Новая жизнь

Гул выстрелов и яростные рыки смешались в оглушительную какофонию, пока охотники и оборотни выясняли отношения в тесном подвале. Джерард, прижавшись к ржавой стеллажной стойке, ловил момент, и его момент настал: в проёме двери возникли силуэты. На помощь патриарху охотников с грохотом ворвалась подмога — несколько вооружённых до зубов головорезов, сразу занявших позиции и преградивших все выходы. Воздух, и без того густой от пороха и ярости, содрогнулся заново. В тот же миг разверзлась новая война, слепая и беспощадная, сотканная из самых кровавых стычек прошлого. Пора было решить всё раз и навсегда. Пули, со свистом рикошетя от бетонных стен, запели свою смертельную песню. Скотт, с рыком отбрасывающий одного из наёмников, метнулся к укрытию, увлекая за собой оглушённого Стайлза. Крис, действуя с холодной точностью, прицельным выстрелом снял человека у входа, но тут же вынужден был кувыркнуться за массивную колонну, спасаясь от ответного шквала огня. Джерард, воспользовавшись мгновением замешательства, ловко переместился вдоль стены, его взгляд, острый как бритва, выхватил в полумраке фигуру Теры. Не целясь, почти навскидку, он выстрелил. Пуля, пробив воздух в сантиметре от её виска, звонко ударила в металлическую дверцу, но этого хватило. Резко рванувшись в разные стороны, Питер и Тера выскользнули из комнаты в коридор. Оставаться в этом каменном мешке значило подписать себе смертный приговор. Шансы, трепетные и ненадёжные, балансировали на острие ножа. В главном зале Крис, Питер и Скотт, движимые инстинктом выживания, действовали молниеносно и беззвучно: оборотни использовали скорость и силу, хватая противников, а Крис холодным разумом и пулями прикрывал их слабые места. Металлический лязг, приглушённые хрипы, тяжёлые удары — под этот аккомпанемент пала уже половина наёмников. Стайлз, прижавшись к холодной колонне, отчаянно сжимал биту. Он понимал, что в этой жестокой схватке его шансы равны нулю, и его задача — не стать обузой, затаившись и готовясь к последнему отчаянному удару, если враг подойдёт слишком близко. Тем временем Тере приходилось несладко. Яд аконита, медленным, жгучим пожаром расползался черной паутиной по венам, сковывая мускулы и затуманивая сознание. Каждое движение давалось через боль, каждый шаг отзывался судорогой. Она металась в узком коридоре, слыша за спиной тяжёлые, уверенные шаги. Джерард, вопреки годам, двигался с пугающей целеустремлённостью хищника, отрезая ей путь к отступлению. Ещё один выстрел грохнул, эхом отразившись в трубах. Острая, обжигающая боль пронзила ногу, заставив её споткнуться и с глухим стуком упасть на бетон, покрытый слоем пыли. Тень накрыла её. Старик, тяжело дыша, возвышался над ней, и дуло его пистолета, чёрное и бездонное, вновь нацелилось, теперь уже в лоб. — Пора с этим покончить, — прозвучало холодно и окончательно. Но в её алых, полных нечеловеческой ярости глазах не было и намёка на страх, лишь ледяная решимость и вызов. И этот взгляд стал последним, что увидел Джерард Арджент. Из темноты метнулся Питер. Его прыжок был стремителен и беззвучен, а удар — сокрушителен. Обхватив старика сзади, он впился когтями в его шею, разрывая плоть с жутким, влажным звуком. Хрип, больше похожий на клокотание, вырвался из горла охотника, и его тело, обмякшее, безжизненно рухнуло на пол, окончательно умолкнув. С оставшимися головорезами, деморализованными смертью лидера, расправились быстро и без церемоний. И наступила тишина. Глубокая, давящая, звонкая в ушах, изредка прерываемая тяжёлым, прерывистым дыханием и сдавленными стонами раненых. Пыль медленно оседала в лучах пробивавшегося