Часть 1

***

Горе — это клей. Он вязкий, тёмный и пачкает руки, но если прижать друг к другу два разбитых осколка, он может удержать их вместе. Для семерых участников закрытой интернет-группы «Сумеречный Форум» это была единственная истина, которая имела значение. Здесь не искали сочувствия и не просили о помощи. Здесь просто докладывали обстановку, как солдаты в окопе, делясь сводками с личного фронта безысходности. Модератором и основателем чата был Артур, некогда блистательный бизнесмен, а ныне — теневой кардинал собственных руин. Его проклятие было ироничным в своей точности: любой бизнес, где его имя значилось в графе «владелец», был обречён на крах. Прокляла его уволенная секретарша, которую он пытался принудить к близости. Теперь он управлял тремя небольшими фирмами через подставных лиц, наслаждаясь властью из тени, но вечно боясь разоблачения. Его горе было горем свергнутого короля. > Artur_Prime: «Господа, сегодня минус 12% по акциям. Новая логистическая схема провалилась. Номинальный директор в панике. Я посоветовал ему выпить коньяку. Иногда лучший способ управлять — это позволить кораблю немного накрениться, чтобы команда сама нашла течь». Ему ответил Кирилл, бывший дайвер. Его история была проще и страшнее. Клад, поднятый со дна Чёрного моря, оказался ловушкой. Теперь любая вода — дождь, душ, морской бриз — ощущалась на его коже как кипяток. Он мог пить, но не мог мыться без адской боли. Его тело было покрыто тонкими шрамами от ожогов, а сам он не выходил из дома в сырую погоду. Его горе было постоянной, неутихающей физической болью. > Dive_to_Hell: «Рад за твой корабль, Артур. У нас в Питере третий день ливень. Чувствую себя так, будто меня окунают в чан с кипящим маслом каждый раз, когда нужно выйти за хлебом. Сегодня пытался помыть голову, обмотав тело плёнкой. Потерял сознание от боли, когда вода попала на шею». В разговор вступил Вадим, хирург от Бога, проклятый Дьяволом. Когда-то он провёл операцию «спустя рукава», получив за смерть пациента на столе круглую сумму от его «благодарных» родственников. Мать умершего, старая цыганка, прокляла его на то, что он больше никогда не сможет «видеть плоть». Теперь вид любой наготы, мужской или женской, даже на картине или в фильме, вызывал у него мгновенный обморок. Карьера была разрушена. Он работал консультантом в медицинской страховой компании, но его горе было горем падшего ангела, который помнил небо. > Scalpel_MD: «Кирилл, попробуй сухие шампуни и влажные салфетки без содержания воды. Неидеально, но снижает риски. Я вчера случайно открыл вкладку с рекламой нижнего белья. Очнулся на полу, опять разбил нос. Иногда мне кажется, что это проклятие пытается убить меня самым унизительным способом». Следующее сообщение пришло от Стаса. Его история была самой тёмной. В группе её знали лишь в общих чертах, но этого хватало, чтобы относиться к нему с ледяной осторожностью. Работник заправки, он надругался над девушкой и убил её. Её дух, или что-то, что говорило её голосом, прокляло его на вечное угасание. Каждый день он терял одно из пяти чувств в случайном порядке. Сегодня он мог быть слепым, завтра — глухим, послезавтра — потерять обоняние. Его жизнь превратилась в ежедневную лотерею ужаса. > Stas_Void: (сообщение набрано с ошибками, словно вслепую) «севодня нет фкуса. ем кагбудто бумагу. вчера не слышал ничево. тишина страшнее криков. запомнил где на кухне нож вилка и хлеб. осталное наощупь. а если завтра зрение и слух вместе?» На его вопрос никто не ответил. Тишину нарушил Олег, доставщик пиццы, который просто оказался не в то время и не в том месте, став свидетелем какого-то колдовского ритуала. Его проклятие — прогрессирующая антероградная амнезия. Он помнил свою жизнь до того дня, но новые воспоминания удерживались в голове лишь несколько часов. Каждое утро он просыпался в одном и том же дне своей жизни. Его горе было горем человека, запертого в бесконечном «дне сурка». > Oleg_Delivery:«Ребят, извините, я опять не в теме. Мы обсуждаем чью-то проблему? Кирилл, у тебя что-то с водой? Кажется, мы уже говорили об этом, но я не уверен». Прежде чем кто-то успел мягко ответить Олегу, в чате появился Борис. Бывший рэкетир из 90-х, водитель у «серьёзных людей». Он пытался отжать дом у какой-то старухи-шептуньи, а та на прощание «подарила» ему вечных спутников. Теперь он постоянно видел призраков тех, кого убил или помог убить. Прозрачные, молчаливые фигуры следовали за ним повсюду. Они сидели на пассажирском сиденье его старой «девятки», стояли за спиной в очереди в магазине, смотрели, как он ест. Его горе было горем человека, чьё прошлое стало его настоящим. > Boris_9mm: «Пацаны, не киснуть. Стас, привыкай. Я уже со своими знакомцами имена придумал. Тот, что без глаза — Игорь, пацан молодой, которого мы в лесу оставили — Витёк. Сегодня он пытался мне подсказать, где на парковке место получше. Олег, да, говорили. Кирилл, держись. Вадим, правильно говоришь. Артур, а ты вообще заткнись со своими акциями, тошно слушать». И тут в чате появилось седьмое сообщение. От Лилии. Она была новенькой. Её приняли неделю назад. Библиотекарь, тихая и незаметная. Её грех был в зависти, а проклятие — в словах. Она распустила о коллеге чудовищный слух, который разрушил его жизнь, и тот покончил с собой. Теперь любое чувство, вложенное ею в слова — радость, сочувствие, гнев, — воспринималось собеседником как наглая, очевидная ложь. Она могла говорить правду, только если делала это сухо, бесцветно, как диктор прогноза погоды. Её приняли в группу после того, как она механически, без единой эмоции, описала свою проблему. Это был единственный способ, которым ей могли поверить. > Lilya_Bookworm: «Запрос: информация. Проклятие Стаса носит циклический характер. Пять чувств, пять дней. Есть вероятность, что на шестой день цикл сбрасывается. Статистическая вероятность одновременной потери слуха и зрения составляет 4%. Рекомендуется подготовить для себя безопасное пространство и запас еды на случай наступления события с высокой степенью дезориентации». Сообщение было холодным, как отчёт робота. Но в нём было то, чего никто из них не получал от внешнего мира — практический совет, лишённый жалости или осуждения. Это было чистое, незамутнённое фактами признание чужой реальности. Кирилл, сидевший в своей тёмной квартире, посмотрел на капли, стекающие по стеклу. Боль никуда не делась. Но на мгновение он почувствовал что-то другое. Это не было облегчением. Это было осознание. Его персональный ад был лишь одной из комнат в огромном, переполненном хосписе. Борис кивнул пустому месту рядом с собой, где сидел призрак «Игоря». Вадим закрыл ноутбук и осторожно пошёл на кухню, стараясь не смотреть на глянцевые журналы. Артур удалил своё сообщение про акции. И где-то в другом городе Стас, который сегодня не чувствовал вкуса, прочитал сообщение Лилии и впервые за долгое время смог спланировать своё «завтра». Горе не делало их лучше. Оно не искупало их грехов. Но оно сблизило их — семь разбитых осколков, склеенных в уродливую, но на удивление прочную фигуру в тусклом свете мониторов.