Глава 3: Последняя капля

      Воздух на Тисовой улице сгустился, наполняясь электрическим напряжением. Небо потемнело, и первые предгрозовые порывы ветра трепали высохшие стебли георгинов на клумбе тети Петуньи. Элеонора сидела, прижавшись спиной к шершавой коре старой яблони в самом дальнем углу сада — её единственном убежище.       На её коленях лежал потрёпанный учебник в кожаном переплёте: «Тысяча магических трав и грибов» Филлиды Спор». Она нашла его в мусорном баке на прошлой неделе — должно быть, Гарри выбросил как ненужный хлам перед отъездом в Хогвартс.

      Страницы пахли пылью и чем-то ещё —

озоном, мёдом и древностью.

Этот запах был для неё воплощением магии,

миром, который висел за стеклянной стеной.

      Её пальцы дрожали, когда она перелистывала страницы. Вот рецепт зелья полёта с иллюстрацией пузырьков, поднимающихся в колбе. Вот эликсир правды с диаграммой лунных фаз для его приготовления. Каждый штрих дышал обещанием мира, который она никогда не познает.

***

— Что ты делаешь?       Голос прозвучал как удар хлыста. Элеонора вздрогнула, инстинктивно прижимая книгу к груди. Гарри стоял в трёх шагах, его лицо исказилось гневом, который казался чужим на этих ещё детских чертах.       — Отдай! Это же школьные вещи!       Она сжала переплёт так, что костяшки пальцев побелели:       — Я просто смотрела...       — Тётя Петунья может увидеть! — он шагнул вперёд, и его тень упала на неё. — Хочешь, чтобы нас выгнали? Хочешь опозорить семью?       Казалось, сад замер. Даже ветер перестал шелестеть листьями. Элеонора медленно поднялась. Глаза горели зелёным огнём, отражая надвигающуюся бурю.       — Я тоже Поттер, — прошептала она так тихо, что слова почти потонули в завывании ветра. — Или ты забыл?

***

      Гарри сжал кулаки. Месяц накопленной злобы, зависти и обиды вырвался наружу. Все те дни, когда он чувствовал себя обязанным защищать её, все те ночи, когда он слышал, как Дурсли смеются над ней — всё это вылилось в одном ядовитом слове:       — Поттеры — волшебники! А ты... ты — ошибка!       Слово повисло в воздухе, отравляя всё вокруг. Ошибка. Недоразумение. Случайность. Оно эхом отозвалось в её памяти — голос Дамблдора на похоронах, шёпот родственников, насмешки Дурслей.       Первый удар дождя упал ей на щёку, смешиваясь с солёными слезами. Она отшатнулась, бросила книгу в грязь и побежала. Ветер выл в такт стуку сердца: О-шиб-ка. О-шиб-ка.

***

      Дождь хлестал по лицу, но она почти не чувствовала его. Ноги несли её вперёд по мокрой траве, дальше от дома, дальше от того места, где её назвали ошибкой.

Она бежала так, будто пыталась убежать от самой себя, от своей природы,

от крови, которая текла в её жилах и которая, казалось,

была недостаточно хороша для мира, в котором она родилась.

      Где-то позади остался крик Гарри — возможно, он звал её, возможно, проклинал. Но она уже не слышала ничего, кроме ветра и дождя, завывавших похоронную песню по её месту в этом мире.

***

      Она оказалась в лесу за Литтл Уингингом. Деревья смыкались над её головой, образуя тёмный туннель. Здесь пахло влажной землёй и гниющими листьями — запах конца и начала.       Элеонора прислонилась к стволу дуба, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она сжала ладонями виски, пытаясь вытеснить из головы это слово.       Ошибка.       Но чем больше она пыталась его забыть, тем громче оно звучало в её сознании, обрастая смыслами, как снежный ком.

Быть ошибкой — значит быть лишним.

Быть ошибкой — значит не иметь права на существование.

Быть ошибкой — значит быть тем, кого следует стереть, исправить, удалить.

***

      Дождь постепенно стихал. Сквозь разрывы в тучах пробивался лунный свет, окрашивая лес в серебристые тона. Элеонора выпрямилась. Слёзы на её щеках высохли, оставив лишь солёные дорожки.       Она посмотрела на свои руки — те самые руки, которые никогда не извергнут магию, но которые могли держать книгу, перелистывать страницы, создавать что-то своё.

Если я ошибка в этом мире, — подумала она, — значит, мне нужен другой мир.

Мир, где я буду не ошибкой, а правилом.

      Это была безумная мысль, но именно безумие придавало ей силу. Она больше не будет пытаться вписаться туда, где для неё нет места. Не будет просить разрешения на существование.

***

      Элеонора сделала шаг вглубь леса. Затем ещё один. Ноги сами несли её вперёх, будто следуя некоему внутреннему компасу.       Туман начал подниматься от земли — странный, неестественный, цвета старого серебра. Он обвивал её ноги, словно пытаясь удержать.       Но она уже приняла решение. Ошибка или нет, она будет существовать. И если этот мир не принимает её, она найдёт тот, который примет.

Иногда быть ошибкой — значит быть уникальной.

Иногда быть неправильной — значит быть особенной.

      Туман сгущался, поглощая её. Последнее, что она услышала перед тем, как мир распался на молекулы, был завывающий ветер, который теперь шептал: Не-ошиб-ка. Не-ошиб-ка.

Они называли меня ошибкой.

Но даже ошибки имеют право на существование.

Инpecially — особенно ошибки, которые меняют миры.

      Туман полностью поглощает Элеонору, и начинается её путешествие во времени. Лес Литтл Уингинга исчезает, уступая место новому миру и новой судьбе.