Глава 3: Ростки Доверия и Тень Подозрения

Эффект от предотвращения стычки был, как и предсказывал Аянокоджи, двойным. Напряжение между Toman и «Братьями Вакаджимы» оставалось на фоновом уровне, как вялотекущая простуда, а не пневмония. Кисаки, хотя и был явно раздражен, не предпринимал немедленных агрессивных действий – он наблюдал, как хищник, изучающий новую помеху в своей охотничьей зоне. Такемичи же получил свою порцию унижения в школе (история про «тормоза, который сам падает под велосипеды», разлетелась со скоростью света благодаря Аккуну), но также… неожиданный побочный эффект. Через пару дней после инцидента, когда Такемичи, опустив голову, ковылял домой, его догнал легкий стук кроссовок по асфальту. Он обернулся и едва не свалился в кусты. Перед ним, с легкой, почти невесомой улыбкой, стоял Майки Сано. – О-о-о! – воскликнул Такемичи, инстинктивно вытягиваясь по стойке смирно. – Ма-Майки-сан! Здравствуйте! – Тормоз, – произнес Майки, но в его голосе не было злобы, скорее… любопытство. – Ты тот самый, что устроил цирк у кондитерской? – Я… э-э… да, простите! – залепетал Такемичи, чувствуя, как горит лицо. – Я такой неуклюжий! Совсем не смотрел куда бегу! Майки рассмеялся – легкий, беззаботный смех, который Такемичи слышал так редко в будущем. – Зато весело было! – заявил Майки, засунув руки в карманы. – Дракон аж фыркнул, как старый кот. А этот зануда Кисаки вообще морду скривил. – Его глаза на мгновение стали чуть серьезнее. – Странно, обычно он ко всему готов… а тут такой облом из-за какого-то велосипеда. Такемичи почувствовал ледяной укол страха в спине. *Кисаки заметил. Аянокоджи был прав.* – Ну… я рад, что… развеселил? – выдавил он. – Чувак, ты не развеселил, ты – отвлек, – поправил его Майки. Его взгляд стал изучающим. – Меня от чего-то важного. И Дракона тоже. Случайно, конечно. Но… занятно. Как тебя зовут-то? – Т-Такемичи! Ханагаки Такемичи! – выпалил он. – Такемичи-аааа… – протянул Майки, словно пробуя имя на вкус. – Ладно, Тормоз Такемичи. Будь осторожнее. А то в следующий раз под грузовик угодишь. Пока! – Он легко развернулся и зашагал прочь, оставив Такемичи стоять с открытым ртом и бешено колотящимся сердцем. Майки *запомнил* его имя! И не просто запомнил – заметил странность ситуации с Кисаки! Это был… прогресс? Или начало конца? Вечером на скамейке в сквере Такемичи, запинаясь, пересказал встречу Аянокоджи. Тот слушал, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы слегка постукивали по колену – единственный признак интенсивной работы мысли. – Оптимальный результат, – заключил Аянокоджи. – Майки Сано проявил интерес. Он отметил аномальную реакцию Кисаки. Это создает микротрещину в их пока еще не сформировавшемся альянсе. Ваша роль «случайного дестабилизатора» начинает приносить дивиденды. – Но Кисаки теперь точно меня в мишень возьмет! – воскликнул Такемичи. – Вероятность – 98.7%, – согласился Аянокоджи. – Это ожидаемо. Его следующий шаг – попытка нейтрализовать неучтенный фактор, то есть вас. Наиболее вероятные сценарии: дискредитация в глазах Toman, физическое устранение руками наемников или… вербовка. Последнее маловероятно, учитывая вашу демонстрируемую некомпетентность. – У-устранение?! – Такемичи побледнел. – Вероятность физического устранения в ближайшие две недели оцениваю в 34.2%. Кисаки предпочитает сложные схемы. Он сначала попробует вас сломать или использовать, – успокоил его Аянокоджи, хотя его слова успокоения не приносили. – Наша задача – превратить вашу видимую слабость в актив. Вам нужно стать ближе к Майки Сано. Не как боец. Как… символ. – Символ? Чего? Неуклюжести? – съежился