Глава 10/Часть 1: Фабрика Кошмаров и Пробуждение Тьмы

Старая текстильная фабрика стояла как огромная, прогнившая гробница. Запах пыли, машинного масла и чего-то сладковато-гнилостного висел в закатном воздухе. Такэмичи шел в составе патруля Томан – пятеро парней, включая его, под предводительством не самого дружелюбного, но лояльного Майки капитана отряда, Акиры. Инструкция Аянокоджи была четкой: *"Будь в группе. Демонстрируй активность. Избегай изоляции. Ловушка Кисаки неизбежна, но в группе шансы выжить выше. Я буду контролировать периметр."* Такэмичи цеплялся за эту мысль, как за спасательный круг. Каждый скрик ржавой двери на ветру, каждый шорох в грудах мусора заставлял его вздрагивать. Он чувствовал себя мишенью. – Эй, Такэмичи, не отставай! – крикнул Акира, заглядывая в очередной темный цех. – И не выгляди так, будто щенка потерял. Ты же наш "талисман удачи", хех. Смешки товарищей по отряду звучали незло, но Такэмичи слышал в них напряжение. Слухи о его "ссоре" с Кисаки и вчерашнем разговоре с Майки уже разошлись. Кто-то ему сочувствовал, кто-то не верил, большинство просто не понимало, но все чувствовали грозу. Они углубились в сердце фабрики – огромный цех с застывшими, покрытыми паутиной станками. Сумерки сгущались, превращая углы в бездонные провалы. – Разделимся, – приказал Акира, его голос слегка эхом отдавался под высокими потолками. – Трое – налево, вдоль стен. Мы с Такэмичи – направо, к тем конвейерам. Быстро осмотрим – и валим отсюда. Место жуткое. Такэмичи почувствовал, как лед пробежал по спине. *Разделиться*. Это был ход. Ловкий и смертельный. Он метнул взгляд на Акиру. Тот казался обычным, но... его глаза избегали встречи с Такэмичи. *Кисаки купил его? Или просто приказ сверху?* – А-Акира-сан, может, лучше вместе? – попытался запищать Такэмичи. – Не гони волну, новичок, – отмахнулся Акира, уже двигаясь в указанном направлении. – Быстрее закончим. Иди за мной. Такэмичи, сжав кулаки и мысленно посылая проклятия Аянокоджи и его "контролю периметра", поплелся следом. Они углубились в лабиринт остановленных конвейерных лент и штабелей пустых ящиков. Тени становились гуще. – Эй, Такэмичи, – Акира остановился возле огромного пресса, его голос вдруг стал странно плоским. – Ты правда думаешь, что Кисаки-сан предатель? Такэмичи замер. – Я... я видел доказательства... – Доказательства, – Акира усмехнулся беззвучно. Он медленно обернулся. В его руке не было оружия, но поза стала агрессивной. – Знаешь, что я вижу? Парня, который внес раздор в Томан. Который чуть не устроил войну с Драконом. И который... слишком много знает. Из-за соседнего станка вышли двое. Не члены патруля. Хмурые, профессиональные лица. Глаза холодные, как лезвия. Люди Кисаки из его личной "охраны". Такэмичи узнал одного – того самого, кого Аянокоджи снял на фото, следившего за Майки. – Время прощаться, Такэмичи-кун, – тихо сказал Акира, отступая в сторону, его лицо исказилось смесью вины и облегчения. – "Несчастный случай". Нападение "Вальхаллы" на патруль. Ты героически погиб, защищая товарища. Красиво, да? Такэмичи отпрянул, его спина уперлась в холодный металл пресса. Пути к отступлению отрезаны. Страх парализовал. Он судорожно шарил рукой по карманам – телефон! Но где он? Выпал? Потерял в темноте? – Н-нет... – прошептал он. – Майки-сан... он узнает... – Майки-сан поверит тому, что увидит, – сказал один из киллеров, делая шаг вперед. В его руке мелькнул короткий, тяжелый дубинка. – А увидит он твое избитое до неузнаваемости тело. Жаль. Ты мог бы быть полезным... в другой жизни. Дубинка взметнулась вниз. *** Аянокоджи наблюдал за фабрикой с водонапорной башни на окраине территории. Его инфракрасный бинокль четко показывал тепловые сигнатуры: группа разделилась, две точки (Акира и Такэмичи) движутся вглубь цеха... и три *других*, холодных, чужих сигнала появляются из засады рядом с ними. *Ловушка активирована.