Часть 36

Медленно, словно сквозь толщу воды, сознание вернулось к Эбби. Первое, что он ощутил — все тот же удушливый, раскалённый воздух, вязкий и тяжёлый, как расплавленный сироп. Он лежал на спине, и каждое ребро, каждый мускул напоминали о себе тупой, разлитой болью. С трудом он сфокусировался на внутреннем резервуаре и с удивлением обнаружил, что мана за время его беспамятства успела восстановиться — не до краёв, но достаточно, чтобы сделать простой жест. Он поднял дрожащую руку к лицу, сжал ладонь у рта и выдохнул остатки старого, спёртого воздуха. Слабый поток магии сконденсировал вокруг его носа и рта свежий, прохладный карман. Эбби жадно вдохнул, и с кислородом в голову пришла ясность. Первым, кого он увидел, склонив голову, был полупрозрачный силуэт Первого. Древний дух наблюдал за ним с привычным, невозмутимым спокойствием. А за его спиной, на фоне багровых стен зала, лежало массивное, обезглавленное тело демона. «Поздравляю с победой», — прозвучал в его сознании ровный голос. Эбби с трудом приподнялся на локтях, кости скрипели в унисон. — Долго я был в отключке? — прохрипел он, голос был хриплым и чужим. «Почти час», — ответил Первый. — «В твоём мире уже рассвет». Рассвет — мысль ударила, как холодной водой. Школа. Родители. Очередной день притворства и напряжения, который начнётся через пару часов, а он здесь, едва живой. С подавляющим усилием воли Эбби заставил себя подняться на ноги. Тело протестовало, каждая мышца горела, но он стоял, опираясь на стену, и его взгляд упал на поверженного «демона». А точнее — на его руки. На те самые массивные, красно-чёрные перчатки, отлитые из неведомого металла, который пульсировал тусклым светом даже сейчас. Они не выглядели сросшимися с плотью, как остальная броня. Они казались отдельными — артефактами. «Хочешь забрать?» — мысленно спросил Первый, следуя за его взглядом. Эбби помолчал, оценивая боль в своих пустых руках и память о лёгкости сломавшегося клинка. — Почему бы и нет, — наконец пробормотал он. — У меня всё равно меч сломался. Он медленно, превозмогая боль, подошёл к телу. Воздух вокруг него всё ещё дрожал от остаточного жара, исходящего от монстра. Эбби наклонился и осторожно прикоснулся к одной из перчаток. Металл был тёплым, даже горячим на ощупь, но не обжигающим. Тепло было внутренним, как от живого существа, а не от раскалённой печи. Он ухватился за края у запястья и, приложив усилие, стянул перчатку. Под ней оказалась рука, покрытая той же органической, чешуйчатой бронёй багрового цвета, что и у стражей, с длинными, острыми когтями. Но сами перчатки были цельными, тяжёлыми и невероятно прочными. Он проделал то же самое со второй. Затем, затаив дыхание, Эбби надел их на свои руки. Металл, тёплый и живой на вид, оказался удивительно податливым изнутри. Перчатки почти идеально облепили его ладони и предплечья, лишь чуть свободноватые в пальцах из-за меньшего размера его кистей. Он сжал кулаки. Металл не скрипел, не давил — он двигался как вторая кожа, лишь в разы тяжелее и несоизмеримо прочнее. Он отступил на шаг от трупа, принял боевую стойку и несколько раз резко ударил по воздуху — прямой удар, хук снизу, ребром ладони. Перчатки рассекали раскалённый воздух с низким, угрожающим свистом, которого не было у его голых рук. Каждый удар нёс в себе не только его собственную силу, но и какую-то инертную, спящую мощь самого артефакта. «Гораздо лучше, чем ничего», — синхронно подумали он и Первый, наблюдая за пробными движениями. Эбби разжал пальцы, посмотрел на сложные, будто жилистые узоры на тыльной стороне перчаток. Это был не просто трофей — это было оружие. Новое, странное, возможно, опасное. Но в мире, где учителя могут убивать, а также появляются бреши, лишнее оружие никогда не бывает лишним. Он кивнул сам себе, повернулся от тела «демона» и направился к тому месту, где когда-то зияла брешь, а теперь было пусто. Пора возвращаться. Рассвет ждал, а с ним — новая школа, новые угрозы и эти странные, тёплые перчатки на его руках, скрывающие кулаки, которые только что одолели хозяина огненного «ада».

