Глава 29. Те, кто слышат шёпот часов

Я вернулась в Хогвартс до рассвета. Замок спал. Даже портреты дремали, уронив головы на рамы. Под ногами тихо скрипели старые ступени, и только я знала, что под подкладкой мантии, рядом с зачарованными рунами, спрятан маховик времени, уже почти дышащий. День начался, как будто ничего не случилось. Но всё изменилось. --- На завтрак я пришла поздно, с книгой в руках, волосы аккуратно заплетены в плотную косу, перекинутую через плечо. Платок с рунами обвивал голову, как щит ⟨ᛞ⟩ и ⟨ᛉ⟩ — защита и граница. Я носила одежду из светлого льна, мягкий ворот, длинные рукава. Никакого кружева. К телу могли прикасаться только те ткани, которым я доверяла. На свою одежду я лишь крепила герб факультета. Давно уже все профессора закрыли глаза на мой внешний вид. Я села на край стола, ближе к окну. Солнце касалось обожжённых страниц моей книги. — Ты вообще когда-нибудь спишь? — спросила Гермиона, опускаясь напротив. — Иногда, — отозвалась я, не отрывая взгляда от текста. Она выглядела взволнованной. В руке сжимала перо. — Гарри хочет обсудить кое-что. Это… насчёт твоих знаний по рунам. Ты ведь… — она запнулась. — Ты ведь можешь усиливать заклинания через письменные формы? Я подняла глаза. — Зависит от цели. И от того, насколько вы готовы нарушить школьный устав. — Он уже нарушен трижды, — буркнул Гарри, подходя с Роном. — Хочешь делай четвёртое. Я смотрела на них долго. Гарри настороженный, но искренний. Гермиона логика и нерв. Рон тень усталости под глазами, но твёрдая челюсть. Я кивнула. — После ужина. В классах рядом с библиотекой. --- Вечер. Выручай комната. — Вот здесь, — я нарисовала на доске руну ⟨ᛇ⟩ — Эйваз, соединение между мирами. — Это не просто защита. Это ответная реакция. Вы создаёте узел, который отражает намерение заклинания обратно в источник. — Что, как зеркало? — удивился Рон. — Нет. Как волна. Только сильнее. Я подошла ближе к Гарри. — Попробуй « Экспеллиармус », но с вложенным импульсом. Я отведу удар. Он вытащил палочку. Я нацарапала ⟨ᛇ⟩ на своём запястье, накрыв её рукой. Вспышка и волна отлетела от меня, разорвав воздух между нами. Они молчали. — Это… — Гермиона моргнула, — Это невероятно. — Это опасно, если вы не чувствуете магию. Руны не заклинания. Они живут. Если рисуешь их значит, открываешь канал. И он требует ответственности. — И ты всегда рисуешь их прямо на коже? — спросила Гермиона. Я кивнула. — Чтобы помнить, что магия это не внешнее. Это то, что под кожей. То, что выбираешь ежедневно. --- Позже. На выходе. Я осталась в классе на пару минут дольше. Протирала доску. Воздух ещё вибрировал от магии. — Почему ты согласилась? — спросила вдруг Гермиона, остановившись у двери. — Потому что вы не смотрели на меня с опаской. — Нет, — тихо сказала она, — мы смотрели с восхищением. Только… не знали, можно ли подойти. Я ничего не ответила. Только кивнула, сжимая в пальцах ⟨ᛇ⟩, всё ещё пульсирующую на коже. --- Ночь. Я вернулась в спальню, сняла платок. Тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам, золотистые пряди отлили рыжим в свете луны. Я подошла к зеркалу. На виске тот самый полумесяц. Я дотронулась до него кончиками пальцев. «Ты всё ещё здесь», — прошептала я. Магия под кожей отозвалась. Живая. Моя. Поздняя ночь. Библиотечный коридор. Я не собиралась подслушивать. И всё же тень повела меня туда. Я возвращалась из запретного крыла библиотеки, свернув за колонну, чтобы обойти крикливый портрет с позорным обонянием на ночные вылазки. Но остановилась. Голоса. Сначала я подумала, что это привидения. Но нет. Голоса были тяжёлые. Живые. И слишком знакомые. — …осталось немного времени, — сказал профессор Снейп. — Ты сам это чувствуешь, не так ли? Пауза. Затем голос Дамблдора. Тихий, но твердый. — Да, Северус. Времени всё меньше. Я уже слышу, как часы умываются в песке. Мальчик боится выполнить его приказ. У тебя не остается выбора. Это сделаешь ты. Пообещай мне Северус. Я замерла. Шаг вперёд — и я в тени. Почти под самым сводом арки, над которой вились серебряные ленты лунного света. Сердце било в горле. — Я отдалился от школы, от детей. Это… неизбежно. Им нужен кто-то другой. Сильнее. Свежий ум. Другой подход. — Но не цена такой силы, — резко ответил Снегг. — Ты знаешь, что я не верю в такие жертвы. Даже ради... — Ради будущего, Северус, — прервал его Дамблдор. — Иногда… нет иного пути. — И о девочке, она заслуживает знать, — сказал Северус, неожиданно резко. — Эстель. У неё есть право. Она держит в руках кое-что, чего не понимал даже я. Я прижалась ближе к холодному камню. Дыхание стало невидимым. — Она почувствует, когда придёт время, — мягко сказал Дамблдор. — Слишком многое нельзя предсказать. Но она на границе двух времён. В этом и есть её дар. Молчание. — Ты готов умереть, зная, что она может изменить ход вещей? — Я готов умереть, зная, что она не должна. Потом шаги. Медленные. Устало-неизбежные. Я осталась в тени, пока они не исчезли за поворотом. В спальне. Позже. Я лежала в кровати с раскрытыми глазами. Потолок казался далёким небом. За спиной — под подушкой — тёплая ткань мешочка, в котором покоился маховик времени. Он не светился. Не шептал. Но знал. Как и я. Скоро. --- Утро. Завтрак. Я спустилась в зал чуть позже остальных. Гарри и Гермиона спорили о чём-то, Рон жевал тост. На моей тарелке уже лежал аккуратный, завёрнутый свёрток. Я подняла его. Письмо. На обороте: «Для тебя, только для тебя». Почерк — быстрый, наклонный. Фред. Развернула осторожно. «Я не стану просить тебя уехать. Но если хоть одна искра вокруг тебя станет угасать то я всё брошу. Только скажи. Люблю. — Твой Ф. Я перечитала дважды. Потом сложила и прижала к груди. Снаружи за окнами серело. Хогвартс медленно оживал к новому дню. А я знала — впереди слишком мало обычных дней.