«Luxury»

Лесная тишина трещала по швам. Костер, уменьшившийся за вечер до тлеющих углей, отбрасывал рыжие блики на лица собравшейся компании. Восемь человек, восемь историй, три дня наедине с природой — и уже сложившиеся роли. Астрид пригласила Тарин — единственная, с кем она поддерживала хоть какие-то связи после университета. «Просто выберись наконец из своего офисного кокона», — уговаривала та. И вот теперь она сидела на складном стуле, обхватив колени, наблюдая, как Ванда — та самая болтливая брюнетка — жестикулирует, рассказывая что-то Тарин. —...и он просто взял и принёс ей букет в три часа ночи! — Ванда обвела всех взглядом, специально делая паузу. — Но наш Иккинг, конечно... «Наш». Как будто он вещь. Астрид поймала себя на том, что ищет его в полумраке. Он сидел на поваленном бревне, балансируя складным ножом на колене. Оранжевый отблеск пламя выхватывал то резкую линию его скулы, то длинные пальцы, перебирающие рукоять. —...просто не умеешь делать комплименты, поэтому тебя и отшили, — донесся его голос. Она почувствовала, как мурашки пробежали по спине — не от его слов, а от того, как они звучали. Глухо, с легкой хрипотцой, будто он только что проснулся или долго смеялся. — В том-то и дело, что умею, но не всем подряд, — огрызнулся Рэн, его оппонент. — Зато ты раздаешь комплименты, как флаеры у метро. Нож в руках Иккинга замер на мгновение, затем плавно щелкнул, складываясь. — А что, надо выдавать их по талонам? Его взгляд, скользнув по кругу, на долю секунды зацепился за Астрид. Не дольше, чем нужно, чтобы она успела заметить, но недостаточно, чтобы это стало очевидным для других. — Внимание, трагедия! — Зак, вечный кризисный менеджер их компании, потряс пустой бутылкой. — Сухой закон в действии. Астрид поднялась, отряхивая руки о джинсы. — Я съезжу. Не пила сегодня. Тишина. Потом скрип — Иккинг встал, медленно, как хищник, потягивающийся после сна. — Я поеду с тобой. Может что-то себе присмотрю. Она замерла, ключи врезаясь в ладонь. — И что, теперь я твой личный водитель? Ванда резко подняла голову, губы сложились в недовольную бантик. Тарин прикрыла рот рукой, но глаза смеялись. Рэн закатил глаза так выразительно, будто собирался отправить их на орбиту. Иккинг поднял руку, поймав в воздухе последнюю искру от костра. — Нет. Я просто попутчик, — искра погасла у него между пальцев. Он улыбнулся — не той дежурной улыбкой, что раздавал направо и налево, а какой-то другой, настоящей. — Если, конечно, твоя машина не только для показа. Астрид ощутила, как тепло разливается от живота к груди — досадная, непрошенная реакция. Она резко развернулась к машине, с силой сжимая ключи до боли в пальцах. — Ну что ж, — бросила через плечо, — только предупреждаю — пепельницу я выбросила. Придётся держать все свои окурки при себе. За её спиной раздался смех Тарин и возмущённое фырканье Ванды. Но важнее было другое — лёгкие, почти неслышные шаги Иккинга, следующие за ней. Слишком близко. Намеренно слишком близко. Летняя ночь окутала лесную дорогу, оставляя только узкую полосу асфальта, освещенную фарами. В машине пахло кожей сидений, мятной жвачкой и едва уловимым ароматом духов Астрид — что-то холодное, с оттенком цитруса. Она сидела за рулем, расслабленно положив левую руку на дверь, пальцы слегка постукивали в такт музыке. Окно было открыто, и теплый ночной воздух, смешанный с прохладой, играл ее светлыми волосами, заставляя пряди развеваться хаотично, будто живые. Иккинг наблюдал за ней украдкой. Она вела машину уверенно, почти небрежно — одна рука на руле, взгляд то на дорогу, то в зеркало заднего вида. Ее движения были точными, без лишней суеты. — Ты