***

Забрав с красной земли свою мятою, пропитанную потом и пылью верхнюю одежду, Эбби в последний раз окинул взглядом адский зал с телом демона и, активировав маску, растворился в привычном всполохе. Он материализовался в своей комнате в ту же секунду, когда с тумбочки раздался резкий, назойливый трель будильника. Ирония была горькой и идеальной. Целую ночь провёл в битвах с монстрами в параллельном измерении — и теперь пора вставать на уроки. Эбби погасил будильник и устало потёр лицо. Его взгляд упал на комок ткани в руке — толстовку и штаны, которые он сбросил перед спуском. Они были в ужасном состоянии: ткань натянута и порвана в нескольких местах, покрыта красной пылью и тёмными пятнами, которые могли быть чем угодно. Он потрогал разрыв на колене. «Ещё можно носить на драки, но не более», — констатировал он про себя. Мысль о том, что в следующий раз ему, возможно, придётся выдвигаться на задание в чём-то менее существенном, вызывала лишь усталую гримасу. Благо сегодня последний день перед выходными — два дня. За это время нужно что-то придумать. Он бросил испорченную одежду в угол и сел на кровать, чувствуя, как тяжёлые, тёплые перчатки демона давят на запястья даже сквозь простую ткань. Проблема была очевидна: ему срочно нужна новая экипировка и деньги здесь, чтобы её купить, не привлекая внимания. Единственный вариант — Тасмодей. Другой мир, другие деньги. Но как их заработать? Он не был купцом, не знал местных ценностей. Единственное, что приходило в голову — навыки, которые он начал оттачивать здесь, в бою — навыки авантюриста. Охотник на монстров, наёмник для грязной работы, искатель потерянных вещей в подземельях. Мысли крутились вокруг этого, но чёткого плана не было. Нужно было подумать. И желательно поспать, но на сон времени уже не оставалось. Сейчас же — рутина. Он с силой поднялся, стянул с рук массивные перчатки и аккуратно спрятал их под матрас вместе с маской. Затем, движимый инерцией и силой привычки, поплёлся в ванную. Горячий душ смыл пот, пыль и запах гари, хотя глубокую усталость в мышцах не смыть никакой водой. Он быстро вытерся, провёл рукой по лицу в зеркале — под глазами залегли тёмные, почти фиолетовые тени, но выражение было спокойным, почти отстранённым. Через несколько минут он уже стоял в своей школьной форме: отутюженная белая рубашка, строгий пиджак, галстук. Он поправил манжету, скрывая последний намёк на свежий синяк на запястье. В рюкзаке лежали тетради, учебники и лёгкий холодок осознания, что там же, на самом дне, могли бы лежать серебряные монеты из другого мира, будь у него хоть капля коммерческой жилки. Он вздохнул, взял рюкзак и вышел из комнаты — школа ждала. С её тихими убийствами в коридорах, ядовитыми улыбками учителей и пристальным взглядом охранника в белой кепке. Но теперь у него за пазухой был маленький секрет: два дня свободы и тёплые, тяжёлые перчатки, в которых всё ещё пульсировала эхо-теплота огненного ада. Два дня, чтобы найти способ не ходить на следующую битву голым.