сквозь разбитые окна лунного света. Первым двинулся Питер. Подойдя к Тере, он бережно, но крепко обхватил её, помогая подняться на непослушную, простреленную ногу. Опираясь всем весом на его плечо, она, хромая, преодолела несколько шагов, отделявших её от Криса. Тот стоял у тела отца, его спина была пряма, а лицо скрыто в тени. Казалось, он окаменел. — Возможно, слова сейчас будут лишние, — тихо начала Тера, её голос звучал хрипло от напряжения. — И я не стану говорить, что мне жаль. Но вам… я искренне сочувствую. Крис медленно поднял голову. В его глазах, уставших и пустых, не было слёз, лишь глубокая, выстраданная печаль. На его губах дрогнула что-то вроде улыбки, горькой и обречённой. — Не стоит. Это должно было случиться. Джерард поистине не был хорошим человеком, да и человеком его было не назвать. Возможно, теперь мир сможет вздохнуть спокойнее. Это мне нужно принести извинения. За всё. Он решительно протянул ей руку. В его жесте была странная формальность, ритуал закрытия старой эпохи. — Кристофер Арджент. — Тереза Стилински, — она вложила силу в своё рукопожатие, чувствуя ответное, твёрдое давление, и кивнула. — Приму ваши извинения, если одолжите пару пуль с аконитом. Крис, не колеблясь, наклонился. Его пальцы разжали окоченевшие пальцы отца, забрав тяжёлый, тёплый от недавней стрельбы пистолет. Он протянул его Тере рукояткой вперёд. — Спасибо, — коротко бросила она, чувствуя знакомый, надёжный вес оружия в ладони. Они уединились в небольшой подсобке, пахнущей маслом и плесенью. Тера, стиснув зубы, присела на ящик и, собрав волю в кулак, стянула с себя пропитанную потом и кровью футболку. — Умеешь же ты находить неприятности, — пробормотал Питер, уже ловко разбирая пулю. Он высыпал сероватый порошок на столешницу железного стола и чиркнул зажигалкой. Пламя жадно лизнуло аконит, и воздух наполнился едким, горьким дымом. — Готово. Держись, это будет… неприятно. — Не… тяни, — прошипела она, сунув в рот скрученный кляп из ткани, и кивнула, зажмурившись. Питер, сжав челюсти, зачерпнул тлеющий пепел и с силой втёр его в рваную рану на её плече. Боль, белая, ослепляющая и всепоглощающая, ударила в мозг. Её тело выгнулось в немом крике, мышцы напряглись как струны. Питер, бормоча что-то под нос, обхватил её другой рукой, удерживая на месте, чувствуя, как она бьётся в его объятиях. Чёрные, отвратительные нити, ползущие от раны, будто живые, начали съёживаться, светлеть и исчезать. Когда кошмар пошёл на убыль, они, оба покрытые липким холодным потом, проделали то же самое с дырой в ноге. Приведя себя в более-менее человеческий вид и вновь накинув измученную футболку, Тера вышла к остальным. Работа кипела: Скотт и Крис грузили завёрнутые в брезент тела в фургон, Стайлз с тряпкой в руках пытался стереть самые явные кровавые следы. Подобрав с пола валявшиеся фотографии — призраки её личной войны, — она, не глядя, сунула их в карман и молча влилась в работу, помогая затаскивать тяжёлый груз. Разобрались чуть меньше чем за час — благо, Крис знал где можно было прикопать тела. Пока они заметали последние улики, Тера выскользнула на свежий ночной воздух. Глубокая, почти осязаемая тишина, обволокла её. Она спустилась по тропинке к озеру, чьи чёрные воды лежали неподвижно. Присев на влажную от тумана траву, она достала смятые фотокарточки. Просмотрела их медленно, всматриваясь в каждое лицо, в каждый пейзаж, что когда-то значил для неё целый мир. Печаль в её взгляде постепенно растворялась, уступая место странной, непривычной лёгкости. Она чиркнула зажигалкой. Огонь, жёлтый и живой, с жадностью набросился на бумагу, пожирая