* Он уже начал движение, его тело было готово к спуску и молниеносному броску на помощь, когда его собственный телефон – зашифрованный канал – издал резкий, нечеловеческий писк. Не сигнал от Такэмичи. Сигнал тревоги от датчика, который он установил в *том самом* заброшенном офисе, где видел символ "Черного Солнца". Датчик фиксировал мощнейший всплеск неизвестной энергии. Аномалия активизировалась как никогда. *Дилемма.* *Приоритет 1: Спасение Такэмичи. Вероятность успеха до его тяжелого ранения/смерти – 68%.* *Приоритет 2: Исследование аномалии "Черное Солнце" в момент пиковой активности. Уникальная возможность получить данные. Вероятность повторения – неизвестна, близка к 0%.* Расчеты промелькнули в его сознании со скоростью света. Такэмичи – ценный инструмент, но его потеря, хоть и нежелательна, не является фатальной для конечной цели Аянокоджи (поиска ответа). Пропуск пика активности "Черного Солнца" может означать утрату ключа ко всему – к его перемещению, к способностям Такэмичи, к природе этого мира. **Данные важнее отдельной человеческой жизни.** Даже жизни его агента. Принятие решения заняло 0,3 секунды. Аянокоджи резко развернулся и прыгнул с башни, используя трос и гравитацию для ускорения, но не в сторону фабрики. Он понесся как тень через пустыри, к зловещему офисному зданию. Его лицо было каменным. Эмоции отсутствовали. Был только холодный расчет и ненасытная жажда знания. Такэмичи был предоставлен своей судьбе. И расчетам на его собственную, иррациональную живучесть. *** В цеху фабрики время для Такэмичи растянулось. Он видел, как дубинка летит вниз, видел торжествующие лица убийц, видел отведенный взгляд Акиры. В его голове вспыхнули образы: Хината, улыбающаяся... Майки, протягивающий руку... Дракон, ревущий в ярости... Аянокоджи, холодные глаза, говорящие "Контролируй себя"... Что-то внутри него, не разум, а древний инстинкт выживания, сжался в тугой пружиной. Он не уклонялся от дубинки – не успел бы. Он бросился *вперед*, под удар, но в низком подкате, как видел в дешевых боевиках. Дубинка со свистом пролетела над его головой, ударив по прессу с оглушительным лязгом. Такэмичи врезался в ноги нападавшему, сбивая его с ног. Они грохнулись на бетон. Такэмичи, не помня себя от страха и адреналина, заорал что есть мочи, лягаясь и царапаясь, как загнанный зверек. Это была не драка, а агония. – Гадина! – зарычал второй киллер, пытаясь пнуть Такэмичи, мешавшегося под ногами его товарища. Акира, ошеломленный этой вспышкой отчаяния, замер на мгновение. Этого мгновения хватило. Из-за угла конвейера вылетела тень. Но не серая. **Кен "Дракон" Рюгужи.** Он пришел не с ревом, а с тихим, смертоносным крадущимся шагом. Его глаза горели не безумием, а холодной, хищной яростью. Он видел все. Ловушку. Предательство. – МОИ, – прошипел он, и это слово прозвучало страшнее крика. Дракон двинулся. Его первый удар пришелся по Акире. Капитан отряда Томан даже не успел вскрикнуть, как отлетел в сторону, ударившись о станок и затих. Второй киллер развернулся, замахиваясь дубинкой, но Дракон поймал его руку, как ребенок игрушку, и сжал. Кость хрустнула с отвратительным звуком. Человек завизжал. Дракон бросил его как тряпку в третьего нападавшего, который только поднимался после падения с Такэмичи. Они рухнули вместе. Такэмичи, истекая кровью из носа и рассеченной брови, смотрел на Дракона, как на явившегося демона-мстителя. Спасение? Или новая угроза? Дракон подошел к нему, перешагнув через стонущих людей Кисаки. Он наклонился, его лицо было близко. – Где доказательства, червяк? – прошипел он. – Я пришел не спасать тебя. Я пришел за обещанным. Иначе... – Он кивнул на окровавленные тела вокруг. – ...