Часть 7

Лампа в углу светит тускло, будто даже она уже устала. Грейсон сидит на кухне ещё пару часов, не решаясь сдвинуться с места. Потом всё-таки пересиливает себя и идёт к Риверу. — Я вернулся. — глухо говорит он. Ривер не отвечает, делает вид, что спит. Грейсон садится в кресло, долго сидит, не моргает, не двигается. Только иногда коротко кивает, будто убеждает себя, что всё под контролем. Он не ел почти трое суток и сутки не спал. Тело начинает его предавать. Грейсон резко просыпается спустя почти час. Не сразу понимает, где находится. Ривер лежит на койке. Мышцы подёргиваются, словно каждый нерв кричит на своём языке. Лоб блестит от пота, губы бледные. Левое плечо дрожит, будто в нём осталась последняя сила — и та на исходе. — Тебе хреново. Где Кира? — он смотрит на дверь. — Всё… нормально, — шепчет Ривер, не открывая глаза. — Не надо… Грейсон подаётся вперёд, замечает, как дрожит его тело, как пальцы судорожно сжимаются. — Не ври. — Грейсон встаёт и поворачивается к двери. — Не надо! — резко, с надрывом говорит Ривер, — Не зови никого.. не сейчас. Он сжимает глаза. Грейсон подходит и присаживается рядом на койку. Глаза красные, будто его душат изнутри. Он берёт Ривера за левую руку, осторожно, не сжимая. Просто держит, чтобы он знал, что он здесь. Через несколько минут Ривер едва слышно шепчет: — Грей… — глаза едва открываются, голос рвётся. — Слишком... больно. Грейсон: — Рив... обезболивающего максимум... я проверил. — Значит… нейро... — криво, с почти улыбкой, беззвучной, отвечает Ривер. Грейсон молчит и просто смотрит в пол. — Всё болит… внутри. Ривер замолкает, тяжело дышит. С каждой фразой будто отрывает часть себя. — Скажи, что сделать. Скажи хоть что-то. Я не… — Грейсон говорит глухим голосом, но почти срывается. — Я не могу просто смотреть. — Тогда не смотри. — Ривер зарывается лицом в подушку, и, после паузы, добавляет еле слышным шёпотом, — но не уходи. Грейсон сжимает кулаки. Он не может быть сильным сейчас. Просто уже не может. Молчание длится несколько минут. — Они держали мою голову… — продолжает Ривер, тяжело сглатывая, — скачивали мусор из других тел... Всё, что записывалось в чей-то “последний час”, выливали в меня. Он застывает, нерешительно дышит. Каждое слово будто порез на языке. — …заставляли смотреть, как будто это я умираю. Я не мог поверить… что всё ещё жив. Лицо искажается судорогой. Грейсон вжимает пальцы в собственные бедра так, что ногти почти прорывают ткань. Он еле сдерживает злость. — Я… я бы… убил их всех, если бы знал. — Грейсон едва не задыхается, — Даже если бы сам не вернулся. — Знаю. — едва слышно отвечает Ривер и поворачивает лицо к нему. Глаза мутные. Но ещё живые. — Рив... — Грейсон осторожно кладёт руку ему на плечо. — Нет. — Рив… — Просто… молчи. — шепчет Ривер. Грейсон сидит рядом, поджав ноги, уронив голову. Даже ни о чём больше не думает, просто делит тишину.