знала, что очень сексуально водишь машину? — вырвалось у него неожиданно даже для самого себя. Астрид ухмыльнулась, не отрывая глаз от дороги. — Таких комплиментов мне еще не делали. — Уже и не сделают, — Иккинг хитро поднял плечо. — Я опередил всех. Она не ответила, лишь прибавила громкость. Из динамиков полилась какая-то скандинавская мелодия — ритмичная, но не агрессивная, идеально подходящая под ночную дорогу. Астрид заглушила двигатель, и на секунду в машине воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем остывающего мотора. Она потянулась к дверной ручке, но Иккинг уже выскальзывал со своего места, его тень мелькнула в свете неоновых вывесок. — Разделим обязанности? — шатен оказался перед ней, открывая водительскую дверь. — Ты заправляешься, я закуплюсь. — Какая щедрость, — она провела рукой по волосам, смахивая несуществующую прядь. Пальцы слегка дрожали — от усталости или чего-то ещё. — Я вообще известный филантроп, — он придержал дверь, пропуская её. Она фыркнула, но подошла к колонке. Ее движения были отработаны до автоматизма — открытие лючка, щелчок пистолета, привычный наклон к крылу машины. В свете прожекторов ее профиль отливал янтарем. Иккинг наблюдал секунду-другую, затем развернулся к магазину. Внутри он неспешно собрал пиво, энергетики, пару бутылок чего-то покрепче для остальных, пачку орехов, на всякий случай, и... замер у стойки с презервативами. Его пальцы постукивали по упаковке, выбирая. «Luxury. Иронично» Он будто случайно задел упаковку, смахнув ее в корзину поверх пива и энергетиков. На всякий случай. Астрид у колонки казалась вырезанной из ночи — спина прямая, движения точные. Когда струя бензина достигла максимума, она невольно прикусила нижнюю губу. Иккинг почувствовал, как по коже пробежали мурашки. — Кассирша тебе улыбалась, — заметила Астрид, когда он вышел. Через витрину она видела, как он расплачивается, как продавец что-то говорит, как Иккинг в ответ смеется — плечи слегка вздрагивают, голова откинута назад. Ее голос звучал ровно, но кончики пальцев, принимающие пакет, были ледяными. — Она спросила, не нужен ли мне пакет, — он намеренно сделал паузу, наблюдая, как ее зрачки расширяются. — Я сказал: «Зависит от того, что в него положить». Ее взгляд стал еще холоднее, но уголки губ дрогнули. — Остроумно. Прямо как твой выбор, — она резко выхватила пакет, пальцы случайно скользнули по его запястью. Иккинг почувствовал, как по телу разливается тепло — предательское, неконтролируемое. — Покажи, что купил, — потребовала она. — Зачем? Ты же уже все видела, – явно намекая на то, что обратил внимание на то, что она подсматривала за ним в магазине. Ее рука поднялась к его скуле — прикосновение было легким, как паутина, но его сердце глухо ударило о ребра. Пальцы скользнули вниз, выуживая коробку из кармана с нарочитой медлительностью. — В свете этих фонарей, — она повернула упаковку, читая название, — твоя наглость приобретает... системный характер. Тебе стоило сделать это менее открыто. Он засмеялся — чувствуя, как дрожит ее рука у его кармана. – Ты думаешь, я пытался скрыть? Астрид вскрыла коробку, достала два контура, сунула их в карман джинсов специально медленно, затем вернула остальное. — Залог за проезд. Он поймал ее за локоть, когда она отходила: — Ты забыла чек. — Чек? — Да. На случай, если задумаешься о возврате. Она выдержала паузу, достала один контур из кармана и протянула: — Вот твой чек. Остальное — моя комиссия. Иккинг рассмеялся — искренне, громко, так, что даже продавец в магазине поднял голову. — Тогда я настаиваю на полной проверке товара. — Мечтай, — она уже садилась в машину, но через