***

Эбби телепортировался не прямо к воротам школы, а в безлюдный переулок неподалёку, стараясь избежать лишних глаз, особенно одного конкретного взгляда. Однако, когда он уже подходил ко входу, его настигло то самое ощущение — тяжёлое, неотрывное внимание. Он поднял голову. На своём привычном посту, опираясь на косяк двери, стоял мистер Баррел. Но сегодня на его лице не было ни тени утренней, пластиковой приветливости. Его квадратный монитор светился нейтральным статичным свечением, а сам он смотрел прямо на Эбби. Взгляд был не просто наблюдательным — он был оценивающим, холодным и слишком целенаправленным. Он не улыбался, не махал. Просто смотрел, будто сверяя невидимый список в голове с тем, что видел перед собой. Эбби почувствовал лёгкий холодок под школьным пиджаком, но внешне не дрогнул. Он лишь слегка кивнул в сторону охранника, делая вид, что это обычная формальность, и прошёл внутрь, стараясь не ускорять шаг. Странно. Очень странно. Но сейчас было не время это разбирать. День тянулся мучительно медленно, размазанный в две густые субстанции: тупая, ноющая боль во всём теле после ночной битвы и давящая, всепоглощающая сонливость. Голос учителей звучал где-то далеко, слова на доске расплывались. Он механически делал записи, ловил на себе взгляды Ланы и Энджела, полные немого вопроса, и так же механически отводил глаза. Его мысли были заняты другим — Тасмодеем, деньгами, перчатками под матрасом и этой давящей слежкой. Последним уроком была история. Когда прозвенел звонок, класс оживился, ученики начали спешно сметать вещи в рюкзаки. Эбби тоже собрался, уже встал со своего места, как вдруг его осенило. Он замер, глядя на учительский стол, за которым мисс Эмили аккуратно складывала свои конспекты. Её тёмные, спокойные глаза за прямоугольными очками были опущены на бумаги. «Учитель истории… Тасмодей — своего рода средневековье, пусть и с монстрами…» — мысль пронеслась, как искра. Это был шанс. Не на правду, конечно, но на наводку. Когда последний ученик вышел, хлопнув дверью, Эбби сделал шаг вперёд. — Извините, мисс Эмили, у вас есть минута для разговора? — его голос прозвучал чуть хриплее, чем он хотел. Учительница подняла голову, её брови под чёлкой слегка приподнялись от удивления. Эбби Малум не был тем, кто часто задерживался после уроков для бесед. — Да, конечно, Эбби, — ответила она мягко, её голос был низким и размеренным. — Что случилось? Эбби подошёл ближе, стараясь выглядеть просто заинтересованным учеником. — Я… готовлю небольшой проект, — начал он, подбирая слова. — Фантастический, что-то вроде… попаданца в прошлое. И мне интересно, как человек, особенно подросток, мог бы заработать на жизнь в условиях, скажем, средневековья. Не в деталях, конечно, а в общих чертах. Мисс Эмили слегка наклонила голову, её взгляд за очками стал внимательно-аналитическим. Она отложила стопку бумаг. — Необычная тема для проекта, — заметила она, но в её тоне не было осуждения, лишь любопытство. — Что ж, в общих чертах… В те времена социальные роли были жёстко закреплены. Ребёнок крестьянина работал с родителями в поле. Ребёнок ремесленника начинал учиться ремеслу с малых лет, часто выполняя самую чёрную работу в мастерской. Дети знати получали образование, готовясь к своей роли… Но если говорить о некоем «свободном агенте», подростке без связей… — Она задумалась, постукивая пальцем по столу. — Вариантов было немного, и все тяжёлые. Можно было наняться подмастерьем к кузнецу или кожевнику — труд каторжный, плата мизерная, но кров и еда. Или попытаться устроиться слугой в замок или богатый дом — шансов мало, но если повезёт… Ну, или пойти в солдаты-маркитанты, те, что сопровождали армии и торговали припасами, но это уже очень опасно. Эбби внимательно слушал, мысленно отмечая каждое слово — подмастерье, слуга, маркитант. Ничего подходящего для быстрого заработка