Не замена.

Путешествие вдвоем началось с взаимного молчаливого согласия, что это — временная мера, передышка между битвами. Несколько месяцев странствий по пыльным дорогам Велена не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение. Их связь оставалась такой же изменчивой, как осенний ветер над ничейными землями — тёплым порывом, способным в следующую секунду обжечь ледяным холодом. Вечер у костра близ деревушки Стёжки был таким же, как десятки других. Пламя потрескивало, пожирая сухие ветки, а в котле закипала похлёбка с явным перебором чеснока — верный знак, что лагерь разбил Эскель. Воздух был густым и неподвижным, будто сама природа затаилась в ожидании. — Кажется, я поняла, в чём корень твоего вечного спокойствия, — разорвала тишину Цири, отодвигая миску. Её голос прозвучал нарочито легко, но в нём слышалось напряжение. — Всё дело в этой твоей… неторопливости. Ты варишь похлёбку, как будто у нас в распоряжении вечность. Геральт всегда действовал иначе — схватил бы копчёное мясо с хлебом, и вперёд, к следующему контракту. Эскель не поднял глаз, продолжая помешивать варево. Его молчание было красноречивее любых слов. — Он с Трисс, — внезапно добавила она, словно отвечая на неозвученный вопрос. — В Ковире. Дийкстра правит Севером, и всем, вроде бы, хорошо. А мы с тобой вот тут, едим чесночную похлёбку. Наконец он отодвинул котёл от огня и посмотрел на неё. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости — лишь привычная, глубокая внимательность. — Похлёбка нужна, чтобы не голодать. А чеснок отпугивает не только упырей, но и дурные мысли, — произнёс он обстоятельно. — Что до Геральта… У каждого своя дорога. Его привела к Трисс. Моя привела сюда. — А моя? — парировала Цири, и в её голосе впервые зазвучала горечь. — Моя дорога ведёт меня от одного твоего костра к другому? Или, может, я просто бегу? — Никто не может бежать вечно, Цири. Особенно ведьмачка. Рано или поздно приходится остановиться и решить — строить укреплённый лагерь или просто разжечь костёр, чтобы согреться на одну ночь. Он протянул ей миску. Девушка взяла её, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. В этом мимолётном прикосновении был невысказанный вопрос и столь же безмолвный ответ. — Я не ищу замену ему, — тихо, но твёрдо сказала она, глядя в огонь, будто обращаясь к нему, а не к спутнику. — Я и знал, — так же тихо отозвался Эскель. — И никогда не пытался ею стать. Я — это я. И этот костёр — наш общий. А что будет завтра… Завтра и разберёмся. Цири медленно кивнула, и впервые за этот вечер её плечи расслабились. Они сидели в тишине, под треск пламени и далёкий вой ветра, два одиноких странника, нашедших во временном пристанище нечто большее, чем просто передышку в пути.