опущенное стекло добавила: — Поехали. Двигатель взревел, когда Астрид резко выжала газ. Машина рванула вперед, прижав Иккинга к креслу. — Что, испугался? — её губы дрогнули в полуулыбке. — Только восхитился, — он расслабился в кресле, будто это прогулка в парке. — Ты всегда так водишь или только когда нервничаешь? Её пальцы слегка дёрнулись на руле. — Я не нервничаю. — Значит, специально для меня, — он ухмыльнулся, наблюдая, как её челюсть напрягается. Дорога петляла между деревьями, фары выхватывали из темноты куски асфальта. Астрид прибавила скорость, но Иккинг заметил, как её взгляд то и дело скользит к нему, а не на трассу. — Если хочешь меня рассмотреть, можно остановиться. Могу попозировать. Полный профиль или анфас? — предложил он, крутя головой. — Мне хватает того, что вижу, — она резко переключила передачу. — И что именно ты видишь? Она на секунду задумалась, потом резко свернула на обочину. Машина остановилась так внезапно, что он инстинктивно упёрся рукой в панель. — Вижу человека, который слишком уверен в себе, — она выключила зажигание, повернувшись к нему, и в салоне воцарилась тишина. — А ещё? — Который играет в какую-то свою игру. — Ошибаешься. Это наша игра. Просто ты отказываешься признавать правила. Её пальцы сжали руль. — Какие ещё правила? — Первое, — он медленно провёл пальцем по её запястью, — когда я смотрю на тебя так... Она не отдернула руку. — ...ты смотришь в ответ. Её дыхание участилось. В свете луны зрачки расширились, стали почти чёрными. — Второе, — его голос стал тише, — когда я делаю так... Иккинг наклонился. Их губы почти соприкоснулись. — ...ты не отстраняешься. — Это ещё ничего не доказывает, — прошептала она, но не сдвинулась ни на миллиметр. — Доказывает, — он коснулся её губ, едва-едва. — Что ты хочешь этого не меньше меня. Астрид резко вдохнула, когда его пальцы скользнули под край её футболки. — Подожди... Мы... — Мы что? — он не отодвигался, его дыхание смешалось с её. — Это будет ошибкой. — Почему? — Потому что... — её голос сорвался, когда его губы коснулись шеи. — Потому что ты боишься? — он отстранился, заглядывая в глаза. — Нет. Потому что ты... ты же... — «Со всеми сплю»? — Иккинг усмехнулся. — А если я скажу, что последний год ни с кем не... Она резко нахмурилась. — Врёшь. — Проверишь. Позже. Сейчас... — его рука скользнула ей за шею, — ...я хочу услышать, как ты признаешь, что хочешь этого. Астрид закусила губу, но её руки уже обвивали его шею. — Чёрт... — её шёпот потонул в поцелуе. Их губы едва успели соприкоснуться, как Иккинг резко откинул спинку сиденья. Металлический скрежет заполнил салон. — Тесно, — проворчал он, когда Астрид оказалась сверху, её колени упёрлись в узкое пространство по обе стороны от него. — Ты... это... — она попыталась отстраниться, но его руки уже обхватили её бёдра, — вообще собирался спрашивать? — Ты же сама перелезла, — его пальцы впились в кожу под краем джинсов. Вранье. Едва-ли она успела понять, как эти крепкие руки перекинули её через подлокотник. — Потому что ты... — её слова превратились в стон, когда он приподнял бёдра, прижимая её к себе. — Потому что я что? — Иккинг подтянулся на локте, его дыхание обжигало губы. — Говори. Астрид упёрлась ладонями в его грудь, но не оттолкнула. — Ты ведь врешь. Про этот год. Он замер, потом медленно провёл пальцем по её ключице. — Моя машина выше. И просторнее. — Что? — Если бы мы были в моей, — он приподнял бёдра, заставив её перевести дыхание, — я бы доказал. — Доказал что? — её голос дрогнул. — Что вру. Или не вру. Когда его пальцы нашли путь под ткань, Астрид запрокинула голову, ударившись о стекло люка. «Блять...» — это