в Тасмодее с его ограниченным временем. — А если… — он осторожно продолжил, — если бы была возможность путешествовать между тем временем и нашим? Без ограничений. Что могло бы стать самым выгодным… товаром для обмена? Теперь мисс Эмили смотрела на него с явным интересом и лёгким недоумением. Она сняла очки, протёрла их краем блузки. — Машина времени для торговли? Оригинальная концепция, — она позволила себе лёгкую улыбку. — Ну, если отбросить парадоксы… Думаю, всё, что было редкостью или роскошью в прошлом и тривиально в будущем. Ткани — наши синтетические материалы были бы для них чудом лёгкости и прочности. Пряности, сахар, шоколад — невиданная роскошь. Простые лекарства вроде антибиотиков или обезболивающих спасли бы множество жизней и стоили бы целое состояние. Даже простая стальная иголка или качественное зеркальце… А что касается денег, — она надела очки обратно, — золото и серебро ценились всегда. Золотые монеты из прошлого, если они подлинные и не несут явных следов эпохи, которые могли бы вызвать вопросы, сейчас можно было бы сдать в ломбард, нумизматический магазин или даже частному коллекционеру, который не задаёт лишних вопросов. Конечно, это всё чисто теоретически. Теоретически, для неё — да. Для Эбби эти слова прозвучали как чёткий, готовый бизнес-план. Его лицо под маской скучной учёбы озарила настоящая, живая улыбка, которую он даже не пытался скрыть. — Спасибо вам огромное, мисс Эмили! — сказал он искренне, его голос звучал легче. — Вы мне очень помогли. Учительница улыбнулась в ответ, её тёмные глаза смягчились. — Пожалуйста, Эбби. Рада, что смогла помочь. Удачи с проектом. Она снова не понимала, чем именно помогла, но видела, что её слова были важны для этого обычно замкнутого парня. Эбби кивнул ещё раз и вышел из кабинета, уже не чувствуя такой усталости. В его голове теперь был не хаос, а ясный, пусть и рискованный, план — ткани, лекарства, простые вещи будущего, золото из прошлого. У него был доступ в средневековый мир, полный монстров, и обратно. И теперь у него была идея, как это монетизировать. Осталось только выжить этот день и добраться до Тасмодея, чтобы начать. Когда Эбби, обдумывая план с лёгкой улыбкой на губах, направился к главному выходу, из тени глубокой ниши вышел он. Мистер Баррел появился беззвучно, его массивная фигура блокировала часть узкого коридора. Он не выглядел угрожающе — просто стоял, заложив чёрные руки за спину, но сам факт его появления именно здесь и сейчас был красноречивее любой угрозы. Его квадратный монитор светился нейтральным белым светом. Эбби, пойманный врасплох, лишь слегка замедлил шаг, встретившись с тем непроницаемым взглядом. Они молча прошли мимо друг друга, но Эбби почувствовал на спине тяжесть внимания, которое провожало его до самых дверей. Как только дверь за подростком закрылась, мистер Баррел развернулся и мягко, почти бесшумно, вошёл в кабинет истории. Мисс Эмили, приводившая в порядок стол, подняла голову. Увидев охранника, она улыбнулась — её улыбка была тёплой и открытой, в отличие от натянутых ухмылок некоторых её коллег. — Мистер Баррел, добрый вечер, — поздоровалась она. — Что-то случилось? Монитор на его лице мигнул, сменив нейтральное свечение на вежливый смайлик :). — Всё в порядке, мисс Эмили. Просто заметил, что один из учеников задержался у вас после уроков. Эбби Малум. — Ах, да, — кивнула учительница, снова погружаясь в раскладывание бумаг. — Необычный разговор. Спрашивал о средневековой экономике, о том, как подросток мог бы заработать в те времена. Готовит какой-то фантастический проект, похоже. Она продолжила рассказывать, подробно, как добросовестный педагог, делящийся интересным педагогическим моментом: про вопросы о подмастерьях и слугах, про гипотетическую «машину времени для торговли», про её советы насчёт тканей, лекарств и золотых монет. По мере её рассказа