Часть 1

***       — Слушай, Форман, у меня к тебе такое, знаешь, деловое предложение. Очень интересное.       — Нет.       — Оно. Интересное.       — Нет, Тринадцать.       — Оно потрясающе интересно.       — Нет, Реми Хадли. В прошлый раз твоё предложение состояло в том, что мы сожгли чью-то машину. А ты знаешь как у полицейских крюк подвешен на чёрных. Мне дали штраф на 16 долларов больше твоего, держу в курсе.       — Форман, ну я умоляю тебя, давай. Как в старые добрые!       — Мисс Хадли, ещё раз повторяю – это приведёт к проблемам катастрофического масштаба, из-за чего я должен отказать вам в данном предложении. А ещё, я прошу вас заметить, что “старые добрые”, – это крайне неуместное выражение в силу того, что я пришёл к Хаусу раньше вас. Потому я ещё раз говорю вам: нет. Нет, нет и нет. Не ищите лазеек, это абсолютно бесполезно.       — Форман, Форман, ну давай, ты что, собираешься остаться на койке для лузеров? Это будет веселое и бодрое приключение, чтобы занять наши мозги, которые только и делают, что лишь думают над очередной медицинской загадкой от Хауса. Нам надо развлечься. Надо показать, кто здесь папаша! Я не понимаю, к чему отказы? Это же будет легендарно!       — Реми Хадли, Тринадцать, коллега, мисс и мой лучший друг, прошу прекратить провокации и вернуться к чему-то более важному и обособленному. Наш спор, он…       — «Наш спор не имеет смысла» и бла-бла-бла. Конечно, ваше высочество Эрик Форман. Я поняла, я сейчас одумаюсь и примусь искать очередное задание-загадку, не имеющее никакого смысла. Ой, кажется, все вещи в жизни должны иметь под собой определённую суть. Поэтому, я ещё раз подумаю перед тем, как что-либо делать и размышлять о том, надо ли оно мне самой.       – Вы буквально работаете у самого сумасшедшего гения медицины за последние несколько лет. Это само по себе удовольствие, разве нет? Вы молоды и самоотверженны, вы желаете открытий и приключений. И Грегори Хаус успешно дает вам всё это, давая шанс наполнить чашу своей жизни смысловой нагрузкой. Пустите энергию солнца, что снисходит до вас, в нужное русло и работайте. Работайте, прошу. Я не буду вас отвлекать. Идите, давайте, кыш, — говорит Форман, срывая очки с носа и смотря снизу вверх на довольную данным спором подругу.       — Ну, Форман, это, конечно, правда, написанная на пещерах наших дедов, но разве так можно: заниматься только этим? Изучать, думать, анализировать, пробовать? Вы не хотите чего-то обыденного и нормального?       — Обыденного и нормального? — с еле-еле скрытой и потаённой усмешкой повторяет Эрик, насмешливо глядя из-под густых ресниц на, взбеленившуюся новой идеей путешествия, коллегу. — Ты точно работаешь у Хауса? Или у тебя температура? Ммм?       — Ммм, а кто сказал, что чтобы быть рядом с Хаусом, надо быть бешенной и всегда – исключительно в эмоциональном смысле этого слова – возбуждённой. С каких пор повелось это правило? Ммм? Мистер Чёрный Всезнайка, не молчите, подушните, дайте порцию гнили.       — Вы буквально живой тому пример. Вы уговариваете меня бросить всё и начать слоняться без делу, совершая какую-то ерунду без совести и чести.       — Форман, ты даже не послушал то предложение, которое я тебе сую под нос уже 2 часа. И к слову, почему вы отказываетесь его слушать? Вы даже не хотите узнать сути, а уже делаете поспешные выводы и выгоняете меня прочь.       — Я никого не выгонял. Это раз. Два. Я знаю, что это предложение ни к чему хорошему не приведёт и не даст хоть самых минимальных аргументов совершить то, что хотите совершить вы. Камон, прошлый раз ваше предложение состояло в том, чтобы мы сожгли чью-то машину. Также хочу отметить, что…       — Почему вы так придирчивы, сэр Форман? Также хочу сказать, почему вы то обращаетесь ко мне на “вы”, то безалаберно в меня тыкаете, словно я какая-то игрушка.       — Хадли.       — Ммм?       — Хватит.       — Что хватит, Форман, к чему вы клоните?       — Просто хватит, Хадли. Тринадцать, успокойся.       — Вы думаете, что если будете называть меня Тринадцать, то я крайне резко одумаюсь, что к чему, начну размышлять и уйду?       — Нет, я, – Эрика снова обрывают, как канат.       — О, вы избегаете тавтологии, верно? Какое милое и редко бережное отношение вы несёте в своём сердце по отношению к нашему языку.       — Хадли, бога ради, умоляю небеса, чтобы ты–       — Заткнулась?       — Да, заткнитесь. Меня прибьют за не сделанные вовремя отчёты.       — Ооо, вы, видимо не совсем понимаете, что я уже, — девушка чётко выделяет данное слово. И продолжает: — не отстану.       Девушка с длинными волосами, по имени Реми Хадли, вот уже несколько часов не хочет отставать от своего чернокожего друга Эрика Формана, который, между прочим, занять важными вещами и является трудоспособным, душным, дурным и потрясающим работником в команде Грегори Хауса.       На самом деле, природа работников Хауса удивительна и многообразна. Тут тебе и личные нравоучительные рассказы каждый час начиная от семи утра и заканчивая десятью вечерам; тут тебе и красавец Чейз, который ходит перед пациентами в коротких шортиках, как ни в чём ни бывало. И очень много различных персонажей, которые завоёвывают дух и –       Продолжая наш удивительный рассказ о сумасшедшей Реми Хадли и её замечательном друге Эрике Формане, хочется отметить, что такое у них бывает очень и очень часто. Даже слишком. «Об этих разговорах скоро начнут крутить по телеку», – в шутку говорят в Принстоне. А может и не в шутку. Кто знает, кто знает. Может, им и не так уж и далеко до голливудских звёзд на фоне вечного неба артистов?       Так, я слишком люблю отклоняться от темы, но этого нормально. Всё хорошо, не волнуйтесь. Это не так страшно, как может показаться. Так вот, возвращаясь в черному и белому шоколадкам. Давайте приоткроем эту завесу ещё раз и завершим её чем-то особенным и необычайно прекрасным, мм? Я думаю, вам понравится это. Точно, да, вам определённо это понравится.       — Эрик Форман, я прошу вас проявить каплю уважения ко мне и быть более дружелюбнее ко мне, потому что я имею на это полное право в силу того, что я ваша лучшая подруга. Не так ли?       — Да-да, конечно, помню, знаю, прохожу в семидесятый раз. Спасибо, что каждый грёбаный раз вы говорите об этом, как о чём-то непонятном для меня. Вы очень милы. А теперь, так как я имею право на уважение более десяти лет, я приказываю вам выйти и не мешать мне. Как моя самая лучшая подруга. Вы согласны? В прочем, мне плевать. Это не так важно как моя нынешняя работа, которой меня завалили около десяти или двенадцати часов назад. И я её до сих пор не выполнил из-за вас.       — Это невозможно, вы пришли на работу пять часов назад. — только и заметила Хадли.       — Нет, Хадли. Я более дельный сотрудник, чем вы, Тринадцать, потому меня вызывают посреди ночи.       — Довольно странный повод гордиться. Здесь можно тебя только пожалеть.       — О, пожалеть? Самым лучшим, что вы можете для меня сделать, чтобы я мог принять это за “пожалейку” – это выйти нахер из кабинета.       — Я не говорила, что я буду вас жалеть и к тому же, я –       — Друзья-цыплята, идите работать, — кричит Хаус через весь коридор и уходит.       Хадли усмехается. Форман хватается за голову из-за невыполненной работы и хочет плюнуть в лицо Хадли. Но не делает этого.