было первое искреннее слово за весь вечер. — Ты... — Я что? — Нечестно играешь. Иккинг ухмыльнулся, пальцы нашли рычаг сбоку от сиденья. Металлический скрежет заполнил салон, когда пассажирское кресло плавно отъехало назад, освобождая драгоценные сантиметры пространства. Его руки, тёплые и уверенные, скользнули по её бёдрам, обхватывая талию с такой естественностью, будто всегда знали её изгибы. — Зато честно признаюсь: моя машина правда удобнее. Снаружи первые тяжёлые капли дождя ударили по крыше, затем чаще, пока не слились в сплошной стук, отрезающий их от всего мира за тонированными стёклами, создавая иллюзию уединённого мира. Астрид почувствовала, как его дыхание стало горячее, когда губы коснулись того места за ухом, от которого сразу перехватывало дыхание. — Твоя машина... — её голос дрогнул, когда пальцы Иккинга впились в бёдра, — ...всё равно удобнее? — Не знаю, — его губы скользнули по линии челюсти, слова растворялись между поцелуями, — но мне нравится... как мы... проверяем. Его пальцы потянулись к пряжке её ремня, расстёгивая с намеренной медлительностью. Астрид резко вдохнула, но не оттолкнула его — вместо этого её ногти впились в его запястья, будто пытаясь то ли остановить, то ли удержать. — Ты… — голос сорвался, когда он провёл ладонью над тканью джинсов, едва касаясь кожи ниже пупка, — …действительно думаешь, что всё так просто? — Нет, — он приподнялся, чтобы их губы почти соприкоснулись. — Но ты ведь не хочешь «просто». Её дыхание участилось, грудь прижималась к нему с каждым вдохом. Она ненавидела, как он это делал — заставлял признавать то, что тщательно скрывала. — Докажи, — выдохнула Астрид. Иккинг усмехнулся — и в следующее мгновение перевернул её, прижав к сиденью. Его колени упёрлись в пол машины, руки скользнули под её бёдра, приподнимая. Кожаный чехол холодил девичью спину, а его тело обжигало. — Тесно, — пробормотал он, но это звучало как вызов. — Заткнись, — она дёрнула его за волосы, притягивая ближе. Его губы скользнули по её шее, к тому месту за ухом, от которого подкашивались ноги. Астрид ахнула, когда его пальцы нашли застёжку бюстгальтера — щелчок, и холодный воздух кондиционера забрался под футболку, касаясь обнажённой кожи. — Не… так быстро, — попыталась протестовать она, но тело само приподнялось навстречу. — А как надо? — Он прикусил её нижнюю губу, чувствуя, как та дрожит. — Вот так? Ладонь скользнула вдоль её бока, вниз, к краю джинсов. Астрид впилась пальцами в его плечи — не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть. — Ты… — начала она, но слова потерялись, когда он перекрыл её рот своей ладонью. — Поздно говорить, — прошептал он, и в его глазах она увидела то, что скрывалось за всей этой игрой — настоящий, ненасытный голод. И тогда она действительно перестала сопротивляться. Его пальцы скользнули под резинку её белья, и Астрид резко выгнулась, цепляя рукой острую металлическую пряжку ремня безопасности. — Чёрт!.. — прошипела она, ощущая легкое жжение на коже. — Тише, — Иккинг дотронулся ее руки и поднес ее к своим губам. Холодное дыхание обожгло кожу сильнее сдертой дермы.