Часть 8

Глава 8 Новое начало — глазами Гермионы Лето выдалось удивительным. Отпуск во Франции казался настоящей перезагрузкой после утомительного учебного года. Гермиона бродила по улицам старых французских городов, погружалась в книги о магии европейских школ, вдыхала аромат лаванды и свежей выпечки. Время с родителями было тёплым, семейным, а мысли о Хогвартсе приходили как лёгкое ожидание чего-то приятного. Когда в начале августа она получила письмо от Гарри, сжала конверт дрожащими пальцами и читала, не отрываясь. Краткое письмо, чуть короче, чем обычно. Гарри упоминал, что провёл лето в лагере, избегал подробностей, но писал, что с ним всё хорошо. В строчках сквозило спокойствие, а между строк — что-то новое. Как будто Гарри был другим, чуть более закрытым… и одновременно уверенным. Гермиона тогда почти сразу взялась за составление списка необходимых вещей, составила себе подробный график подготовки и распланировала оставшиеся недели. Она всегда это делала, но в этот раз… в этом году, внутри неё поселилось странное ощущение. Будто всё должно быть иначе. Чище, проще, но глубже. Во Франции она обновила гардероб — не потому что хотела выглядеть «иначе», а потому что вдруг поняла: ей нравится видеть в зеркале не заспанную девочку с разлохмаченными волосами, а аккуратную, собранную девушку, которая управляет своей жизнью. Она выбрала несколько простых, но стильных мантии, подобрала несколько удобных костюмов для занятий, экспериментировала с укладкой. Волосы, наконец, стали слушаться. Среди книг на её прикроватной тумбочке оказались не только учебники, но и сборники магических эссе, книги о развитии чар без палочки, даже несколько старых философских трактатов. Она не спешила — наслаждалась каждым вечером, читала по-настоящему для себя. Сборы в Хогвартс прошли как по расписанию. Утром отправление, лёгкий волнительный узелок внутри. Она приехала на вокзал, где с волнением оглядывала платформу, и, увидев Гарри, на секунду растерялась. Он изменился. Сразу бросились в глаза выправка, лёгкость в движениях, в лице появилась собранность. Гермиона знала Гарри давно, но в этот раз… что-то было иначе. Он смотрел прямее, держал осанку лучше, и даже улыбался чуть иначе, спокойнее. В поезде, конечно, все выглядело привычно — Рон шутил, Гарри улыбался, разговоры текли привычно. Но Гермиона не могла не замечать мелочей. Гарри меньше раздражался, меньше спорил, не сутулился и явно был более выносливым. После долгих лет дружбы Гермиона научилась чувствовать малейшие изменения в друзьях — и здесь что-то было совсем нетипичным. Первый учебный день подтвердил её наблюдения. Гарри выходил на утренние пробежки, спокойно справлялся с уроками, не пытался остаться незаметным, как прежде. — Он что, подменён? — тихо сказала она однажды Рону, но тот отмахнулся, зевая. Гермиона начала внимательнее следить за ним. Гарри всегда исчезал по вечерам. Не на прогулки, не в библиотеку. Уходил куда-то с лёгкой улыбкой и возвращался… другим. Более расслабленным, уставшим, но с огоньком в глазах. Он не носил с собой учебников, не сидел за уроками — а Гермиона прекрасно знала: Гарри не был тем типом ученика, который готовил доклады наперёд. Сначала она списала это на квиддич. Но квиддичные тренировки были дважды в неделю, и Гарри возвращался после них вместе со всеми, шумный, уставший, довольный. А вот в остальные дни — пропадал. И каждый раз после возвращения его движения становились легче, взгляд — свободнее, улыбка — настоящей. Она не могла не подметить перемены в себе. Новая рутина ей нравилась: утренние занятия, организация своих дел, аккуратные конспекты, дисциплина. Всё это приносило спокойствие. Но вместе с этим она всё чаще ловила себя на том, что отвлекалась, ловила взглядом Гарри, пыталась понять, где он был, чем занимался, о чём молчал. А потом пришёл первый матч по квиддичу. Гарри снова блистал — ловкий, быстрый, выносливый. Это был её друг… но более уверенный, более лёгкий в полёте. Гермиона сидела на трибуне, сжимая руки на коленях, а внутри у неё возникало странное предчувствие: что бы ни скрывал Гарри, это что-то важное. И когда он после победного полёта, сияя от радости, сел рядом с ней в гостиной и сказал: «Сегодня — просто победа. Просто хороший день», — она смотрела на него чуть дольше, чем обычно. Потому что чувствовала: он врёт. Ласково, по-дружески, но врёт. Там было что-то большее. И она решила для себя: узнает. Обязательно узнает.