воспоминания. Прошлое, шипя и корчась в её пальцах, медленно превращалось в пепел, уносимый лёгким ветерком с водной глади. — Вот ты где, — сзади раздался тихий, хрипловатый голос, и рядом опустился Питер. Луна выхватывала из темноты его профиль: взъерошенные волосы, ссадина на скуле, разорванный в клочья рукав рубашки, открывающий затягивающиеся царапины. Ничего не осталось от того изысканного, опасного денди из бара — только усталый, измазанный в грязи и крови мужчина. — Всё в порядке? — спросил он, и в его вопросе прозвучала неподдельная забота. Тера взглянула на последний догорающий уголёк, а затем перевела взгляд на гладь озера, где, как огромный безмятежный зрачок, отражалась полная, почти мистически яркая луна. — Теперь да, — выдохнула она, и это было правдой. Они сидели молча, слушая, как вода лениво плещется о берег. Питер нарушил тишину первым, его слова прозвучали мягко, но весомо. — Что думаешь делать теперь? — Я всю жизнь преследовала одну цель, — медленно проговорила она, обнимая колени. Голос её был тихим и задумчивым. — Она заполняла всё. А сейчас… я чувствую пустоту. Не знаю, с чего начать. Жить обычной жизнью? — Она произнесла это словно спрашивая саму себя, и вопрос повис в ночном воздухе без ответа. — Кем ты работала? До всего этого? — уточнил Питер, поворачиваясь к ней, его глаза блестели в лунном свете. — Полиция. Питер тихо фыркнул. Ирония судьбы была слишком очевидной и слишком совершенной. Женщина, которая запала ему в душу с первой встречи, оказалась «копом». — И что, шериф Стайлински не найдёт для тебя местечко? У них, наверное, нехватка кадров с… специфическим опытом, — поинтересовался он, и в его тоне зазвучала лёгкая, почти игривая провокация. — Предлагаешь мне осесть в Бейкон Хиллс? — она подняла бровь, и на её губе дрогнул подобие улыбки. — А почему нет? — он поймал её взгляд и не отпускал. — Местечко колоритное. К тому же, ты должна мне желание. — Что? — она на мгновение опешила, мозг лихорадочно перебирая детали их встреч. — Я выполнил свою часть. Джерард мёртв. Теперь твой черёд. — его голос приобрёл низкие, бархатные нотки, а во взгляде, тёмном и неотрывном, мелькнула знакомая хищная искра, но теперь она была приправлена нескрываемым любопытством и интересом. — Скажи честно, я об этом пожалею? — спросила Тера, чувствуя, как под этой смесью опасности и азарта в груди замирает что-то тёплое и забытое. — Надеюсь, что нет, — его взгляд смягчился, стал глубже и теплее. — Пойдёшь со мной на свидание? — Свидание? — она не скрывала удивления, широко раскрыв глаза. Это было последнее, чего она ожидала услышать в эту ночь. — Ну, наше знакомство началось, мягко говоря, не с романтичного ужина при свечах. Хочу исправить первое впечатление. Дать нам… другой старт, — он смотрел на неё выжидающе, но без привычного напора, оставляя пространство и время для решения. Тере казалось, что минуты тянутся в вечность. Мир вокруг замер: озеро, луна, тишина. Мимолётная страсть, интрижка, даже такая пламенная, как их первая ночь — это было одно. Это было бегство, взрыв. А «свидание»… Это слово пахло будущим. Оно звучало как начало долгой дороги, неизвестной, полной подводных камней, но пугающе, до головокружения, притягательной. Она посмотрела на его лицо, испачканное и уставшее, но всё такое же выразительное и сильное. На его руки, которые только что были орудием смерти, а теперь лежали спокойно на коленях. На отражение луны в его глазах, обещающее что-то новое. Лёгкая, настоящая улыбка наконец коснулась её губ, разгоняя остатки пепла прошлого. — Хорошо, — сказала она твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Я согласна.

