме того, кто видит всю сеть как на ладони. — Анна села за компьютер, очень старый, с маленьким HD монитором. На экране была какая-то программа, про которую Вацлав ничего не знал. — Эм… Ты думаешь ИИ откликнется на абсолютно случайное сообщение? — со скепсисом спросил Вацлав, садясь рядом. — На абсолютно случайное — нет. Но зашифрованных сообщений в котором говорится о эксплуатации Марса и напрямую высказывается желание связаться с ИИ… — начала отвечать Анна, но остановилась. — На самом деле я просто уповаю на мизерный шанс. В любом случае конечная цель моей жизни — завербовать тебя — завершена. Перед смертью можно будет и рискнуть. Вацлав смотрел в окно. Вдалеке внизу, время от времени, можно было увидеть грузовики, разъезжающие и развозящие товары по городу среди дыма и смога. Город уходил вдаль и не заканчивался. Уже рассветало, но за всю ночь не было видно ни одной звезды. Ни одной яркой точки на загрязнённом людьми небе. — А может… Знаешь, я слышал про крионику. Может, мы могли бы… — аккуратно начал Вацлав, продолжая смотреть на город. Окно он не открывал так как знал, как воняет на улице. — У нас нет денег на это. И… — Она печатала что-то на клавиатуре, но остановилась. — Как ты воспринимаешь себя? Ты копия Веслава или иная личность? — внезапно спросила она. — Я никогда его не знал, что очевидно. Я понимаю, что я очень похож на него, но я никогда не думал о себе, как о несовершенной копии другого человека. Просто у меня есть тысячи близнецов на Марсе, о которых я ничего не знаю, — честно ответил он. — А ты считаешь себя копией той, изначальной, Анны? Та Анна, что сидела рядом, тяжело вздохнула. — Нет… Дело в том, что я, как и все остальные Анны, никогда не чувствовала момент… «разрыва»… Не было момента в моей памяти, когда «прошлая я» превратилось в «я». В моей памяти нет отличий между днём, когда я была в прошлом теле и когда я появилась в этом. И между телами также нет отличий. — Анна приподняла футболку. Под ней, на животе, была корявая, неровная татуировка «шлюха» рядом с большими шрамами от порезов. — Все следы на моём теле, все раны и шрамы остались, как и в моём разуме. — После этой фразы она опустила одежду. — Я всегда чувствовала себя настоящей, оригинальной и непрекращающейся. Но если меня заморозят, моё сознание перестанет быть постоянным. Оно исчезнет на долгое время. Если «я» — это не материя внутри черепа «я», значит «я» — сам беспрерывный процесс сознания, который может расщепляться бесконечное количество раз, но от того каждое сознание всё ещё будет беспрерывным продолжением того самого сознанием. А это значит, что прерывания этого процесса убьёт меня и создаст новую личность неотличимую от меня. — Кто это сделал? — спросил Вацлав, указав на её живот, после того как она закончила. — Один пацан… — Анна на мгновение поднесла руки к лицу и убрала волосы с него. — Я не захотела танцевать с ним на выпускном. Вместо этого я пригласила его девушку, и она согласилась… — Она улыбнулась, вспоминая что-то очень приятное. Затем, её улыбка исчезла. Тем не менее, говорила она спокойно. — Этот пацан был сыном главы протектората города и потомственным землянином. Он, с дружками, нашёл меня, завёл в переулок, избил, а потом притащил домой, где набил мне эту надпись. Мне было стыдно идти и удалять татуировку лазером, поэтому я взяла нож и, просто, попыталась вырезать кусок кожи… Но, в процессе мне пришла другая идея. — Её улыбка вновь вернулась, но стала совсем другой. — Я взяла нож и пошла в квартиру того парня. Когда он улыбаясь спросил«Тебе что, не хватило?», я воткнула нож в его горло. — Она усмехнулась. — Его улыбка очень медленно сползла, когда у него начала хлестать кровь из рта. Потом его дружки последовали за ним… Знаешь было очень весело смотреть как папаша того пацана плакал на камеру, говоря, что мразь, которая убила его ответит за всё. — Она вновь усмехнулась. — Именно после этого меня объявили в розыск. Поэтому, как напоминание, против чего я борюсь, я оставила эту надпись. Вацлав промолчал и лишь вновь коснулся руки Анны, на что она ответила краткой улыбкой.