— Мы же не хотим, чтобы нас услышали. Его пальцы двигались медленно, намеренно — будто давая ей время передумать. Но когда она попыталась сжать бёдра, он прикусил её шею — не больно, но достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. — Не... так... — её голос превратился в шёпот, когда его палец нашёл тот самый угол. — Не так что? — он приподнял голову, его дыхание обжигало губы. — Говори чётче. Астрид хотела что-то ответить, но всё, что она смогла — это вцепиться в его волосы, притягивая к себе. Она не ожидала, что он резко отстранится. — Иккинг... — её голос прозвучал почти как рычание. — Что-то не так? — Его пальцы всё ещё касались её, но теперь едва-едва, дразняще. — Ты... — она попыталась сползти вниз навстречу такому желанному телу, но он прижал её бедро, не давая двигаться. — Я что? — он наклонился, его губы почти касались её уха. — Скажи. — Мерзавец. Он рассмеялся — низко, глухо — и наконец дал ей то, чего она так бессознательно требовала. Астрид впилась зубами в его плечо, заглушая собственный стон. Её тело напряглось, словно пытаясь одновременно и оттолкнуть его, и притянуть ближе. Иккинг чувствовал, как дрожат её бёдра, как учащённо бьётся сердце под его ладонью — и в этот момент она вдруг взяла верх. Её руки резко опустились к его поясу — не потому, что ей вдруг захотелось его раздеть, а потому что она увидела. То, что он тщательно скрывал: его зрачки, расширенные до черноты, нижнюю губу, слегка прикушенную, дрожь в пальцах, когда они скользили по её коже. Он едва держался. И если он мог играть с её телом, то почему она не могла ответить тем же? — Вот как? — он хрипло рассмеялся, когда металлическая пряжка его ремня звонко ударилась о панель. Но смех оборвался, стоило её пальцам намеренно медленно провести по выступающей ткани в его джинсах. — Жди, — прошептала она, чувствуя, как его тело резко напряглось под её прикосновением. — Не собираюсь, — Иккинг резко опустил их, и теперь она полулежала на сиденье, а он нависал сверху, одним коленом упираясь в пластик под сиденьем. Не самая удобная поза, но так хотя-бы он находился чуть выше. Но прежде чем продолжить, он достал из кармана контур — тот, что она назвала «чеком». — Напомни, — его губы скользнули по её шее, — это что, возврат товара? Астрид фыркнула, но её дыхание тут же прервалось, когда он провёл холодной упаковкой по её животу. — Нет... — она потянулась за фольгой в его пальцах, — это... ой! Резкий свет фар проезжающей машины на секунду залил салон, осветив её растрёпанные волосы, прилипшие к влажной шее, его сведённые от напряжения мышцы плеч, их переплетённые пальцы. Они замерли, словно пойманные на месте преступления подростки. — Нас видели? — её шёпот звучал неестественно громко во внезапной тишине. Иккинг медленно повернул голову к окну — свет уже исчез, оставив только барабанящий по крыше дождь. — Если и видели... — его голос звучал хрипло, — ...то теперь точно знают, что Luxury — не просто маркетинговый ход. Она рассмеялась — неожиданно звонко, по-девичьи, — и этот смех, такой непривычный для неё самой, заставил Иккинга на мгновение замереть. — Что? — она всё ещё улыбалась, но уже настороженно. — Ничего, — он притянул её ближе, целуя в уголок губ. — Просто ставлю мысленную галочку. — Какую ещё галочку? — Что ты умеешь смеяться. По-настоящему. Астрид хотела ответить что-то колкое, но его пальцы выбрали этот момент, чтобы скользнуть под резинку её белья, и все слова превратились в стон, возвращая былую атмосферу. — Мер...завец... — она всё же выдавила, цепляясь ногтями за его спину. — Уже был, — он ухмыльнулся, помогая ей занять положение сверху. — Теперь твоя очередь. Астрид прикусила губу, когда его ладони поднялись к груди. Она должна была сопротивляться — но её тело предательски выгнулось навстречу, а колени сами раздвинулись шире, чтобы удобнее было сидеть на нём. — Ты... — голос сорвался, когда он намеренно замедлился, касаясь сосков ровно настолько, чтобы довести до дрожи, но не дать того, чего она хотела. — Я что? — он приподнялся, и в этот момент она почувствовала его напряжённость под собой. Она не ответила. Вместо этого её руки рванули его ближе, ногти впились в предплечья, и в следующий момент уже он был прижат к сиденью, а она сверху, её волосы рассыпались по его груди, как золотистая завеса в свете луны. — Говоришь слишком много, — прошептала она. Иккинг снова засмеялся, хрипло, почти беззвучно, но смех оборвался, когда её пальцы скользнули к его поясу. — А ты... — он резко вдохнул, — ...