ты присоединишься к ним. – Я... я не... – начал было Такэмичи. Внезапно весь цех **содрогнулся**. Не от взрыва. От... волны. Волны немого давления, прошедшей сквозь стены, сквозь тело, сквозь разум. Лампочки, висевшие кое-где на потолке, вспыхнули ослепительно белым – и тут же погасли, лопнув. Но на секунду перед этим в их свете Такэмичи и Дракон увидели нечто, заставившее похолодеть кровь даже в жилах Дракона. На стене цеха, прямо напротив них, проступил гигантский, светящийся **черным светом** символ. Тот самый. Паучий, изломанный. Он не просто светился – он *пульсировал*, как живой. И от него шли волны того самого леденящего ощущения пустоты, что испытал Аянокоджи. – Ч-что... – пробормотал Дракон, отшатываясь, его безумие на миг сменилось первобытным страхом. Такэмичи знал. *"Черное Солнце"*. Оно было здесь. Не в офисе. Оно пришло *сюда*. За ним? За Драконом? За всеми? Символ вспыхнул ярче. И в его центре... что-то шевельнулось. Не тень. Не свет. **Форма.** Человеческая? Нет. Искаженная, колеблющаяся, как мираж. Она протянула что-то, похожее на руку, в их сторону. Воздух затрещал, будто от статического электричества, смешанного с запахом озона и тления. В этот момент со стороны входа в цех послышались крики, топот ног. Голос Майки, громовой и полный ярости: – ТАКЭМИЧИ! ДРАКОН! ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Кисаки не просто подстроил ловушку. Он подстроил **свидетелей**. И привел самого Майки. Расчет был безупречен: Майки видит Дракона посреди "побоища" с членами Томан, с раненым Акирой и окровавленным Такэмичи. Видит зловещий, пульсирующий символ на стене, который мог сойти за знак "Вальхаллы" или нечто дьявольское, связанное с Драконом. Но Кисаки, стоявший в дверях цеха чуть позади Майки и группы бойцов Томан, сам замер. Он увидел символ. Увидел искаженную форму в центре. И **узнал** ее. Это была не абстракция. В очертаниях этого черного света ему на миг привиделась... **Хината Тачибана**. Искаженная, страдающая, зовущая. Его расчетливый разум дрогнул перед этим кошмаром. Дракон, увидевший то же самое в искаженных чертах "формы", издал душераздирающий вопль, смесь ярости и невыносимой боли: – ХИНААААААА! Он рванулся не к Майки, не к Кисаки. Он бросился **к символу**, к пульсирующей черной форме на стене, забыв обо всем – о врагах, о мести, о реальности. Майки, видя бросок Дракона в сторону зловещего знака и слыша его крик "Хина!", воспринял это как атаку, как подтверждение самого страшного. Его лицо исказилось яростью и болью: – КЕН! НЕТ! Томанцы ринулись вперед. Кисаки, бледный как смерть, но цепляющийся за остатки контроля, крикнул: – Защитить президента! Дракон сошел с ума! Он под влиянием какой-то дьявольщины! Такэмичи, оглушенный, окровавленный, лежал на полу посреди нарастающего хаоса. На него никто не обращал внимания. Над ним сходились в смертельной схватке братья-враги, Майки и Дракон, их ярость умноженная символом, который пульсировал все сильнее, как будто **питаясь** их эмоциями, их болью, их ненавистью. Искаженная форма в его центре будто тянулась к ним, к их схватке. Аянокоджи, добравшийся до офиса, стоял перед почти угасшим, но все еще излучающим остаточную энергию символом на стене. Его приборы фиксировали невероятный выброс энергии... но не здесь. **Там.** На фабрике. Аномалия проявилась не в точке привязки, а в точке максимального **эмоционального напряжения**. Она была привязана не к месту. Она была привязана к **ним**. К Такэмичи. К Дракону. К боли и временным парадоксам. Он смотрел на затихающий символ, его разум работал с бешеной скоростью, соединяя данные. Ключ был не в месте. Ключ был в **людях**. В их страданиях. В разрывах времени. "Черное Солнце" было не просто аномалией. Оно было **хищником**, питающимся хаосом временных линий. И оно только что получило пиршество. Его телефон завибрил. Автоматическое уведомление с фабрики (установленная им прослушка): запись криков, ударов, рева Дракона и... нарастающего, низкочастотного **гула**, похожего на смех из бездны. Аянокоджи Киётака впервые за долгое время почувствовал нечто, близкое к **азарту**. Он нашел не ключ. Он нашел **природу зверя**. И это меняло все. Игра перешла в совершенно новую, непредсказуемую фазу. Фабрика стала эпицентром. И ему нужно было туда. Сейчас. Пока "Черное Солнце" не поглотило всех игроков и не разрушило хрупкую реальность этого мира окончательно. Он развернулся и побежал обратно, в ад, который сам помог создать.