смайлик на мониторе мистера Баррела медленно потух, сменившись на ровное, нейтральное свечение. А затем — на простой, но очень чёткий вопросительный знак «?». Он стоял неподвижно, слушая, и его поза, обычно расслабленная, стала чуть более собранной. Когда мисс Эмили закончила, в кабинете повисла короткая пауза. — Интересно… — наконец произнёс охранник, и его механический голос звучал ровно, но в нём появилась лёгкая, почти неуловимая прожилка чего-то острого. — Необычная тема для внезапного интереса. Особенно… для него. Его последние слова прозвучали не как вопрос, а как тихая констатация факта, полная невысказанных подозрений. Зачем замкнутому, вечно затравленному троечнику Эбби Малуму подробности о заработке в средневековье? Зачем гипотетические схемы товарообмена между эпохами? Это не вписывалось в образ испуганного школьника. Это пахло чем-то другим. Чем-то, что могло быть связано с теми порталами из отчетов, необъяснимыми ожогами и тем, что его напарница записала на диктофон. — Спасибо, мисс Эмили, — вежливо добавил он, кивнув. — Хорошего вечера. Он вышел из кабинета, оставив учительницу истории слегка озадаченной его тоном. А сам мистер Баррел направился обратно к своему посту, его мыслительный процесс, скрытый за безэмоциональным монитором, работал на полную мощность. Пазл начинал складываться. И картинка, которая вырисовывалась, была куда интереснее и опаснее, чем просто очередной школьный проект.

***

Эбби снова стоял в мёртвой каменной пустыне, на этот раз под неярким светом чужого, тусклого солнца. На его руках, контрастируя с простой тёмной тканью футболки, лежали массивные красно-чёрные перчатки. Они всё ещё были слегка тёплыми, как живое существо, уснувшее на его ладонях. Он подошёл к одиноко стоявшему валуну, вдвое выше его самого. Без разбега, без замаха — просто вложил вес тела и силу плеча в прямой удар. Его кулак в перчатке встретился с камнем. Раздался не оглушительный удар, а глухой, сдавленный хруст, словно ломалась не скала, а гигантская кость. В месте удара не образовалось кратера или паутины трещин. Вместо этого весь валун, от вершины до основания, задрожал. Мгновение — и он рассыпался. Не раскололся на части, а буквально рассыпался в груду мелкого щебня и пыли, будто его внутренняя структура была мгновенно уничтожена. Эбби отступил, смотря на облако пыли, и сжал кулаки — разница была разительной. Обычными ударами, даже усиленными магией, он пробивал дыры, раскалывал камни. Это было прямое, грубое разрушение. Перчатки же работали иначе. Они будто передавали не силу удара, а какой-то импульс, вибрацию, которая проникала вглубь материала и разрывала его молекулярные связи изнутри. Точечное, сфокусированное землетрясение в миниатюре. Странно, когда тот монстр избивал его этими же перчатками, он не чувствовал такого эффекта. Возможно, адская боль, шок и адреналин не давали ничего осознать. А может, сам монстр сдерживал эту способность, играя с добычей, не желая превратить её в кровавую пыль слишком быстро. Неважно, ведь теперь это его оружие. На его лице, расплылась широкая, почти детская улыбка. Та самая, что бывает, когда получаешь в руки нечто по-настоящему новое, мощное и своё. Он забыл про усталость, про боль, про завтрашние заботы. Он повернулся к следующему валуну, затем к ещё одному. Пустыня огласилась серией приглушённых хрустов и шелестом осыпающейся породы. Эбби двигался между камнями, как живое стихийное бедствие, оставляя за собой не обломки, а аккуратные кучки щебня. Каждый удар приносил не только удовлетворение от разрушения, но и глубинное, тактильное понимание новой силы в его руках. Это была не просто игрушка — это был ключ к победам, к выживанию, а может, и к чему-то большему. И пока он дробил камень за камнем, в его улыбке не было ничего от измученного школьника — только чистая, безудержная радость открытия.