Такемичи. – Искренности и преданности, – поправил Аянокоджи. – Майки ценит это выше грубой силы. Следующее событие – тренировочная драка Toman с бандой мелких хулиганов через три дня. Вам нужно там быть. И вам нужно будет сделать два действия. План, который изложил Аянокоджи, заставил Такемичи содрогнуться еще сильнее, чем предыдущий. Но альтернативы не было. *** Три дня спустя Такемичи, подгоняемый ледяным приказом Аянокоджи («Опоздание недопустимо. Прибыть за 15 минут до начала»), дрожал за углом заброшенного склада, где уже собирались члены Toman. Он слышал их смех, крики, звон цепей. Его тошнило от страха. – Эй, ты чего тут торчишь? – грубый голос заставил его подпрыгнуть. Это был Чифуй Сано, брат Майки, смотрящий на него с явным подозрением. – Шпионишь? – Н-нет! Я… я пришел за Майки-саном! – выпалил Такемичи, вспоминая инструкции. – За Майки? – Чифуй фыркнул. – И что, неудачник, собрался в драку с нами? Ты же сдуешься от ветра! – Я… я не буду драться! Я пришел поддержать! – крикнул Такемичи, стараясь звучать убедительно. – Майки-сан… он… он единственный, кто не назвал меня полным отстоем на прошлой неделе! Я верю в Toman! Я верю в Майки-сан! Его крик, полный искренней, хоть и спровоцированной, преданности, привлек внимание. Несколько членов Toman обернулись. Сам Майки, разминавшийся в стороне, остановился и посмотрел на Такемичи. В его глазах мелькнуло что-то – удивление? Ирония? – Оставь его, Чифуй, – лениво бросил Майки. – Пусть постоит. Если не мешает. Может, принесет удачу, наш Тормоз. Такемичи чуть не расплакался от облегчения. Первая часть плана сработала. Он проскользнул на периферию, стараясь быть незаметным, но его дрожь и бледность были заметны всем. Драка началась. Члены Toman легко разбирались с хулиганами. Майки, как всегда, двигался с пугающей грацией и силой, его удары были молниеносны и точны. Все шло как по маслу. И тут Такемичи увидел *его*. Кисаки стоял в тени дальнего угла, прислонившись к стене. Он не участвовал, лишь наблюдал. Его взгляд скользил по полю боя, но периодически останавливался… на Такемичи. Холодный, аналитический, без тени презрения, который был раньше. Теперь там было чистое изучение. *Оценка угрозы.* Такемичи почувствовал, как ноги подкашиваются. В этот момент один из поверженных хулиганов, лежавший недалеко, с рывком вскочил, доставая из-за пазухи бейсбольную биту. Его взгляд был полон безумия и боли. Он не видел никого, кроме ближайшей цели – спины ничего не подозревающего Майки, который только что отвернулся. *Сейчас! Вторая часть плана!* Такемичи не думал. Его тело среагировало на адреналин и заученные инструкции Аянокоджи раньше мозга. Он не побежал *на* хулигана – это было бы самоубийством. Он сделал то, что у него получалось лучше всего – споткнулся и упал. Но не просто упал. Он с громким воплем рухнул *поперек* пути замахивавшегося хулигана. **БАЦ!** Такемичи получил удар битой по ребрам (хулиган целился в Майки, но задел только падающего «тормоза»), зато его падение и вопль среагировали как сигнал тревоги. Майки мгновенно развернулся. Его нога со свистом рассекла воздух, и бита вместе с зубами хулигана полетела в разные стороны. Нападающий рухнул без сознания. Наступила тишина. Все смотрели на корчащегося от боли Такемичи, который хватался за бок. – Тормоз… – произнес Майки, подходя. В его глазах не было смеха. Было что-то тяжелое, незнакомое. – Ты… специально? – Я… я споткнулся… – простонал Такемичи, и это была чистая правда. Он не геройствовал. Он выполнил приказ: «Создать помеху на пути атаки. Максимально заметно. Ваша безопасность вторична». Майки наклонился, его лицо было