слишком целеустремлённа. — Проблема? — Отнюдь. Её губы коснулись его ключицы, зубы слегка сжали кожу — ровно настолько, чтобы он вскинул голову, ударившись о подголовник. Тесно. Это осознание пронзило Астрид, когда он попыталась стянуть с нее джинсы. В обычной позе это было бы просто, но сейчас... — Чёрт, — она едва не потеряла равновесие, цепляясь за его плечи. Иккинг помог — приподнял бёдра, позволив ей стащить ткань до колен, но металлическая заклёпка всё равно царапнула её бедро. — Прости, — его голос звучал не игриво, а сдавленно. Она увидела его глаза — зелёные, расширенные, почти испуганные от потери контроля. И впервые за вечер почувствовала себя сильнее. Сильнее. Её пальцы скользнули вниз, обхватив его. Иккинг резко зажмурился, когда она начала медленные движения — не до конца, лишь подушечкой большого пальца проводя по самой чувствительной точке. — Астрид... — его руки сжали её бёдра. Умоляюще. — Что? Не нравится? — она наклонилась, губы в сантиметре от его. — Ты... знаешь, что нравится. Она ускорила ритм, наблюдая, как его тело напрягается, как скулы горят, а в горле рвётся хриплый стон. — Тогда почему... — её пальцы внезапно остановились, — ...ты выглядишь так, будто умрёшь, если я не закончу? Его веки дёрнулись. — Потому что... — он резко приподнялся, перехватив её за талию, и в следующий момент она почувствовала холодное прикосновение фольги к внутренней стороне бедра. — Потому что я не хочу кончить раньше, чем ты почувствуешь меня внутри. Дождь усилился, барабаня по крыше, как будто торопя их. Когда её пальцы отпустили его, Иккинг резко вдохнул, будто вынырнув из воды. Его глаза — тёмные, почти чёрные от возбуждения — смотрели на неё с немой мольбой. «Чёрт...» Астрид знала, что сейчас её удовольствие отойдёт на второй план. Теснота, неудобная поза, необходимость контролировать каждый сантиметр движения... Но его взгляд — горячий, с той самой трещиной в привычной самоуверенности — заставил её сдаться. — Ладно, — она провела ладонью по его животу, чувствуя, как мышцы напряглись под пальцами. — Но это не значит, что ты выиграл. Его губы дрогнули в улыбке, когда он помог ей приподняться. Первое проникновение было... разочаровывающе обычным. После его пальцев, которые только что довели её до грани, это казалось слишком мягким, слишком предсказуемым — как будто кто-то переключил музыку с бешеного рока на фоновый джаз. Она приподняла веки — и дыхание перехватило уже по другой причине. Иккинг, всегда такой насмешливый, контролирующий каждый мускул, сейчас выглядел совершенно иначе. Его скулы пылали, веки подрагивали, а губы были приоткрыты в немом стоне. Капли пота блестели на его шее, скатываясь вниз по напряжённым мышцам. Он дышал так, словно пробежал марафон — прерывисто, с хрипотцой в каждом вдохе. Боже, он просто теряет голову. И даже не пытается это скрыть. И это — это было куда интенсивнее любого физического ощущения. Астрид намеренно замедлила движения, наблюдая, как его лицо искажается. Его пальцы впились в её бёдра, но не направляли её — просто искали опору. — Ты... — его голос сорвался, когда она совсем остановилась, — ...нечестно. Она ухмыльнулась, чувствуя, как он пульсирует внутри неё. — По-твоему, это было честно, — её пальцы скользнули между их тел, — когда ты довёл меня до края, а потом просто... вошёл? Его зрачки расширились, когда её пальцы прошлись по тонкой чувствительной коже. — Я... — он задохнулся, когда она сжала внутренние мышцы, — ...