Часть 1

Войтех умоляет её. Он умоляет её связать его. Посадить на цепь и никогда не отпускать. Он боится. Боится, что это приведёт её к боли. Но это просит его разум. А сердце кричит утопить её. Забрать себе. Раз и навсегда. Забрать её прекрасные глаза, её губы, что словно яд, её грубый голос, её волосы, что мягче шёлка... Забрать её всю. Войтех смотрит на неё, умоляет связать его. Он боится. Боится, что не сдержит себя. *** Войтех, не прикасаясь, ведёт рукой по изгибам её ключиц и медленно, тягуче вязко обхватывает её шею. Он прижимается к ней и шепчет. Его голос сладок и спокоен. И ей страшно. Она боится. Боится, что утонет в этом. У Ичиджику пробегает холодная дрожь по спине. А ведь его тело горячо, а дыхание обжигает ухо. Ичиджику пытается злиться. Она пытается заставить себя двигаться. Она пытается ударить его локтем как всегда. Пытается наступить на него каблуком. Пытается открыть рот и сказать ему прекратить. Но её губы дрожат, а глаза бегают по кабинету, словно здесь есть что-то, что спасёт её. Но она тонет всё глубже. Ичиджику видит, как отчаянно она цепляется за кромку воды над своей головой, и слышит, как отчаянно он просит её уйти под воду вместе с ним. Это ужасно. Настолько ужасно, что она уже не видит под ногами привычного кафеля. Войтех чуть сильнее сжимает пальцы, и она вздрагивает, прежде чем отпустить её. Ичиджику наконец поворачивает голову в его сторону, и её широко раскрытые глаза, полные самых разных чувств, которые она, возможно, раньше и не испытывала вовсе, окончательно ломают его. Он утопит её. В себе. Войтех грубо, достаточно для того, чтобы пробудить Ичиджику от этого кошмара, разворачивает её за плечо и целует. Он позволял себе много. Даже слишком много порой. Но такое он позволил себе впервые. Ичиджику делает шаг назад, и он идёт за ней. Она упирается в его плечо и давит. До тех пор, пока его кончики пальцев не проводят нежную щекочущую дорожку от её корсета по боку, по внешней стороне руки до её ладони. Он обхватывает её руку своей, и она чувствует, как на мгновение подкашиваются его колени. Он умоляет её. Умоляет не отталкивать его, нежно сжимая её ладонь в своей руке. И она ненавидит его. Ненавидит и потому впивается ногтями ему под костяшки. А он лишь теряется в ней, утопает в забвении, что она дарует ему. И Ичиджику сдаётся. Он прав, он всегда был прав. Его глаза словно затягивающий омут, его губы слаще яда, его голос кружит голову, а эта причёска ему чертовски идёт... Ичиджику резко сгибает ногу в колене, и Войтеху приходится ощущать лишь послевкусие её помады, тоже сгибаясь пополам. Он оседает на пол, но поднимает свой взгляд. Она смотрит на него сверху вниз. И её глаза полны гнева. Потому что она знает, что он видит. Видит, что она признала его правоту. Его самого. Его чувства. И свои. Ичиджику шепчет лишь одно слово и, хмыкнув, уходит прочь. А он улыбается, безумно до чёртиков, и взгляд его устремлён в то место, где она была только что. "Никогда".