***

Эбби сидел среди свежих руин, созданных его новыми перчатками. Теперь, когда первоначальная эйфория улеглась, пришло время для менее приятной, но необходимой рутины. Отложив красно-чёрные перчатки в сторону, он сосредоточился внутри себя, следуя тихому, настойчивому указанию Первого. «Тело снова наполняется гнилью. Сопротивление требует чистоты», — прозвучал в его сознании голос, и Эбби без возражений подчинился. Он начал мучительный, уже знакомый процесс — вытягивание скверны изнутри, её концентрация и изгнание. Через несколько минут он согнулся пополам, и из его горла с хрипом вырвался поток той самой чёрно-красной, липкой субстанции. Он выплюнул последние остатки, чувствуя, как внутренняя тяжесть и мутность уходят, сменяясь болезненной, но кристальной лёгкостью. Отдышавшись, он поднял голову и машинально, почти рефлекторно, протянул перед собой ладонь. В ней, послушно откликаясь на его волю, вспыхнул шар мягкого, золотистого света — чистая, сгущённая мана. Эбби смотрел на него заворожённо. Это была не боевая энергия, не разрушительный сгусток. Это было что-то иное — спокойное и цельное. А затем, сам не понимая зачем, движимый чистейшим любопытством, он указательным пальцем другой руки медленно, осторожно ткнул в поверхность светящейся сферы. Поверхность поддалась. Не лопнула, не рассыпалась. Она прогнулась, как плотное желе, и по всему шару побежала рябь, лёгкая волна. А на противоположной от нажатия стороне шара материал вытянулся. Образовался маленький, острый кончик, будто ответный шип. Эбби замер, его глаза за маской расширились. «Что?!...» — мысленный возглас прозвучал полнейшим изумлением. Где-то рядом, наблюдая за этой сценой, Первый беззвучно ухмыльнулся. Ученик делал первые, неуверенные шаги за пределы инструкции. Он начинал не просто использовать силу, а познавать её. Не отрывая взгляда от изменившегося шара, Эбби осторожно провернул его в воздухе, взялся пальцами за вытянувшуюся остроконечную часть и потянул. Материал послушно потянулся за его рукой, удлиняясь, сохраняя при этом свою плотность и свечение. Теперь у него в руке был не просто шар, а шар на коротком, светящемся стержне, похожий на странный волчок или булаву. Удивление начало сменяться догадкой, робкой, но набирающей силу идеей. Он обхватил обеими руками круглую основу и, сосредоточившись, начал сжимать и вытягивать одновременно, представляя, как энергия уплотняется и течёт в нужном направлении. Мана отвечала на его намерение. Золотистый свет сгустился, вытянулся, затвердел. Через несколько секунд в его руках уже не было аморфного светящегося комка, а было копьё. Идеально ровное, с острым, сияющим наконечником и прочным, чуть тоньше древком. Оно было тёплым на ощупь и казалось невероятно лёгким, почти невесомым, но при этом — осязаемо реальным. Эбби медленно прокрутил его в ладони, чувствуя идеальный баланс. Его ум отказывался верить. Он создал оружие, почти из ничего. Из чистой энергии, которой придал форму силой мысли. Взгляд его упал на очередной одинокий валун в двадцати метрах от него. Мысль была мгновенной. Воздух дрогнул, и он телепортировался прямо перед камнем. Движение было одним — быстрым, точным, почти небрежным взмахом. Светящееся лезвие копья прочертило в воздухе золотую дугу и прошло сквозь камень. Не было ни удара, ни скрежета. Был лишь тихий свист разрезаемого пространства. Верхняя треть валуна, идеально ровная и отполированная, как будто гигантским лазером, накренилась, съехала в сторону и с глухим стуком рухнула на землю. Эбби стоял, держа в руке ещё не рассеявшееся копьё, и смотрел на свежий срез на камне. В его глазах, отражавших золотой свет, не было уже шока. Было нечто большее — тихое, оглушительное потрясение от открывшейся бездны возможностей. Он не просто научился новому приёму. Он прикоснулся к самой сути «Созидания», о котором ему говорил Первый. И этот мир, со всеми его угрозами и ловушками, внезапно стал выглядеть иначе.