серьезным. Он легко приподнял край рубашки Такемичи. Уже наливался синяк, но переломов, судя по всему, не было. – Дурак, – сказал Майки, но в его голосе не было злости. Было… что-то вроде уважения? Или просто недоумение перед такой идиотской храбростью? – Зато метко споткнулся. Чифуй! Отведи Тормоза в сторону, пусть посидит. Чифуй, все еще хмурый, но без прежней агрессии, кивнул и помог Такемичи подняться. Члены Toman переглядывались. Кто-то фыркнул: «Везучий идиот». Кто-то кивнул: «За Майки встал. Ничего». В тени угла Кисаки медленно выпрямился. Его лицо было каменным. Он видел все. Видел падение. Видел, как «случайность» снова помешала его негласному плану (возможно, он подогревал агрессию того хулигана?). Видел реакцию Майки. Его пальцы сжались в кулаки. Случайность? Два раза подряд? С таким «везением»? Его взгляд, холодный и острый, как скальпель, впился в согнутую фигуру Такемичи. Нет. Это был уже не просто тормоз. Это был фактор. Фактор, требующий изучения… и, возможно, немедленной нейтрализации. Он развернулся и бесшумно исчез в переулке. *** Позже, когда драка закончилась и Toman разошлись, Такемичи, все еще потирая больной бок, добрался до скамейки. Аянокоджи был уже там. – Задание выполнено на 92%, – констатировал он, глядя на синяк Такемичи. – Урон минимальный, эффект – максимальный. Майки Сано отметил ваши действия как акт преданности, пусть и нелепый. Его доверие к вам выросло на 17.3%. Кисаки Тэтта перешел вас в категорию активной помехи. Его следующий шаг будет направлен конкретно на вас. Вероятность попытки дискредитации в ближайшие 72 часа – 78.1%. – Что мне делать? – простонал Такемичи, чувствуя, как страх снова сжимает горло. Теперь он был на радаре у Кисаки! – То, что вы делаете лучше всего, Такемичи Ханагаки, – ответил Аянокоджи, его голос звучал почти… удовлетворенно. – Будьте собой. Будьте заметным, эмоциональным, немного нелепым. Демонстрируйте абсолютную преданность Майки. Кисаки попытается использовать вашу эмоциональность против вас. Он спровоцирует вас на ошибку, на скандал, на проявление трусости или глупости перед лицом Toman. Ваша задача – не поддаваться на провокации. Вам нужно будет… *сыграть* на своей репутации «тормоза», но не дать ей превратиться в репутацию предателя или труса. – Как?! – воскликнул Такемичи. – Я же не умею играть! Я не умею хитрить как он! – Вы не должны хитрить, – поправил Аянокоджи. – Вы должны быть искренним. Но искренним в правильном направлении. Когда начнется провокация, я дам вам сигнал. И вам нужно будет сделать то, что покажется вам абсолютно естественным, но что сорвет планы Кисаки. Готовьтесь. Его ход на нашей доске уже начался. И помните… – Аянокоджи встал, его темные глаза в последних лучах заката казались бездонными. – …чем сильнее он давит, тем заметнее становятся его собственные нити. Наша цель – не только защитить вас, но и показать Майки Сано, кто на самом деле дергает за эти нити. Игра входит в решающую фазу. Ваша боль – это инвестиция в будущее Хинаты. Не забывайте об этом. Он ушел, оставив Такемичи одного с ноющей болью в боку и гораздо более сильной болью – от осознания, что он стал пешкой в смертельной игре двух гениев. Но пешкой, которая, по плану Аянокоджи, должна была неожиданно превратиться в ферзя. Или… быть сметенной с доски. Такемичи сжал кулаки. Ради Хинаты. Он выдержит. Он должен. Даже если для этого ему придется снова и снова падать под удары, физические и психологические. Первые ростки доверия Майки проросли сквозь асфальт его унижений. Теперь предстояло защитить их от яда Кисаки. И Аянокоджи был его единственным оружием в этой войне теней.