чёрт. Теперь она управляла этим танцем. Медленные, ленивые движения в такт круговым поглаживаниям её пальцев. Она наблюдала, как он теряет контроль — как его веки дрожат, как челюсть напрягается, когда он пытается сдержаться. И когда волна наконец накрыла её, это было не столько от проникновения, сколько от вида его лица в этот момент — от того, как он смотрел на неё, словно увидел впервые. Как его пальцы дрожали на её коже. Как его дыхание срывалось, когда он последовал за ней, теряя последние остатки самообладания. Он просто лежал, прижавшись лбом к её плечу, его дыхание постепенно выравнивалось. И Астрид понимала — он никогда не позволял себе так терять контроль. Ни с кем. И это осознание грело сильнее любого оргазма. А потом... Потом он поцеловал её. Не как любовник - как человек, который только что нашёл что-то важное. Нежно. Почти робко. И это было страшнее всего. Разделение тел произошло с мягким звуком, похожим на отлипание мокрого листа от стекла. Дрожь пробежала по её спине, когда холодный воздух коснулся влажной кожи, а из его груди вырвался тихий стон, будто рана открылась вновь. Ливень за окном рисовал извилистые дорожки на стёклах, повторяя линии их сплетённых пальцев, струился по металлу, как слёзы, которых не было, и преломлял свет луны, создавая на их коже мерцающие узоры. Дождь закончился. В салоне остался запах их тел — её духов с цитрусовой горчинкой, его кожи с лёгким оттенком дыма и соли. Астрид знала, что теперь этот запах будет преследовать её. Как призрак. Она сжала руль, чувствуя, как дрожь бежит по пальцам. В зеркале — её отражение: распущенные волосы, губы, всё ещё пульсирующие от его укусов, глаза... Боже, глаза. Они смотрели на неё, как на чужую. Иккинг молчал. Сидел, откинув голову на подголовник, пальцы медленно сжимались и разжимались на коленях. Его шея была в царапинах — её работа. — Ну что, — его голос прозвучал тихо, почти нежно, — вези меня в участок. Виновен — слишком хорошо целовал тебя без предупреждения. Она хмыкнула, но в горле уже стоял ком. — В протокол внесу: «Потерпевшая кончила два раза». — Врёшь, — он повернулся к ней, и в его глазах было что-то тёплое, почти беззащитное. — Три. Если считать тот момент, когда ты... — Заткнись. Тишина. Только их дыхание — неровное, прерывистое. Он протянул руку, коснулся её пальцев на руле. Нежно. Без привычной уверенности. — Астрид. Она не дёрнулась. Не отняла руку. — ...Что? — Я сейчас выйду, — он говорил медленно, будто каждое слово резало ему горло, — и мы снова оба сделаем вид, что ничего не было. Как тогда, год назад. Я ведь это прекрасно знаю. Тебя знаю. Ты будешь смеяться с Вандой. Я буду пить с Заком. А завтра... Она резко повернулась к нему. — А завтра что, Иккинг? Он замер. Потом медленно, будто против своей воли, провёл большим пальцем по её костяшкам. — Завтра я проснусь и буду помнить, как ты дрожала. Как твои пальцы впивались в меня, когда тебе было слишком. Как ты... — его голос сорвался, — ...как ты не хотела, чтобы это заканчивалось. Астрид закрыла глаза. — Выходи, — прошептала она. Он не двигался. — Выходи, — повторила она, уже громче. Дверь открылась. Холодный воздух ударил в лицо. — Астрид. Она не смотрела на него. — Посмотри на меня. Она посмотрела. Иккинг стоял, залитый оранжевым светом фар, его лицо — открытое, без привычной маски. — Я не жалею, — сказал он просто. Потом развернулся и пошёл к костру. Астрид сидела, глядя ему вслед. Её пальцы сами собой поднялись к шее, коснулись следов его зубов.