***

Спустя неделю. Город погружался в вечерние сумерки, живя своей размеренной, тихой жизнью. Улицы, озарённые мягким светом фонарей и неоновых вывесок, были полны машин и пешеходов, возвращавшихся домой. Бейкон Хиллс дышал спокойно и глубоко. Тера, стоя перед зеркалом в своей временной комнате в доме Стилински, уверенным движением докрасила последнюю стрелку. Отложив кисточку, она встретила в отражении собственный взгляд, а затем её внимание привлек лежащий рядом полицейский жетон, холодно поблёскивавший в свете настольной лампы. Он лежал там, тяжёлый и значимый символ её нового старта — она восстановилась в должности, но уже здесь, в родном городе. Самым сложным, конечно, был не отдел кадров, а разговор с братом. Ноа, выслушав её сжатую, откровенную исповедь о том, кто она и что скрывалось за годами молчания, не отшатнулся. Он молча встал, крепко, почти до хруста, обнял её, а затем, заварив свежий кофе, просто спросил: «Чем я могу помочь?» — как шериф и как брат. — Тера! — В дверь, приоткрыв её, просунулась голова Стайлза. — Там маштина подъехала. Девушка отодвинула тюлевую занавеску и выглянула в окно. У тротуара, под светом уличного фонаря, стоял чёрный Chevrolet Camaro. Его глянцевый кузов отливал тёмным бархатом, а низкий силуэт казался хищным и неуместно роскошным в этом скромном вечернем пейзаже. — Ты серьёзно пойдёшь с ним на свидание? — Стайлз вошёл в комнату, скрестив руки на груди. Его лицо выражало откровенное беспокойство. Мысль о том, что его тётя добровольно проводит время с Питером Хейлом, человеком, чьё имя в его личном списке неприятелей стояло самым первым, не давала ему покоя. — Он же... он Питер. Ты знаешь, на что он способен. Он... — Так, стоп, — Тера мягко, но неоспоримо перебила его, беря с кровати маленькую бархатную сумочку. Она подошла к племяннику, и её взгляд стал твёрдым. — Я взрослый человек, Стайлз. Я отдаю себе отчёт. И я сама выбираю, с кем мне ужинать. К тому же, — на её губах расцвела лёгкая, уверенная улыбка, а в глубине карих глаз на миг вспыхнул и погас алый отблеск, — ты правда думаешь, что со мной может приключиться что-то, с чем я не совладаю? Стайлз закатил глаза, понимая, что логика здесь бессильна. — Всё равно будь осторожна. — Ладно, — с лёгкой, доброй насмешкой произнесла Тера и, потрепав его по вечно взъерошенным волосам, вышла в коридор. Вечерний воздух был прохладен и свеж, пахнул влажной землёй и далёким дымком. Дверь Camaro открылась, и из машины вышел Питер. Он был одет в тёмный, безупречно сидящий костюм, который сливался с сумерками, и светлую рубашку. В его улыбке, освещённой фонарём, читалась привычный опасный шарм, но сегодня в ней было меньше игры и больше простого ожидания. — Выглядишь ослепительно, — сказал он, его взгляд, тёплый и оценивающий, скользнул по её фигуре. Чёрное платье, элегантное и сдержанное, играло контрастами в вечернем свете, а оголённые плечи и собранные в мягкие волны волосы завершали образ. — Неплохо выглядишь и сам, — парировала она, сделав шаг навстречу. На мгновение воздух между ними сгустился, и они, будто подтверждая новую, ещё хрупкую договорённость, обменялись коротким, лёгким поцелуем. Аромат её вечерних духов, терпких и цветочных, смешался с его запахом — кожи, дорогого одеколона и чего-то неуловимо дикого. Затем Питер галантно придержал тяжёлую дверцу, и Тера погрузилась в кожаное пассажирское кресло, утопая в его мягкости. Он обошёл машину, его тень на асфальте была длинной и чёткой. Рычание заведённого двигателя, низкое и уверенное, разлилось по тихой улице. Питер повернулся к ней, и в его глазах, отражавших огни города, читалось обещание вечера, полного возможностей. — Готова? — спросил он, и в его голосе звучал оттенок азарта. — Абсолютно, — кивнула Тера, откидываясь на спинку сиденья и наблюдая, как знакомые очертания дома Стилински уплывают в темноту, уступая место дороге, ведущей в самое интересное свидание в её жизни.